Чем строже ты соблюдаешь ограничения США и ЕС, тем надежнее защищаешь себя от претензий регуляторов. Или нет? В Китае так больше не работает. Пекин принял акт, который превращает санкции во внутреннюю юридическую проблему для международного бизнеса. Как это повлияет на экономическую активность и расстановку мировых сил?
Почему это не очередной «антисанкционный» акт
Важно не спутать масштаб перемен с привычной риторикой. Китай и раньше строил инструменты ответа на внешнее давление. Сначала были blocking rules 2021 года, затем закон о противодействии иностранным санкциям.
Нынешний шаг заметно жестче. Положение Госсовета КНР №835 не просто расширяет набор ответных мер, а закрепляет конструкцию: если вы исполняете иностранные ограничения на территории Китая и этим вредите китайским гражданам, то нарушаете право.
Справка: Механизм блокировки иностранных мер (Статья 6). Закон вводит категорический запрет для любых организаций и частных лиц на исполнение или содействие в исполнении иностранных мер экстерриториальной юрисдикции, которые Госсовет КНР классифицировал как неправомерные.
Как постановление будет работать в реальности
На практике конфликт возникает в рутинных коммерческих решениях. Я вижу это на примере трех типичных ситуаций.
Поставка оборудования
Европейская промышленная группа имеет дочернюю компанию в КНР и отказывает китайскому клиенту, потому что тот связан с поставками в Россию. Для Брюсселя ситуация выглядит как соблюдение комплаенса. Для Пекина — исполнение чужих ограничений и нанесение ущерба своему бизнесу.
Торговый посредник
Китайская трейдинговая компания закупает продукцию с последующей перепродажей в Иран. Европейская дочка в КНР отказывается с ней работать, ссылаясь на санкции. В новой логике ситуация будет рассматриваться не как соблюдение требований, а как содействие иностранным мерам, которое ограничивает законную деятельность бизнеса.
Банковский платеж
Финансовые организации не обязаны блокировать операцию по китайскому праву, но тормозят транзакции из страха перед внешними последствиями. Теперь такая перестраховка тоже может трактоваться властями КНР как неправомерное содействие чужим санкциям.
При этом Пекин не закрывает полностью пространство для маневра. Если компания может обосновать, что отказ связан с реальной угрозой санкций, например потерей доступа к долларовой инфраструктуре, то остается возможность защитить свою позицию и получить от госорганов аналог лицензии.
Справка: Процедура исключений (Статья 6). Для бизнеса предусмотрен узкий легальный выход из тупика: в особых обстоятельствах компании имеют право направить в профильный департамент Госсовета официальный запрос, чтобы попытаться получить специальное разрешение на исполнение иностранных требований в строго очерченных рамках.
Читать по теме: Когда разблокируют фонды FinEx и что реально могут сделать инвесторы?
Что меняется для западных компаний
Главное последствие — исчезает «безопасная» модель поведения. Раньше логика была простой: соблюдаешь санкции — снижаешь риски. Игнорировать западные ограничения нельзя из-за последствий в США и ЕС. Но и механически применять их в Китае тоже нельзя без оценки, насколько это действие может быть воспринято как участие в исполнении иностранной меры. Каждый контракт, платеж, отказ в поставке, разрыв переговоров и комплаенс-опрос контрагента превращаются в решение на стыке двух правопорядков, которые часто противоречат друг другу.
Что делать в таком случае западным компаниям? Выход из Китая для многих равноценен прекращению деятельности. Поэтому я ожидаю не символических, а структурных изменений в международном бизнесе. В таких условиях компании начнут расщепляться, создавая разные юрлица: одни компании будут продолжать санкционный комплаенс в западных юрисдикциях, а приземлившиеся в Китае — минимизировать его применение.
Особенно болезненна ситуация для банков, технологических компаний и логистики — там, где санкции проходят через инфраструктуру деятельности, а не просто через формулировки в договорах.
Что получит Китай
Формально — защиту своих компаний от внешнего давления. По существу — мощный стимул к дальнейшей локализации капитала, расчетов и цепочек поставок.
Чем сложнее становится применять санкции, тем больше мотивация уходить от долларовых расчетов и западной инфраструктуры в юаневую. Чем выше риски внешнего давления, тем больше операций локализуется внутри КНР. Компании будут вынуждены глубже встраиваться в китайскую экономику — через персонал, лицензии, поставщиков, производство.
В итоге экономическое присутствие начинает работать как инструмент контроля. Это не запрет санкций, а повышение цены их исполнения.
Справка: «Список вредоносных субъектов» (Статья 8). Документ учреждает систему специального реестра — malicious entity list, куда будут вноситься иностранные лица и организации, продвигающие или участвующие в реализации западных ограничений. В отношении фигурантов списка и подконтрольных им структур может быть применен жесткий набор санкций.
Читать по теме: Гайд: как получить выплаты по еврооблигациям в 2026 году
Что это значит для инвесторов с замороженными активами
Для ценных бумаг и денег, застрявших в Euroclear, этот постановление само по себе ничего не меняет. Их судьба по-прежнему определяется европейской инфраструктурой и решениями регуляторов ЕС. Но я бы не стала недооценивать значение китайского шага.
Если смотреть на это с практической точки зрения, это один из тех сигналов, которые нельзя игнорировать: единый глобальный язык санкций распадается.
Практический вывод для делового сообщества
- Больше нельзя рассматривать Китай как еще одну площадку для автоматического применения глобальной санкционной политики.
- Новые активы почти неизбежно будут структурироваться с учетом того, что мир больше не един.