Имя графини Александры Григорьевны Муравьевой (урожденной Чернышевой) помнят на земле Петровской. Она - одна из самых известных жён декабристов с печальной судьбой и трагическим финалом своей жизни. Все, кто жил с Александриной в ее время, знавали ее необыкновенной женщиной, светской красавицей, отказавшейся от спокойной и обеспеченной жизни, последовав за своим несчастным ссыльным мужем-декабристом в Сибирь.
Она родилась в семье действительного тайного советника Григория Ивановича Чернышева в 1804-м. Родители юной Александрин, как на французский манер называли любимицу домашние, считали, что девочка, как и её сёстры, должна получить хорошее воспитание: юных графинь Чернышёвых обучали лучшие учителя столицы. Смышлёная и развитая, Александрин с ранних лет интересовалась искусством, отличалась добротой и отзывчивостью. Позднее барон Андрей Розен так сказал о ней: “Её красота внешняя равнялась её красоте душевной”.
В запасниках Государственного Исторического музея столицы хранится портрет юной Александрин Чернышевой, сделанный ее учителем рисования А. Маньяни. Повзрослев, девушка была выше среднего роста, блондинка, кровь с молоком, так что в свете не переставали обсуждать её очаровательную внешность. А сохранившиеся до наших дней портреты, подтверждают привлекательное лицо Александрины с мягкими и правильными чертами, истинно “русскую” красоту, какой могли похвастаться далеко не все дворянки. Граф Михаил Бутурлин писал: «Александра была выше среднего роста, блондинка, кровь с молоком и широковатого телосложения; жившие в Петербурге англичане находили её очень похожей на принцессу Шарлотту”.
В свои девятнадцать Александрина вышла замуж за Никиту Муравьева - молодого человека, которому на тот момент было всего двадцать шесть. Их брак их считали счастливым, впрочем, их счастье оказалось недолгим. Супруг, как и её брат Захар Чернышев, стали одними из участников восстания на площади Сената. После восстания за Никитой Михайловичем при шли, как за одним из первейших организаторов бунта, вождем Северного общества, к тому же масону.
Никиту Михайловича арестовали в его имении Тагино, где Муравьев находился вместе с семьей. В ту пору Александрина ждала третьего ребёнка. С большим трудом из заточения Муравьев переправил ей записку: «Помни о твоем обещании беречь себя: мать семейства в твоем положении имеет священные обязанности и, чтобы их исполнять, прежде всего нужно чувствовать себя хорошо».
Однако, спустя всего десять дней после ареста супруга, мужественная женщина была уже в Петербурге, где в Петропавловской крепости содержали Никиту Михайловича. Супруги обменивались короткими посланиями, в них Муравьев просил у любимой прощения за то, что участвовал в подпольной деятельности. Великодушная Александрин отвечала: «Мне нечего тебе прощать. В течение трех лет, что я замужем… я была в раю… Не предавайся отчаянию, это слабость, недостойная тебя. Не бойся за меня, я все вынесла… Я самая счастливая из женщин». Через подкупленных охранников графиня отравила супругу свой портрет. В ответном письме Никита Михайлович написал: «В минуту наибольшей подавленности мне достаточно взглянуть на твой портрет, и это меня поддерживает».
Александра Григорьевна одна из первых жён декабристов, отправившихся на каторгу вслед за любимым. При этом она дала подписку, по которой утрачивала дворянские привилегии и получила звание жены государственного преступника.
В октябре 1826-го Александрин получила разрешение следовать на сибирскую каторгу вслед за мужем. Оставив у его родителей троих малолетних детей, она тронулась в небезопасный и долгий путь, в Москве встретившись с великим поэтом Александром Сергеевичем Пушкиным, который передал с ней свое новое стихотворение, посвященное декабристам - «Во глубине сибирских руд…» . В пути Александрина прятала листок со стихотворением в прическу.
В феврале 1827-го Александрин прибывала в Читинский острог и купила ближайший к тюрьме дом. Позднее рядом с ней поселились другие жены декабристов. Два раза в неделю Александрина ходила на свидания с мужем, жила недалеко от каземата, и могла хоть изредка видеть любимого, поддерживая его.
Казначей читинской артели декабристов Иван Пущин в своих записках писал об Александрине: «В ней было какое-то поэтически-возвышенное настроение, хотя в отношениях она была необыкновенно простодушна и естественна. Это составляло главную ее прелесть». Известно, что Александра Григорьевна стала декабристским ангелом-хранителем. Имея некоторые денежные средства, устроила каторжную аптеку, выписывала из столицы книги, подписку на журналы, необходимые медикаменты и хирургические инструменты, благодаря чему в городе появилась больница.
По легенде, именно Александрин уговорила декабриста Николая Бестужева писать книгу о Рылееве, чтобы за работой ему было легче переносить лишения. Для него она добывала краски, кисти и бумагу, благодаря чему, Бестужев оставил богатое историческое наследие - эскизы, картины, портреты декабристов, их жен и детей, написанные на сибирской каторге.
Судьба посылала мужественной Александрин тяжелые испытания. В 1828-м, вдали от нее, умер ее трехлетний сын Мишенька. Следом за ним, не выдержав горя разлуки и потерь, ушла из жизни мать Александрин - Елизавета Петровна Чернышева, урожденная Квашнина-Самарина.
Но Александрина не ожесточилась и не сдалась, все так же горячо любя своего Никиту. В Читинском остроге жену декабриста насильно никто не удерживал, она могла в любой момент уехать, однако подобные мысли ее даже не посещали. Потом было новое испытание. Из более - менее обустроенного Читинского острога каторжников перевели в острог при Петровском железоделательном заводе. Пеший перевод был равен шестистам верстам.
Осенью 1830-го государственные преступники-декабристы пришли в острог Петровского Завода (ныне - город Петровск-Забайкальский Забайкальского края). Александрин пишет отцу: «Мы в Петровском, и в условиях в тысячу раз худших, нежели в Чите. Во-первых, тюрьма выстроена на болоте, во-вторых, здание не успело просохнуть, в-третьих, хотя печь и топят два раза в день, она не дает тепла, в-четвертых, здесь темно, и искусственный свет необходим и днем и ночью; за отсутствием окон нельзя проветривать комнаты». Истории известно, что именно Александрина Муравьева добилась, чтобы в каземате прорубили окна, пусть и очень маленькие. Она продолжила оказывать медицинскую, денежную помощь каторжникам-декабристам и просто приободряла их добрыми словами. И.Пущин писал: «Непринужденная веселость с доброй улыбкой на лице не покидала ее в самые тяжелые минуты первых годов нашего исключительного существования. Она всегда умела успокоить и утешить – придавала бодрости другим».
Новые удары судьбы графиню Муравьеву не оставляли. В 1831-м умер отец Александрин - граф Григорий Иванович Чернышев, некогда жизнелюб и весельчак, в короткий срок ставший дряхлым, полностью погруженным в свое горе человеком, который даже спал в гробу. Умерла, прожив чуть больше года, родившаяся на каторге маленькая дочь Муравьевых - Ольга. А чуть позже и новорожденная дочь - Агриппина. Убитая горем, Александрина пишет своей свекрови: «Я по целым дням ничего не делаю. У меня нет еще сил взяться ни за книгу, ни за работу, такая все еще на мне тоска, что все метаюсь, пока ноги отказываются. Я не могу шагу ступить из своей комнаты, чтобы не увидеть могилку Оленьки. Церковь стоит на горе, и ее отовсюду видно, и я не знаю как, но взгляд невольно постоянно обращается в ту сторону».
Известно, что это письмо она написала свекрови незадолго до своего безвременного ухода: «Дорогая и добрейшая матушка! Не думайте, умоляю вас, что из-за последней утраты и по причине таких страданий, я не могла написать вам, но у меня болело сердце, была слабость и сейчас, выздоравливая, я имею такие головокружения, что не могу присесть ни на мгновенье, и если мой почерк нехорош, то это потому, что я прилегла».
А спустя две недели, уже другая декабристская жена писала своей матери: «26 числа прошлого месяца бренные останки нашей милой г-жи Муравьевой были преданы земле; вы хорошо понимаете, что мы испытали в этот миг. Все слезы были тут искренни, все печали – естественны, все молитвы – пламенны. Она обладала самым горячим, любящим сердцем, и в ней до последнего вздоха сохранился самоотверженный характер; характер матери, любящей своих детей». По легенде, овдовевший Никита Михайлович Муравьев, в этот день полностью поседел.
Добрые дела Александрины Муравьевой не завершились даже после ее безвременного ухода. Узнав о страшной участи молодой женщины, царь распорядился сделать узникам некоторые послабления в режиме: декабристам разрешили ежедневно навещать свои семьи в их домах. Однако завещание Александрины Муравьевой – быть похороненной рядом с отцом – царь не счел нужным исполнить. Хотя все верили в его милость, и чтобы достойно сопроводить ее в дальнюю дорогу, - сделали для дорогой Александрины свинцовый гроб. Но ее хоронили на петровском кладбище. По легенде, могилу копали каторжники-уголовники. Когда им предложили денег, они мудро и искренно ответили: «Какие деньги? Мы же мать хороним! Понимаете – мать!» По просьбе Никиты Муравьева Николай Бестужев выполнил проект часовни, под которой погребли саму Александрину, ее дочерей Ольгу и Агриппину и годовалого Ивана Фонвизина - сына еще одного декабриста - Михаила Александровича Фонвизина.
Декабрист Иван Якушкин писал сестре Александрин: «Если бы Вам случилось приехать ночью в Петровский Завод, то налево от дороги Вы увидели бы огонек, это беспрестанно теплящаяся лампада над дверьми каменной часовни, построенной Никитой Михайловичем, и в которой покоится прах Александры Григорьевны». Истории известно, что позднее родственники Александрины Муравьевой многократно обращались к царю с просьбой - перенести ее прах из Сибири, ответ был один: «Совершенно невозможно». А шеф жандармов Александр Христофорович Бенкендорф сообщал: «Перевезение тела госпожи Муравьевой сколь бы ни было скрытно произведено, но неминуемо огласится и подаст повод к многим неблаговидным толкам, и потому Его величество высочайшего своего соизволения на сие не изъявил».
Тридцать семь лет над дверями часовни поддерживали огонь лампады. А часовня с прахом Александрины Муравьевой сохранилась по сей день на декабристском некрополе городского кладбища в Петровском Заводе.
После окончания срока каторги, Никита Муравьёв жил в Сибири на поселении в селе Урик еще долгие одиннадцать лет, пока в 1843-м не приспели его Божьи сроки. Долгие годы жизни всевышний послал дочери Муравьевых - Нонушке (Софье) Муравьёвой - первому ребёнку, рождённому на каторге. "Рано потеряв мать, в свои тринадцать Нонушка потеряла и отца. На прошении ее бабушки Николай I написал: "В Екатерининский институт в Москву, на мой счет".
По велению царя, Нонушку определили в Екатерининский институт как девицу мещанского звания Софью Никитину, ведь дети декабристов не имели права носить фамилию родителей. К слову, на обращение "Никитина" гордая девочка не откликалась. Посетившая однажды институт императрица, спросила ее: "Почему ты говоришь мне madame, а не maman, как все другие девочки?" На что последовал дерзкий ответ юной особы: "У меня одна только мать, и та похоронена в Сибири".
Трагична судьба жен декабристов. Из одиннадцати самоотверженных героинь – жен, последовавших в Сибирь на каторгу своих мужей,на Урале в Туринске Камилла Ивашева (Ле-Дантю) умерла в простуде при преждевременных родах вместе с ребёнком. В Иркутске скончалась от рака Екатерина Трубецкая. Анна Розен и Елизавета Нарышкина уехали за мужьями из Сибири на Кавказ. Таким образом, после амнистии в европейскую Россию с мужьями вернулись Наталья Фонвизина, Мария Волконская и Прасковья Анненкова (Полина Гебль). А также овдовевшие в Сибири Александра Давыдова, Александра Ентальцева и Мария Юшневская. И только прекрасная Александрин Муравьева, одна из всех сестер по несчастью, навсегда осталась на Петровском погосте посреди сурового Забайкалья…
Земля Петровская свято хранит память о том, как она жила, какие решения принимала и как исполнила свою жизненную миссию, наполнив простым и ярким смыслом любви один из самых противоречивых сюжетов русской истории. Хрупкая и сильная, красивая и самоотверженная, с чувством собственного достоинств, Александра Григорьевна Муравьева несет над забайкальской жизнью свой крест на крыше тихой часовни в Петровске:
«Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: "Почто Меня оставил!"
А матери: "О, не рыдай Мене..."».
Пишите ваше мнение в комментариях, обсудим вместе. Будем рады, если вам понравилось, если поддержите публикацию лайком, комментарием и подпиской! А иллюстрацию ищите в комментариях!
Благодарим, что читаете нас! ❤️
При подготовке этой публикации использованы фото и факты, найденные на просторах сети Интернет. Если материал был полезен - поставьте лайк и отправьте другу! Вам не трудно, а каналу полезно! Просьба в комментариях соблюдать корректность к автору и по отношению к собеседникам, даже если ваши точки зрения не совпадают. Подписка на канал приветствуется. Спасибо!