Макар Иванович Крылов стоял у окна своего кабинета на Сретенке, методично набивая трубку табаком. За окном сгущались ранние московские сумерки, моросил мелкий, колючий дождь. На массивном дубовом столе тускло отсвечивал свежий лист перекидного календаря.
- Одиннадцатый лунный день. Символ — Огненный меч (Корона, Хребет). Пик мужской энергии.
Крылов чиркнул спичкой. Он никогда не верил в мистику, гороскопы или магические кристаллы. Его «магия» была основана на тридцати годах работы в убойном отделе и сотнях допросов. Человеческая психика — это океан, а Луна — его гравитационный дирижер. Одиннадцатый день Крылов знал прекрасно. Это время, когда животная, первобытная сила просыпается даже в самых тихих клерках. Энергия дня требует выхода, она бьет через край. Если ее не контролировать, она разрушает. Но если сжать ее в кулак — она пробивает бетон.
«Сегодня они сделают ошибку, — подумал сыщик, выпуская сизый дым. — Они нервничают после провала с дезой на Патриарших. Крот в окружении Славика-Монолита понимает, что я подобрался близко. И сегодня, подгоняемый адреналином одиннадцатого дня, он решит действовать грубо».
Крылов надел старое, но добротное драповое пальто, проверил тяжелый «Макаров» в наплечной кобуре — хотя стрелять сегодня не входило в его планы — и вышел на сырую улицу.
Он почувствовал «хвост» еще на Тургеневской площади. Работали непрофессионально, слишком агрессивно сокращая дистанцию. Типичные «торпеды» — уличные бойцы, нанятые за мелкий прайс, чтобы припугнуть назойливого пенсионера.
Свернув в узкую, плохо освещенную подворотню, пахнущую сырой штукатуркой и мокрым асфальтом, Макар Иванович остановился. Он не стал ускорять шаг. Наоборот, он замедлился, позволяя энергии «Огненного меча» сконцентрироваться внутри, как сжатая пружина.
Шаги сзади стихли. Их было трое. Крепкие, в дутых спортивных куртках, с натянутыми на брови капюшонами.
— Эй, дед, — подал голос самый здоровый, шагнув вперед. — Ты не там копаешь. Земля мерзлая, лопату сломаешь. Тебе велено было…
Они рассчитывали на долгий разговор, на запугивание, на демонстрацию силы. Они не знали главного правила одиннадцатого лунного дня: энергия не терпит пустой болтовни, она требует немедленной реализации.
Крылов не произнес ни слова. Он действовал коротко, жестко и пугающе расчетливо.
Шаг навстречу — разрывая дистанцию быстрее, чем амбал успел договорить. Жесткий, как удар молотка, тычок в кадык. Здоровяк хрипнул, его глаза полезли на лоб, и он осел на мокрый асфальт, судорожно хватая ртом воздух.
Второй попытался выхватить из кармана что-то тяжелое — кастет или телескопическую дубинку, — но Крылов уже перенес вес тела. Использовав инерцию нападавшего, он захватил его запястье, с хрустом вывернул кисть на излом и одновременно нанес короткий, рубящий удар ребром ботинка под колено. Раздался вскрик, и второй боец рухнул лицом в грязную лужу.
Третий замер. Энергия дня, которая еще секунду назад гнала его в драку, столкнулась с ледяным, сфокусированным давлением старого опера. Парень инстинктивно попятился.
— Лежать, — тихо, но так, что звук резонировал от стен арки, произнес Крылов.
Парень медленно опустился на колени, подняв руки.
Крылов не стал тратить время на нравоучения. Он знал, что эти пешки ничего не знают о заказчике. Но они оставили след. Сыщик методично обхлопал карманы стонущего главаря. Пальцы нащупали дешевый пластиковый смартфон. Макар Иванович достал аппарат, подцепил ногтем заднюю крышку и вытащил батарею. Как он и ожидал — внутри торчала безымянная «серая» сим-карта, купленная с рук в переходе.
— Передайте тому, кто вам звонил по этому номеру, — произнес Крылов, убирая телефон во внутренний карман пальто. — Что Макар Иванович заказ отработает.
Он развернулся и не спеша вышел из подворотни на залитую светом фонарей Сретенку. Дыхание было ровным, пульс идеальным. Огненный меч сделал свое дело. Преступники сами дали ему ниточку. Теперь оставалось лишь пробить звонки по биллингу и дождаться полнолуния — времени, когда нервы заказчика окончательно лопнут, как перетянутая струна. Таймер продолжал свой неумолимый отсчет.
