40 лет назад, в ночь на 26 апреля 1986-го, тишину над Припятью разорвал взрыв на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. Эта секунда навсегда сплела в один узел судьбы миллионов жителей Советского Союза. Челябинская область приняла активное участие в ликвидации страшной катастрофы.
В Златоусте развернули 28-й полк химзащиты, а Челябинский тракторный завод обеспечил ликвидаторов радиоуправляемой техникой для разбора завалов. Специалисты комбината «Маяк» выехали в эпицентр катастрофы в первых рядах, а ЧЗМК изготовил для разрушенного энергоблока легендарный саркофаг.
Но помогали не только предприятия — в первую очередь это были сами люди. Челябинец Сергей Петрович Коробков отправился в Чернобыль водителем-разведчиком. Его забрали прямо со стройплощадки в середине мая, а вернулся домой мужчина только спустя 5,5 месяцев. Все это время он перевозил ученых из Московской академии защиты по зараженным деревням, помогал собирать пробы грунта, воды, рыбы и даже куриных яиц для химанализа — все, что могло рассказать о масштабе невидимой угрозы.
«Забрали прямо со стройплощадки в спецовке»
26 апреля 1986 года разделило жизнь 28-летнего Сергея Коробкова на «до» и «после», хотя сам он узнал об этом не сразу. Тогда мужчина, уволившись с завода, только устроился на стройку — нужна была квартира.
— Спустя две недели после взрыва, 13 мая меня забрали, прям со стройплощадки в спецовке. Привезли в военкомат, сказали, что должны принести документы и продовольствие на сутки. Жена неподалеку работала в детском саду, я к ней, она меня помогла собрать.
В тот день около 40 человек оказались в военкомате, до полуночи их несколько раз строили, пересчитывали и распускали. Наконец, объявили: «Идите по домам, завтра получите повестку». Но в три часа ночи раздался дверной звонок. Мужчине дали всего 15 минут на сборы — под окнами подъезда уже стояла машина.
— Слава Богу, все было собрано. Нас привезли в Златоуст, переодели в военную форму 28-го полка химической разведки. Называют фамилию — вот твоя машина — бронированная разведдозорная машина (БРДМ). Нам не объявляли, что едем в Чернобыль. В начале говорили, что это идут учения в Миассе.
Чтобы попасть туда, солдаты должны были погрузить технику на железнодорожные платформы и закрепить ее. Хотя никто толком не понимал, зачем это нужно, ведь от Златоуста до Миасса можно было спокойно добраться на том же автомобиле. После погрузки техники поезд тронулся. Уставшие ребята быстро уснули, а проснулись уже за Уфой.
— Спрашиваем: а что мы едем не в ту сторону? Уфа совсем в другом направлении. Официально не объявляли, но уже шептались: «Вроде как в Чернобыль». Когда проехали Волгу, командир роты собрал нас и сказал: «Так, мужики, мы едем в Чернобыль». Ну, Чернобыль — так Чернобыль.
Белье на веревках и ни одного человека
Первое, что потрясло Сергея Петровича, — это звенящая пустота. Они прибыли 17 мая, разгрузились в камышах выше человеческого роста. На месте выяснилось, что забыли взять с собой... палатки. Пока не подошел второй эшелон, спать приходилось в кабине машины.
Челябинца сразу же прикомандировали к Московской академии защиты. В его обязанности входила перевозка ученых, которые собирали пробы для анализов.
— Они все сами делали, но иногда просили помогать. Яйца куриные собирали. Рыбу ловили и отправляли на анализ. Кстати, там хороший был клев! Почти в каждой деревне встречается водоем — либо речка, либо озеро, либо пруд. Там закинул — и клюет! У нас такого не было. Два крючка кидали — на хлеб и на червя. 10-15 минут, хоп — а там чебачок, окунишка или карасик. Небольшие, конечно. А вот в Припяти рыба ого-го была!
Спрашиваю Сергея Петровича: из-за радиации? Он улыбается, и отвечает:
— Да кого там, две недели всего прошло после взрыва! Они у них в принципе уже были такие.
Ориентироваться на местности приходилось по картам, составленным еще в 40-е, во время Великой Отечественной войны. За это время построили много населенных пунктов. На карте их не было.
В полку было 20 машин. Их поделили поровну — 10 на белорусский и еще 10 на украинский фланги. Вылазки порой пугали:
— Проезжаешь деревни — пустые. Дома стоят, белье сушится на веревках, машина во дворе, мотоцикл, коровы и овцы бродят по улицам. Собаки гуляют. А людей нет.
Каждый год — на могилу погибшего друга
Самым страшным воспоминанием того времени стала смерть друга. С Сергеем мужчина познакомился уже во время ликвидации, хотя оба они были из одного города и даже из одного района, но до этого никогда не встречались. Пока один в зоне катастрофы возил ученых, другой — сопровождал врачей.
— Выехал он в пять утра обследовать деревни. Разбился без десяти двенадцать. За это время по спидометру намотал 900 километров — устал, видимо. Ему навстречу с горы спускался автомобиль, ну и освещение плохое было, может прожектор сверху светил и ослепил, видимо, его. Насмерть его сразу.
Машина перевернулась. Врачи, которые находили в кабине сильно пострадали. Один из них сразу же потерял сознание, второй успел перевязать товарища, остановить попутку, сообщить, что произошло и тоже упал в обморок. Всех доставили в ближайший медпункт.
— Слава богу, эти двое остались живы. А Серегу я сам переодевал в морге перед отправкой в Челябинск. Ему 25 лет всего было, жена, маленький сын. Мы до сих пор с его семьей общаемся и каждый год приезжаем в последнее воскресенье июля на кладбище. Там ему памятник поставили, мы там и встречаемся.
«Говорят, вам дают стакан водки»
Сергей Петрович признается, тогда никто не думал о том, что будет с их здоровьем после ликвидации. Но последствия не заставили себя ждать. Хотя в 28 лет казалось, что молодой организм выдержит все:
— У товарища моего, Ромки, волосы черные смоляные были. Утром встанет — вся подушка черная. А у меня светлые, не так заметно. За год, с 86-го по 87-й, у меня выпало или раскрошилось 11 зубов. Но главное — я жив. Больше половины наших уже нет. Я еще в саду работаю, грех жаловаться.
Тема Чернобыля снова на пике популярности: выходят один за другим сериалы и фильмы, посвященные той страшной аварии. Их смотрит и семья Сергея Петровича — дети, внуки, — пытаясь понять, через что пришлось пройти их отцу и деду. Вот только сам ликвидатор относится к ним скептически.
— Исплевался весь. Сказал, даже не смотрите никогда. Ну конечно, в них есть достоверные факты, но все равно не все так показывают.
По словам Сергея Петровича, даже 40 лет назад о ликвидации рассказывали много небылиц:
— Как-то мне мама написала, когда я был там. Мол, Сережа, тут говорят, что прежде чем выехать, вам дают стакан водки. Ты там, говорит, смотри, сильно не пей! А то алкоголиком приедешь. Но ведь я водитель! Не дай бог попадешься за пьянкой или с запахом перегара — могут серьезно наказать.
О подвиге ликвидаторов в Чернобыле открылась выставка. Сергей Петрович пришел на нее в челябинский мультимедийный парк «Россия — моя история» вместе с другими ветеранами. Здесь их наградили памятным знаком к 40-летию катастрофы и благодарственным письмом губернатора Челябинской области за добросовестный труд и активную общественную деятельность.
— На выставке хотел бы фотографии посмотреть. На одной из экспозиций я как-то увидел друга Леху. Сейчас тоже интересно, кого покажут.
Архивные фото и видео, а также путь от научного прорыва до массовой эвакуации разместились на сенсорных экранах в нескольких залах. Посетители могут оказаться внутри виртуального реактора, увидеть, как менялась Припять и познакомиться с подлинными предметами — потерянными чемоданами, защитными костюмами, моделями «Укрытия».
Организаторы установили возрастное ограничение 16+, один из залов маркирован 18+ из-за демонстрации подробных последствий радиационного поражения.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru