Представьте себе эту сцену. Апрель 1944-го, освобождённая Одесса, запах гари и моря смешан с цветением акации. В штабной комнате 49-й гвардейской стрелковой дивизии стоит навытяжку мальчишка в не по размеру подогнанной гимнастёрке. Перед ним – комдив. Отец. И этот отец, знаменитый на всю армию своей жёсткостью, объявляет сыну трое суток ареста. Формулировка: «за проявленную храбрость».
Звучит как анекдот. Но это задокументированный факт. И за ним – одна из самых невероятных солдатских судеб той войны.
Как двенадцатилетний попадает в дивизию своего отца
Геннадию Маргелову в 1944 году было двенадцать лет. Его отец, Василий Филиппович Маргелов, тогда ещё не командующий ВДВ и не легендарный «Дядя Вася», а гвардии полковник, командир 49-й гвардейской стрелковой дивизии, которая шла на юг, к Чёрному морю.
Мальчик сбежал из тыла. Без ведома отца. Он хотел на войну, и он своего добился, причём добился невероятного совпадения: попал именно в ту дивизию, которой командовал его отец. Правда, отец об этом узнал не сразу.
Геннадия определили в стрелковый полк, во взвод ПТР – противотанковых ружей. Тех самых длинных, тяжёлых, похожих на водопроводную трубу стволов, которыми советская пехота ковыряла немецкую броню. Оружие серьёзное. И для взрослого мужика – испытание.
А тут мальчишка, у которого рост меньше длины ружья.
Страшнее немцев было своё оружие
Вот как он сам рассказывал об этом уже взрослым:
– Немцев так не боялся, как ружьё это. Солдаты ведь здоровые, а я очень маленьким был. Думал, что отдачей после выстрела меня куда-нибудь отшвырнет.
Эта фраза – ключ к пониманию всего. Ребёнок боится не пуль и не врага. Он боится, что его собственное оружие его же и убьёт. Отдачей ПТРД шутить нельзя: взрослым бронебойщикам плечо распухало так, что снимать гимнастёрку приходилось через голову, а кровоподтёк держался неделями.
Старшина, видимо, очень быстро понял, что тут нужен другой подход. Сначала выдали винтовку Мосина. Оказалось – длиннее мальчика.
– Заменили на короткий кавалерийский карабин, – вспоминал Геннадий.
Вот эта деталь меня всегда особенно трогает. Представьте себе старшину, который перебирает оружие в каптёрке и ищет, из чего же двенадцатилетнему можно хотя бы попытаться стрелять. Кавалерийский карабин обр. 1938 года был короче стандартной винтовки на семнадцать сантиметров. Для взрослого разведчика – удобная вещь. Для ребёнка – уже почти по размеру.
Апрель 1944-го. Одесса
А вы знаете, как брали Одессу? Это был не лобовой штурм. Советские войска охватывали город с севера и востока, отрезая румынам и немцам пути отхода. Ночью 9 апреля бои шли уже на окраинах. К утру 10 апреля город был наш.
И вот в этой сумятице, когда передовые части входят в брошенные противником кварталы, двенадцатилетний боец идёт вместе с батальонными разведчиками. Не в обозе. Не при кухне. В разведке.
Что искали разведчики в только что оставленном городе? Всё. Засады, мины-ловушки, забытые склады, отставших солдат противника. Работа быстрая, нервная, с автоматом наготове.
Маргелов-младший отстал от своих. Или просто заглянул не в тот дом. Как это обычно и бывает на войне – случайность решает всё.
Встреча в винном погребе
– В одном из домов наткнулся на винный погреб, – рассказывал он потом. – И вдруг, откуда ни возьмись, здоровенный немец с автоматом! Конечно же, он меня бы «скосил» очередью в момент. Да, видно, набрался фриц вина из бочек, потому и замешкался. Я его из своего карабина и застрелил.
Давайте остановимся на этой сцене. Это не кино.
Тёмный подвал одесского дома. Бочки с молодым вином – в Одессе всегда держали свои погреба. Мальчик с карабином. Взрослый немецкий солдат с автоматом – скорее всего, с МП-40, у которого скорострельность под пятьсот выстрелов в минуту. На секунду их взгляды встречаются.
И немец замешкался.
Может, из-за вина. А может, из-за того, что перед ним стоял ребёнок, и мозг взрослого мужчины отказался моментально обработать эту картину. Мы никогда не узнаем точно. Геннадий Маргелов был честнее многих мемуаристов: он сам признавал, что выжил случайно.
Случайно – но выжил. А немец остался там, в погребе, на мокром каменном полу.
«За проявленную храбрость – трое суток ареста»
Когда Одесса была освобождена, комдив Маргелов вызвал сына.
Отец уже знал обо всём: и о побеге, и о ПТР, и о карабине, и о погребе. Командир дивизии – это человек, к которому информация стекается со всех сторон. Особенно если информация касается его собственного сына.
И вот тут начинается самое интересное. Василий Филиппович был человеком крутого нрава. Он мог простить бойцу многое, но не терпел самоуправства. А что сделал его сын? Самоуправство в чистом виде: сбежал из тыла, самовольно оказался в боевых порядках, ушёл с разведгруппой без ведома командира.
По-военному – это нарушения, за каждое из которых полагается взыскание. Даже для двенадцатилетнего.
Но и храбрость сына комдив не мог не признать. Поэтому формулировка получилась такой, как и подобает Маргелову: жёсткой по форме и справедливой по сути.
Трое суток ареста. «За проявленную храбрость».
Мне кажется, в этой фразе – весь Маргелов. Он одновременно наказал сына за нарушение дисциплины и отметил его смелость. Без слёз и объятий. Без «как ты мог, я же тебя люблю». По-солдатски.
Что было дальше
После отсидки положенного в дивизии сына на фронт больше не пустили. Отец отправил его в Тамбовское суворовское военное училище, которое как раз открылось в 1944 году по распоряжению правительства – для сыновей погибших и воевавших офицеров.
Геннадий Васильевич Маргелов потом стал офицером, как и отец. Жил долго, успел рассказать свою историю в нескольких интервью. Её и цитируют сегодня в документальных фильмах.
А я, когда перечитываю эти его слова про карабин, который «длиннее меня», всё время думаю об одном. Мы привыкли к парадному образу войны: красные знамёна, маршалы, взятые города. А настоящая война – это иногда двенадцатилетний мальчишка, который в подвале одесского дома успел нажать на спуск раньше пьяного взрослого солдата.
И остался жить.
Чтобы через шестьдесят лет рассказать нам, как он боялся отдачи собственного ружья.
Дорогие читатели, если статья понравилась, жмите 👍 Подписывайтесь на канал
Дерзкая "Молодая гвардия": Кто сдал её фашистам и как сложилась жизнь всех участников казни ребят