(Продолжение. Начало в № 68 от 18.04.2026 г.)
В прошлом субботнем номере мы начали публикацию очередного интересного исследования осетино-персидских языковых и культурных параллелей. Его автором является хорошо знакомый читателям «СО» ученый-филолог, руководитель «Центра скифо-аланских исследований» ВНЦ РАН Тамерлан САЛБИЕВ. Сегодня мы продолжаем публикацию статьи.
Космогенез
Знакомство с версиями этимологии имени Ταβιτί свидетельствует о значительном разбросе мнений о происхождении скифской Гестии. Она предстает то в образе «горящей» (от иранского корня *tap- ‘гореть’), то «зажигающей и воспламеняющей» (сравнение с древнеиндийским dū-), а то и «готовящей ритуальную пищу» (субстратное индоевропейское заимствование *dh2 p- ‘готовить ритуальную пищу’).
Ни одна из них не является фонетически безупречной. Одна из главных причин этого – в игнорировании мифологического аспекта культа огня, и сегодня можно преодолеть это упущение.
Изучение скифского пантеона позволило выдающемуся скифологу прошлого столетия Д.С. Раевскому сделать заключение, что он представляет собой не простой перечень богов, расположенных в порядке иерархии, но является, по сути, описанием последовательности развертывания космогонического цикла.
Он пишет: «Первоначально существует лишь Табити — огонь в самых разных его проявлениях, пронизывающий впоследствии весь универсум, представленный во всех его зонах и потому наиболее (μάλιστα) почитаемый.
Существование Табити в ее уникальности — это первый этап скифской космогонии и одновременно — первый уровень скифского пантеона. Затем (έρι δέ) возникают небо (Папай) и земля/вода (Апи), входящие во второй разряд скифских богов, что составляет вторую стадию космогенеза.
В таком случае четыре божества третьего уровня, почитаемые после ранее названных (μετά δέ τούτους), должны представлять тот средний мир, который возникает вследствие брака богов второго уровня, а само появление этой тетрады персонажей должно знаменовать третью, заключительную, стадию космогенеза».
В этом случае можно было бы предполагать, что скифская Ταβιτί не просто открывает пантеон и главенствует в нем, но должна выступать в роли Творца мироздания.
При подобной постановке вопроса неоценимую роль могло бы играть обращение к древнеперсидской зороастрийской традиции, где не только имеем культ огня с ясно выраженной космогонической составляющей, но и находим образ Создателя, дающий ключ к пониманию скифской Гестии.
Плодотворность подобного допущения находит убедительную поддержку в древнеперсидской традиции, к учету данных которой также призывал Д.С. Раевский, когда обращал внимание на то, что в греческой традиции Гестия является трехвалентностной богиней, что должно быть связано с хорошо известными в зороастрийской традиции тремя священными огнями.
Согласно описаниям М. Бойс можно говорить о трех главных зороастрийских огнях: огонь Адур-Фарнбаг, горевший в Парсе, до реформы был изначально огнем воинской аристократии и Сасанидов, а огонь Адур-Гушнасп в Мидии — огнем священников, в то время как огонь Парфии Адур-Бурзэн-Михр принадлежал низшему сословию крестьян — пастухам и земледельцам.
При этом «Огонь воинов» оказался настолько прочно связан с царской властью, что для царей стало обязательным ритуалом после коронации совершать к нему пешее паломничество.
Если теперь принять во внимание то, что всякое зороастрийское богослужение сводилось к интронизации священного огня и было, в конечном счете, обращено к Ахура-Мазде, то становится возможным перейти к рассмотрению этого главного образа зороастризма.
Теоним Ахура-Мазда согласно Р. Кенту может быть разделен на три части. Первая часть — Aura- ‘Lord, God’, из ПИЕ *esuro-. Вторая и третья части пишутся слитно и возводятся к ПИЕ *mn̥s-dʰeH1 «устанавливающий мысль», «осмысливающий», отсюда – «мудрый».
Последняя часть этого композита представляет собой рефлекс известнейшего индоевропейского корня без учета ларингалов, представленного в «Индоевропейском этимологическом словаре» под № 376 — *dhē- ‘to put, place’, надежно документируемого во всех группах индоевропейской языковой семьи.
Таким образом, согласно приведенным этимонам он уже изначально предстает в роли Создателя, что находит подтверждение помимо языковых данных также и в тексте Авесты. Указания на эти места содержатся у разных исследователей.
Так, М. Бойс отмечает, что в Гатах, то есть в наиболее древней части Авесты, представляющей собой сборник поэтических гимнов, приписываемых традицией самому Зороастру, Ахура-Мазда осуществляет творение двояко. В одном из стихов его орудием становится сила мысли, в большинстве же других им является его Священный Дух, Spənta Mainyu.
Исследователи также отмечают традиционные формулы в памятниках ахеменидского Ирана, где Ахура-Мазда также предстает именно в этой роли Демиурга, к числу творений которого называют создание неба, земли и смертного человека (Раевский).
Примечательно, что эта формула вложена в уста земного царя, последовательно воспроизводящего ее снова и снова. В итоге мы получаем достаточно оснований, чтобы видеть и в образе скифской Гестии черты Демиурга, соотносимые с тремя сословиями и тремя зонами мироздания.
Начать разбор можно было бы с конца, разделив слово на корень и суффикс τί, представленный в языке Авесты для образования абстрактных понятий и встречающийся в именах зороастрийских божеств. Один из подобных примеров был разобран В.И. Абаевым.
Он отмечает, что с помощью суффикса -tī от глагольной основы образуются существительные с отвлеченным значением. Известный пример — имя богини Artī как производное от иранского корня ar- ‘распределять, раздавать; воздавать’.
С участием абстрактного суффикса оно становится отглагольным именем со значением ‘воздаяние’, после чего абстракция персонифицируется, то есть начинает пониматься как понятие, наделенное личностным началом. Так в Авесте появляется богиня «воздаяния (людям за их заслуги)».
Следует заметить, что для подобных образований признак рода следует считать вторичным, поскольку абстрактное понятие по определению не может быть чувствительным к этой категории. В качестве типологически схожего примера можно сослаться на формы упоминания особ знатного происхождения либо занимающих высокое социальное положение: «Его Величество / Его Сиятельство / Его Святейшество / Его Превосходительство» и пр., также содержащие в своем составе суффикс с абстрактным значением. Для разъяснения же корня следует обратиться к осетинской традиции.
(Окончание – в одном из следующих номеров.)