В мире отредактированных смыслов право быть собой — роскошь. Дана Соколова — артистка, чьё творчество балансирует на грани искренности и стальной прочности. О том, почему любовь не должна разрушать, как отличить сияние человека от его тени и почему тишина не всегда означает покой, — в нашей беседе.
Дана, здравствуйте! Название альбома «Веризм» отсылает к правдивости. В мире фильтров и соцсетей насколько дорого вам обходится право быть собой и говорить «нет» тому, что не откликается?
Bonsoir! Сегодня подлинность — это не столько смелость, сколько навык. В мире, где всё можно отредактировать, гораздо сложнее оставить что-то без правок, и внешних, и внутренних. Сказать «нет» тому, что не откликается, всегда про выбор в пользу себя, а не в пользу одобрения. Потому что, внутренняя правда в нём не нуждается.
Вы работали с очень разными артистами. Чей творческий метод заставил вас больше всего выйти из зоны комфорта?
Чем больше ты работаешь с разными людьми, тем яснее понимаешь, что нет универсальных формул. То, что для одного является точкой входа в творчество, для другого может быть вообще нерабочим состоянием. Мне нравится распознавать во взаимодействии, в чём сила каждого из моих напарников. Потому что настоящая ценность как раз в разности. Именно она делает процесс живым.
Если бы вам пришлось описывать свой внутренний мир не через музыку, а через физические величины — свет, звук или температуру — что бы это было сейчас?
Если говорить через физику, то это энергия. Не как абстрактное понятие, а как основа любого движения и любого изменения. То, из чего всё возникает и за счёт чего продолжается. Мне близко это состояние, в котором внутри достаточно плотности, чтобы не останавливаться и не распадаться на случайные реакции. Когда есть внутренний ресурс не только чувствовать, но и преобразовывать. Наша музыка может дать импульс извне, но в какой-то момент всегда возвращает человека к его собственной энергии. К тому состоянию, из которого снова начинается жизнь.
В песне «Осколки слов» есть строчка про «нити боли», которые хочется разрезать. Музыка для вас — это ножницы или способ научиться жить с этими нитями, превращая их в узор?
Нити не разрезаются без последствий, особенно если они уже стали частью тебя. Поэтому для меня музыка точно не ножницы, а скорее способ прожить и довести всё до состояния, в котором уже не нужно ничего резать. Когда «всё в прошлом» возникает не из попытки отделить, а из понимания, что это больше тебя не определяет.
В вашем стихотворении «Законы жанра» вы пишите, что любовь не созвучна ни с горем, ни с поражением, но всё, что на ней держится — «не на своих местах». Значит ли это, что настоящая любовь — это всегда хаос, нарушающий порядок, а не созидательный покой?
В этом тексте я говорю не о себе, а о внутренней позиции, из которой человек проживает любовь. Когда появляется ощущение, что всё, что держится на любви, «не на своих местах», это не про саму любовь, а про отсутствие внутренней опоры, без которой невозможно удерживать устойчивое состояние. Потому что любовь по своей природе ничего не разрушает. Она как-раз проявляет. И если при этом всё начинает «сдвигаться», речь идёт о внутренней неустойчивости. На самом деле именно любовь и есть то, что удерживает всё на своих местах. Просто это становится очевидным на определённом уровне зрелости.
Ваша цитата из стихотворения «Законы жанра»: «Ищите лишь тех вокруг, кто пятен не видит на солнце». Бывали случаи, когда вы ошибались, приняв тень человека за его сияние?
К сожалению, это естественная часть опыта, если ты смотришь на людей без изначального недоверия. Есть взгляд, который стремится зафиксировать целое, а есть тот, который дробит и ищет подтверждение своим сомнениям. И он, как правило, находит их вне зависимости от реальности. Мне интереснее оптика, в которой сохраняется способность видеть свет, даже если он неидеален. Потому что человек, который настроен видеть исключительно тени, рано или поздно начинает в них жить. В конечном счёте «пятна на солнце» гораздо больше говорят о смотрящем, чем о самом солнце.
Что для вас является пределом прочности, после которого артистка уступает место просто уязвимой женщине?
Я не разделяю силу и уязвимость. Это одна и та же энергия, просто в разной степени управляемости. Для меня чувствительность — это не про слабость, а про способность оставаться в контакте с тем, что происходит внутри, не теряя при этом устойчивости. В этом есть своя, почти физическая, дисциплина. В способности проживать глубоко, не распадаясь при этом на части.
Были ли случаи, когда песня магическим образом меняла реальность, ставя точку там, где вы сами не решалась?
Скорее, нет. Песни для меня — не способ поставить точку, а фиксация того, что уже обрело в душе свою форму. Они рождаются не в моменте, где что-то ещё решается, а там, где появляется дистанция и ясность. Когда можно увидеть не только событие, но и весь его внутренний смысл. Чаще это про состояния, про внутренние сдвиги, которые постепенно становятся частью тебя.
В песне «Полёт» есть строчка: «Тишина не равно покой». В вашей жизни сейчас больше тишины или покоя? И возможен ли для вас покой без творчества?
Иногда отсутствие слов — это просто другая форма напряжения, более тихая, но не менее ощутимая. Я отношусь к этому с пониманием. Потому что такие состояния не требуют немедленного разрешения. Им всегда нужно давать время.
В вашем стихотворении «Законы жанра» есть фраза: «Я буду слышать лишь её [жизни] смех, пока я не научусь». Чему самому главному вы ещё не научились к этому моменту?
Наверное, самому сложному — не мерить реальность глубиной, в которой живу сама. Понимать, что не каждый способен её выдержать. И не требовать от системы того, что для её прошивки изначально не предусмотрено.
VK: https://vk.com/danasokolova_official
Любовь Черенкова
Фото: из личного архива Даны Соколовой