Мир жёсткий и жестокий.
И ничего бы не указывает на то, что сейчас мир другой, живёт по иным законам.
Но современный человек воспитан так, чтобы быть мягкими.
Его психика и тело - носители вины за упрямство в своих желаниях и намерениях.
Ещё 200 лет назад, даже меньше, личное желание, противопоставленное желанию другого, сталкивалось бы клинком, револьвером, кирпичом, кулаком.
Но сейчас личное желание, противопоставленное желанию другого, утопает в собственной желчи и спазме - невыраженном действии.
Ещё 200 лет назад другой был бы пленником более сильного агрессивногои выполнял бы команды, будь он или она слабее, и на это не было бы никакого возражения.
Но сейчас современный предприниматель мучим и истязаем виной за то, что собирает людей, которые работают бесплатно, не принося ничего.
Ещё 200 лет назад ничего не приносящий раб, напросившийся служить, был бы выгнан или выпорот.
А сейчас приходится современный предприниматель мучает себя жалостью к такому подчиненному и винит себя.
Вместо того, чтобы смотреть на то, что воспитывает характер, современный человек стремится сидеть под каштаном и созерцать голубей, лишь бы обойти и избежать положения, в котором действует из своего желания.
Мир был и остаётся жёстким (как камень, как земля) и жестоким.
Но воспитание носит форму мягкости и пакости.
Ещё 200 лет назад можно было бы просто постучаться в таверну и предложить рассказать о ней в качестве глашатая.
А сейчас современный гуманитарий боится, что просто так получим свои деньги. А стоит ли говорить, что эти деньги можно было бы взять силой?
Сейчас же современный интеллектуал боится их взять даже своим умом.
Ещё 200 лет назад любой бы взял чужое (жену, повозку) и продал бы.
Или не взял и был бы выпорот.
Сейчас современный художник боится взять чужую идею или лекцию.
Поэтому обходит стороной жесткость и агрессию.
Агрессия показывает, как нас надули.
И как надо действовать: фанатично и спокойно.
Агрессия показывает, что другой что-то хочет получить от нас, не спрашивая нашего согласия. Вот и всё.
Поэтому плоды собственного творчества кажутся единственно «чистыми»: это только наше и всё, мы можем спокойно этим пользоваться и не быть ворами.
