Темные века и крупицы учености
В период с VI по X век, который называют «Темными веками», население Европы резко сократилось — с девяти миллионов в 500 году до примерно пяти миллионов спустя четыре столетия. Существенно понизился уровень грамотности, практически исчезла монументальная архитектура. Тем не менее крупицы учености сохранялись, главным образом на окраинах бывшей Римской империи — в Нортумбрии и Ирландии. В период Каролингского возрождения VIII–IX веков появились такие изобретения, как тяжелый колесный плуг, стремена и ветряная мельница. Однако изменения происходили медленно. Модель линейного экономического роста, время от времени прерываемого скачками, сохранялась на протяжении почти всей истории человечества — за исключением последних нескольких сотен лет, когда начался экспоненциальный рост. Несмотря на падение Рима, в Западной Европе продолжали говорить на латыни. Но труды по науке и философии были написаны на греческом, и большая часть знаний оказалась утрачена для Запада. Несколько греческих текстов всё же перевели на латинский, в том числе фрагменты диалогов Платона. Они оказали глубокое влияние на Аврелия Августина Иппонийского (святого Августина).
Святой Августин против науки
Книга Августина «О граде Божием» сохраняла актуальность на протяжении всей эпохи Средневековья. Августин написал её после того, как Рим был захвачен и разграблен вестготами в 410 году. Став свидетелем зверств и насилия, он, возможно, утвердился во мнении, что человечество есть «скопище пороков». Мир форм Платона нашёл новое звучание в его утверждении: все несовершенства мира — лишь слабое отражение незримого, но совершенного Царства Божия.
В «Исповеди» Августин предостерегает: «Есть здесь и другой вид искушения… пустое и жадное любопытство, которое рядится в пышные одежды знания и науки… Театр, понятно, оставляет меня равнодушным; нет мне дела и до тайного хода светил…» А в трактате «О Книге Бытия» он пишет: «Какое мне дело до того, со всех ли сторон небо, подобно шару, окружает Землю или же покрывает её с одной только верхней стороны?»
Пренебрежительное отношение Августина к «ещё одному виду искушения» во многом объясняет, почему раннее Средневековье было временем застоя в науке Европы.
Золотой век исламской науки
К счастью, учение Августина не успело распространиться на Ближнем Востоке, завоёванном арабами в VII веке. Исламские правители проявляли куда большую снисходительность к наследию Античности. Вскоре возникли центры интеллектуальной жизни — например, Дом мудрости в Багдаде. Греческие рукописи из Александрийской библиотеки переводились на арабский и дополнялись комментариями. Марьям аль-Астурлаби — женщина-астроном X века — получила известность благодаря созданию астролябий. Ибн аль-Хайсам из Басры написал фундаментальное исследование по оптике в семи томах и первым доказал, что зрительный образ возникает при попадании в глаз светового луча. Следы исламского влияния в математике — слова «алгебра», «алгоритм». «Алхимия» и «алкоголь» свидетельствуют о достижениях в химии. Ветряные мельницы, дистилляция, тростниковые перьевые ручки, пуговицы — всё это впервые появилось в арабском мире.
Земля вновь становится круглой
Запад продолжал оставаться на задворках науки, пока на папский престол не взошёл Герберт Аврилакский — учёный, изучавший геометрию, астрономию и философию. В 999 году он принял сан папы римского под именем Сильвестр II. Благодаря ему в Европе возродился интерес к греческой и арабской науке, и в обиход вошла арабская система счисления. У папы была армиллярная сфера — модель небесной сферы с Землёй в форме шара в центре. Вопреки расхожему мифу, образованные люди Средневековья знали, что Земля круглая. После падения мавританских государств на Пиренейском полуострове в конце XII–XIII веков рыцари-крестоносцы обнаружили в исламских библиотеках Толедо, Кордовы и Палермо сокровища из забытого прошлого. Европейские учёные перевели арабские и греческие тексты на латынь. Произошёл один из самых неожиданных поворотов в истории: наследие Античности вернулось в Европу благодаря её врагам.
Схоласты набрасываются на Аристотеля
Среди вновь открытых философов наибольший авторитет имел Аристотель. Роберт Гроссетест (епископ Линкольна) в сочинении «О цвете» (ок. 1230–1233) описывал цвет как трёхмерное геометрическое пространство — мало чем отличаясь от современного представления. Он первым заметил, что радуга есть результат преломления света. Роджер Бэкон (монах-францисканец) в «Большом сочинении» (1266) не только использовал идеи Аристотеля, но и дополнил их исследованиями о свойствах линз, что, возможно, вдохновило изобретение очков. Он первым на Западе объяснил принцип действия пороха и его использования в пиротехнике. Однако Гроссетест и Бэкон полагали, будто изучают отрасли богословия. Гроссетест верил в божественную природу света, и оба утверждали, что основа всех наук — теология.
Запрет Аристотеля
Не все теологи спешили пускать в христианство «языческие» идеи. 7 марта 1277 года парижский епископ Этьен Тампье обнародовал указ, запрещавший изучение 219 тезисов, содержавшихся в сочинениях Аристотеля. Запреты касались тех, кто осмеливался ставить логику Аристотеля выше абсолютной власти Бога. К счастью, европейская наука избежала участи быть задушенной в колыбели благодаря влиянию величайшего учёного-богослова, появившегося в Париже за тридцать лет до запретительного акта. Его имя — Фома Аквинский.
Молчаливый бык
Фома Аквинский родился в 1225 году в богатой итальянской семье. Он получил образование в Неаполе, где впервые познакомился с идеями Аристотеля. Семья надеялась, что Фома станет аббатом бенедиктинского монастыря, но он захотел примкнуть к нищенствующему ордену доминиканцев. Желая спасти сына, семья заточила его в башне. Братья тайком подослали к нему проститутку, чтобы ввести в соблазн. Рассказывают, что Фома с позором прогнал её, размахивая раскалённой головней как мечом. Сестра помогла ему бежать. Он спустился в корзине из окна, где его уже ожидали братья-доминиканцы. В Парижском университете над застенчивым и неповоротливым новичком посмеивались, называя «молчаливым быком». Но Альберт Великий, самый авторитетный переводчик Аристотеля, предсказал: «Этот бык ещё взревет так громко, что рев его оглушит весь мир».
Бог как первопричина
Фома Аквинский использовал учение Аристотеля о четырёх причинах бытия: материя («Из чего создано?»), форма («Что это есть?»), перводвигатель («Откуда начало движения?») и конечная цель («Ради чего?»). Для Аристотеля всё имело своё предназначение. Камни падают на землю потому, что их предназначение — быть ближе к центру Земли. Предназначение свиньи — служить людям пищей. Чтобы избежать бесконечной регрессии (предназначение турнепса — свинья, свиньи — человек), Аристотель замкнул цепь с помощью конечного звена — перводвигателя, безличного начала. Фома Аквинский сделал этим перводвигателем библейского Бога. Так он сформулировал четыре из пяти «доказательств» существования Бога. Бог стал материальной, формальной и движущей причиной всего сущего, а также конечной целью — предназначением. Пятое доказательство было вариантом онтологического постулата Ансельма Кентерберийского: любой восходящий порядок должен увенчиваться высшим порядком — Богом. Теология получила статус науки. Более того, Фома провозгласил её «королевой наук».
Божественный привкус
Главной проблемой стала евхаристия — таинство, во время которого хлеб и вино превращаются в тело и кровь Христовы. Фома Аквинский пытался объяснить это чудо с помощью учения Аристотеля об универсалиях. Универсалии — общие сущности, наполняющие каждый объект отражающей его сущностью. Первичная универсалия — субстанция (материя). Вторичные — акциденции (вкус, цвет, форма). Фома предположил, что во время евхаристии субстанция хлеба заменяется субстанцией тела Христова, но акциденции (вкус, цвет, текстура) остаются. Поэтому хлеб по-прежнему выглядит и пахнет как хлеб, но на самом деле — плоть. Чудо пресуществления полностью подтверждалось логикой Аристотеля. Это странное объяснение стало классической доктриной католической церкви и остаётся таковой по сей день.
Словесный мусор
Фома Аквинский полагал, что «доводы чистого разума в сочетании с Божественным откровением помогут создать единую священную науку, в которой чистая вода философии смешалась бы с напитком Божественного откровения и превратилась в вино». Произошло пресуществление теологии в науку. «Сумма теологии» так никогда и не была завершена. В декабре 1273 года, во время мессы, Фоме было видение. После этого он утратил способность писать и диктовать, заявив, что «всё написанное мною показалось мне ничтожным словесным мусором в сравнении с тем, что я увидел». Сократ за две тысячи лет до этого утверждал: он мудрее другого человека, потому что «раз я ничего не знаю, то и не воображаю, будто знаю». В этом и состояла главная проблема схоластической науки. Учёные-схоласты полагали, что знают всё, хотя на самом деле не знали ничего. Их перегруженная сущностями наука могла объяснить всё, но не могла ничего предугадать, так как не владела принципом простоты.
Главный вывод
Через несколько десятилетий после смерти Фомы Аквинского в Оксфорде появился другой учёный, который в совершенстве овладел инструментом, помогающим избавиться от словесного мусора. Его имя — Уильям Оккам. Его «бритва» отсечёт всё то, что Фома Аквинский так старательно приклеил к теологии. Потому что «бритва Оккама» — это не просто принцип экономии мышления. Это оружие против тех, кто объясняет чудо хлеба, остающегося хлебом, с помощью категории количества, и тех, кто доказывает существование Бога через предназначение свиньи, и тех, кто называет теологию «королевой наук», когда настоящая наука даже не начиналась. И, возможно, видение Фомы Аквинского было не откровением, а предупреждением. Он увидел всё, что написал, и понял, что это — «ничтожный словесный мусор». Но было уже поздно. Его учение уже оглушило мир. И только «бритва» Оккама сможет отсечь лишнее.