Недавно прочитал очередную статью про продажу в Европу российской нефти, это вызвало негодование в комментариях. Как так, они недружественны нам, но им продаем, держать и не пущать.
Да, бесспорно, страны Европы в массе недружественны нам, испытывая острейшую русофрению. Но, пардон, почему продают нефть - понятно, для продолжения С*В*О нужны деньги, а нефть - это ликвидный товар, востребованный на рынке. И что бы там ни говорили, торговля с Европой всегда была выгодна обеим сторонам, так вышло, что географически, экономически, исторически мы связаны с ней, да что там говорить, Россия всегда была ее частью, а сейчас именно Россия больше Европа, чем она сама. И прошлое не перечеркнуть одним простым желанием и росчерком пера.
При этом примеры сотрудничества и торговли совсем недружественных стран - вполне себе обычное явление. СССР вполне себе сотрудничал с отверженной межвоенной Веймарской Германией. А торговал с фашистской Германией до 22 июня 1941 года. Хотя глупостью было бы отрицать то, что Сталин не понимал, к чему готовится Гитлер. Но почему-то это никого не смущает, более того, нередко это называют проявлением гения. А текущие отношения с Европой и США, с которой нет прямого столкновения - это что-то другое. Парадокс.
Кроме того, есть еще один пример сотрудничества и торговли со страной, которую очень трудно назвать дружественной в отношении с СССР - милитаристской Японией. Именно Япония разрабатывала угольные и нефтяные богатства севера Сахалина, и это несмотря на японскую дальневосточную интервенцию Хасан, Халхин-Гол, самураев у реки и Ось. И эта концессия шла до самого 1944 года!!! И только мощнейший нажим со стороны союзников вынудил разорвать эти концессии
История разработки нефти на Сахалине начинается в 1880 году, когда Алексей Иванов, торговец мехом из Николаевской губернии, обнаружил крупное месторождение нефти в верховьях реки Оха. Он обратился к губернатору Приморского края о выделении земли под разработку. Но вот беда, на следующий год он умер, а его наследники, не имевшие опыта в торговле и разработке, не справились с этой задачей, и на много лет поиск и разработка сахалинской нефти были заброшены.
В 1892 году компания Royal Dutch (сейчас компания Shell) отправила на Сахалин немецкого инженера Фордра Клея. В Российской Империи были запрещены геологические изыскания иностранными специалистами, поэтому Клей стал скоро русским подданным.
После изысканий его доклад тщательно изучили в Royal Dutch и пришли к выводу, что разработка будет убыточной. Но сам Фордре так не считал, и основал свой бизнес. в 1902 году он основал «Сахалин-Амурский горнорудный комбинат» в Лондоне и «Китайскую нефтяную компанию» в Тяньцзине в 1908 году. Но и у него дело не пошло, в 1912 году он умер, в земля была конфискована из-за неуплаты налогов.
При этом под боком у Сахалина была страна, которая остро нуждалась в нефти и угле
Япония, которая недавно открылась миру, внезапно стала испытывать мощные имперские амбиции, и наращивала флот. Сначала он был на каменном угле, но в 20 веке стал переходить на жидкое топливо.
По результатам Русско-японской войны, Карафуто, южная часть Сахалина, отошла Японской империи. По заданию ВМФ Японии остров был исследован на наличие угля на западном побережье. Но уже в 1908 году был построен первый крейсер типа «Цукиба», который ходил на смешанном топливе - угле и нефти.
Так же существовал план «Восемь-восемь» - это кораблестроительный план ВМС Японии. Новый флот должен был состоять из восьми линкоров младше восьми лет и восьми линейных крейсеров. В плане «Восемь-восемь» все суда должны были использовать мазут в качестве основного топлива и уголь в качестве второстепенного.
Поэтому Японии была нужна нефть. Но купить напрямую месторождения на Сахалине она не могла, особенно после 1905 года. Поэтому вскоре в Россию отправился бизнесмен Тадасабуро Ямамото, который смог договориться об участии его фирмы в разработке сахалинской нефти.
Этому помешала Первая мировая война и последующие события
Чтобы избежать столкновения с Японией, в 1920 году было организовано буферное государство Дальневосточная республика. И практически сразу после ее организации японцы ввели свои войска в северную часть Сахалина, оправдывая это необходимостью защитить живущих там японцев, как это произошло в Николаевске-на-Амуре.
На Сахалине их интересовали прежде всего уголь, рыба и нефть. После оккупации были отменены законы Дальневосточной республики и введены законы Японской империи. Все учреждения острова должны были передать дела новой японской администрации. Было произведено переименование улиц на японский лад, а день рождения японского императора стал обязательным для всех праздником.
Чтобы выдавить японцев с острова, власти Дальневосточной республики попробовали заключить концессию с США в 1921 году. Позже, 31 мая 1921 года госсекретарь США Чарльз Хьюз в ноте, направленной правительству Микадо, твердо заявил, что Соединенные Штаты поддерживают территориальную целостность России.
В соответствии с договором о концессии американская компания получила концессию на два участка общей площадью около 1000 кв. км для добычи нефти и газа сроком на 36 лет. «Синклер ойл», в свою очередь, обязывалась затратить на разведку и добычу не менее 200 тыс. долл., в конце второго года запустить одну буровую, а к концу пятого — еще одну. Арендная плата устанавливалась в традиционной форме: 5% от ежегодной валовой добычи, но не менее чем на 50 тыс. долл. В качестве обеспечения будущих выплат компания немедленно вносила в Госбанк ДВР 100 тыс. долл. и гарантийное письмо на 400 тыс.
Но на деле Штаты ничего не предприняли для того, чтобы потеснить японцев с островов. Более того, когда в феврале 1924 года два американских инженера МакКаллох и МакЛафлин высадились на западном побережье Сахалина, в районе селения Погиби, их сразу арестовали японцы и посадили в тюрьму, через некоторое время отправив в США. Никакой реакции Америки не последовало.
После ликвидации Дальневосточной республики СССР пытался договориться с японцами. Сначала была Чанчуньской конференции между СССР и Японией, котоаря закончилась полным провалом.
Мэр Токио, Синпей Гото, который был председателем Японо-российской ассоциации, попытался сделать это в частном порядке. После разговора и одобрения плана премьер-министра Томосабуро Като в феврале 1923 года был приглашен советский дипломата Адольф Иоффе, которому было сделано предложение о покупке Северного Сахалина. За это советская сторона запросила 1,5 миллиарда рублей, но такая цена не устроила японцев.
В мае 1924 года , состоялась конференция в Пекине между министром Китая, и Львом Караханом, представителем Советского Союза и Японии. Переговорный процесс длился почти год, по его результатам была подписана Конвенция об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией. Она свидетельствовала об окончании оккупации северной части Сахалина японскими войсками и восстанавливала действие Портсмутского мирного договора 1905 года. За это годы оккупации Япония незаконно добыла и вывезла с территории Северного Сахалина 1768 пудов нефти.
Японцы наставили о совместной разработке месторождений нефти, СССР не особо сопротивлялся, так как за годы Гражданской войны порядком растерял компетенции в нефтедобыче, многие видные ученые и изобретатели, такие как Армаис Арутюнов, инженер, разработавший ЭЦН, не согласились с советской властью и вынужденно эмигрировали.
Да и позже те, кто остались, пожалели об этом, например тот же В. Н. Ипатьев, В.С. Михайлова, В.Л. Дымман, В.Н. Деханов и Н.Г. Высочанский, Г.Г. Годжелло, Е.И. Шпитальский, работавшие в области нефтехимии, которые кто сбежал, кого арестовали и посадили, а кого и расстреляли. Вообще в рамках дела Промпартии по обвинению во вредительской деятельности тогда было арестовано более 2000 инженеров, правда потом оказалось, что произошла чудовищная ошибка, но было поздно.
Но не сошлись в долях. Первоначально японцы хотели 50% доходов забирать себе, но СССР не согласился. Но потом договорились: Советский Союз намеревался предоставить Японии концессию на разработку природных ресурсов в размере 50% от всей добычи. Период разведки составляет 5-10 лет , а срок концессии на разработку нефтяного месторождения составляет 45 лет. Горнодобывающие районы были разделены на квадраты площадью около 500 квадратных метров и были распределены в шахматном порядке таким образом, чтобы японские и советские национальные горные районы не примыкали друг к другу.
Японские концессионеры обязались платить ежегодно ренту в размере 4% от суммы добычи. Кроме того, 5% шло при добыче первых 30 тысяч тонн нефти в год, потом доля увеличивалась на четверть процента при добыче каждых 10 тысяч тонн, а при достижении порога 230 тысяч тонн, СССР получал уже 15% от доходов.
24 марта 1925 г. Московский губернский суд вынес решение по делу о расторжении договора с компанией «Синклер ойл», признав его утратившим силу. Также суд признал, что равным образом утратило силу гарантийное письмо, представленное компанией, а внесенные в обеспечение исполнения договора деньги не подлежат обращению в доход СССР.
Добычей занималась компания North Sakhalin Oil штаб-квартира находилась в Токио, а само месторождение называлось "Оха", сейчас там находится одноименный город.
Согласно договору высшее административное и техническое руководство, а также половина среднего и низшего административно-технического персонала и высококвалифицированных рабочих был японским, а простые рабочие места должны были быть распределены в соотношении 75% для советских граждан и 25% для иностранцев, и советское правительство требовало, чтобы большая часть рабочих была рекрутирована на советской территории.
Японцы после заключения концессии, резко нарастили объем добычи. В 1926 году было добыто 1727 тыс. пудов нефти, а к 1929 — 12 351 тыс. пудов.
B сентябре — декабре 1928 F. суточная добычаuа северосахалинской нефти японской концессией составляла от 360 до 470 тонн.
Чтобы было легче ее вывозить, в 1929 году был построен трубопровод, а доля достигла 13% всего потребления Японии. Именно сахалинская нефть рассматривалась Японией как основной резерв в конфликте с США, так как три четверти нефти она экспортировала именно из Штатов. Поэтому страна вкладывалась в нефтедобычу везде, где можно, начиная от Сахалина и заканчивая Персией.
При этом с 1928 года правительство СССР стало проводить политику, направленную на сворачивание концессионных соглашений. На 1 января 1937 года в Советском Союзе оставалось всего пять концессионных предприятий. Четыре из них были японскими: три действовали в нефтяной и угольной промышленности Северного Сахалина, а одна эксплуатировала водные биоресурсы Камчатки.
Добыча нефти на Сахалине стабилизировалась на уровне 160-180 тысяч тонн в 30-х гг. прошлого века. И несмотря на то, что отношения стран ухудшались то из-за боев на озере Хасан, на Халхин-Голе, оккупации Манчжурии, но разорвать их так и не решились, хотя СССР периодически поднимала этот вопрос, а японских работников концессии даже арестовывала за шпионаж.
После начала Великой Отечественной отношения окончательно ухудшились. Япония уже напрямую рассматривалась как потенциальный противник, особенно после нападения на Перл-Харбор. В результате сложилась парадоксальная ситуация, когда Япония, будучи союзником Германии, производила нефтедобычу на территории Советского Союза, который, в свою очередь, являлся союзником Соединённых Штатов Америки и Великобритании.
Но из-за очень тяжелого положения на западе страны, СССР так и не решился разорвать отношения с Японией, резонно опасаясь обострения конфликта на Дальнем Востоке.
СССР не настаивал на разрыве концессии, а японцам жизненно необходима была нефть
В октябре 1941 года японской стороне даже было продлено право на добычу и вывоз нефти до 1943 года. Хотя союзники, в первую очередь Штаты, оказывали на СССР колоссальное давление по этому вопросу. Союз стал всячески препятствовать добыче - не предоставлял рабочую силу, срывал сроки поставки материалов и снабжения. Поэтому вывоз сократился до минимальных значений - всего 87 тысяч тонн за три года.
4 июня 1943 г., принимая посла Японии Наотакэ Сато, В. М. Молотов заявил протест в отношении невыполнения Токио обязательства ликвидировать японские нефтяные и угольные концессии на Северном Сахалине. Вручая протест, нарком расценил отход японской стороны от своевременного выполнения этого обещания как нарушение условий заключения пакта о нейтралитете.
Но перелом в войне стал очевиден. Японцы всячески старались замириться с СССР, опасаясь что в недалёком будущем под предлогом нарушения обещания свернуть концессии Советский Союз вступит в войну против Японии, или предоставит свою территорию американцам в качестве плацдарма. Поэтому они не протестовали против разрыва концессии, и решение о ее ликвидации было принято 19 июня 1943 г. на координационном совещании правительства и Императорской ставки, а также 26 июня на совещании руководства армии, флота и МИД Японии при условии, что Советский Союз подтвердит свою приверженность пакту о нейтралитете.
30 марта 1944 года Япония и Советский Союз подписали «Протокол о передаче концессий на нефть и уголь на Северном Сахалине». Балансовая стоимость активов, подлежащих передаче Советскому Союзу, составляла 21,74 миллиона иен, В порядке компенсации СССР выплачивал Японии 5 миллионов рублей и обещал продавать Японии 50 тысяч тонн сырой нефти с Охинских скважин в течение 5 лет «после окончания настоящей войны».
Всего концессия просуществовала 18 лет, и за это время Япония добыла и получила порядка 2 миллионов тонн нефти. Даже несмотря на войну концессия еще продержалась три года, правда добыча нефти японцами сильно снизилась. Зато сильно выросла добыча трестом Сахалиннефть, до 3 миллионов тонн за четыре года войны. При этом, что примечательно, практически всю добывающую инфраструктуру построили именно японцы. Свои обязательства японцы выполнили честно. А эта история показывает, что война-войной, а бизнес - это бизнес, потому что ни одна война не обойдется без денег. И что для бизнеса крайне важна репутация, потеряв ее - можно потерять все.