Едва заметная тропа уводила вглубь леса, туда, где деревья становились ещё выше, а свет — ещё скуднее. Зелёные листья на такой высоте переставали угадываться в очертаниях, а голубое солнце едва пробивалось сквозь плотные кроны, отчего вокруг царил зеленоватый полумрак.
Тиль шагал впереди, за ним шагали ещё с десяток мужчин с пустыми корзинами и ножами за поясами. Янис шёл последним, постоянно отвлекаясь от тропы, стараясь запомнить дорогу, по которой они идут.
— Может перестанешь? — спросил Тиль, не оборачиваясь.
Янис встрепенулся.
— Что?
— Дорогу нам путаешь. Лес не любит, когда его запоминают, а ты сейчас идёшь и считаешь повороты. Не надо. Расслабься.
Янис промолчал. Расслабляться он не собирался. Но считать повороты перестал.
Ещё через полчаса лес начал светлеть. Деревья расступались, впереди показались какие-то небольшие домики.
— Это наше место, — сказал Тиль. — Здесь работаем днём, пока светло.
Янис огляделся.
В ближнем домике сидели женщины. Перед ними лежали грубые ткани серого, тёмно-зеленого и коричневого оттенков. Они кроили их каменными ножами, делали надрезы по бокам прямо в цельных полотнах, а затем сплетали полотна в рубахи, пропуская тонкие веревки в прорези ткани. У одной женщины на коленях лежала почти готовая рубаха — такая же, как носила Нора.
В соседнем домике работали гончары. Гончарного круга не было — они лепили посуду прямо руками. У стены сушились готовые изделия — десятки глиняных посудин разных размеров.
Подальше, у самого края поляны, расположились каменщики, высекавшие из огромной каменной глыбы какую-то мебель. Интересно, а как они потом перетаскивают тяжеленные каменные стулья и столы в деревню?
Дети сидели отдельно, перед ними лежали груды длинных гибких лиан. Они плели корзины — такие же, как те, что мужчины принесли с собой. Рядом сидел мальчишка постарше и плёл рыболовную сеть.
Янис заметил, что готовых корзин уже очень много. Они лежали штабелями у навеса — одна на другой, десятка три, не меньше. Разных размеров: от маленьких, с ладонь, до больших, в которые можно было сложить целый улов.
— А зачем вам столько корзин? — спросил он, кивнув на кучу.
Тиль проследил за его взглядом.
— Торгуем, — ответил он просто.
Янис кивнул, но внутри у него всё встрепенулось.
Торгуют. Значит, есть с кем. Значит, где-то поблизости точно город. Теперь мотивация вернуться домой стала ещё сильнее.
— Нам нужно добыть лиан для корзин, эти почти кончились, — сказал Тиль.
Он повёл Яниса дальше, за посёлок, вглубь леса.
Тиль остановился у старого дерева, чей ствол оплетали десятки лиан. Некоторые были серебристыми и гибкими, но большинство — серыми, сухими, потрескавшимися.
— Смотри, — сказал Тиль. — Живые лианы мы не трогаем. Они лесу нужны. А вот эти, — он указал на серые, сухие, — уже умерли. Или умирают. Они ломкие, для корзин не годятся, но если найти правильную...
Он прошёл дальше, к другому дереву. Там среди живых серебристых лиан с сочными листьями вилась одна — ещё гибкая, но уже начавшая сереть у основания. Тиль провёл по ней рукой.
— Вот такая подходит. Уже не живая, но ещё не ломкая. Самое то для плетения. Их и ищем.
Янис подошёл ближе, присмотрелся. Лиана действительно отличалась — цвет у основания был сероватый, а кончик ещё серебрился.
— Резать надо у самого ствола, — сказал Тиль. — Там, где крепится. И только те, что уже начали отмирать. Лес сам их нам отдаёт. Понял?
Тиль протянул ему костяной нож.
Янис увлекся простой, но интересной и новой для себя работой, выискивая лианы для корзин. В голове пронеслась мысль, что у древесины в этом лесу очень хороший цвет, дорогой для производства мебели. Нужно намекнуть Филипу…
Пока он размышлял, женщины принесли еду.
Неизвестная мужчине рыба, небольшая, запечённая целиком, с хрустящей кожей, посыпанная крупной серой солью, лежала в миске. Рядом лежали те же сочные листья, что и всегда… И лепёшки с неровной коркой, кривые, но вкусные.
Тиль сел рядом и протянул Янису флягу с водой.
— Признаюсь, я думал, что ты без сил свалишься лиане на третьей… — с усмешкой сказал мужчина. — А ты крепкий, лазаешь по деревьям хорошо. Кем ты был у себя?
— Можно сказать, что я спортсмен, — криво улыбнулся Янис, которому не понравилось, что Тиль говорил о его профессии в прошедшем времени. — А вообще я очень много хожу по горам и прокладываю тропы для туристических маршрутов.
— Туристических? — рыжебородый почесал голову. Было видно, что он не понял это слово, но переспрашивать не стал.
После обеда все снова принялись за работу. Время шло быстро, Янис в какой-то степени был даже рад нагрузке, которая вновь дала почувствовать мышцы в теле. Ближе к вечеру мужчины приволокли к месту для плетения корзин большую кучу лиан, длинных и коротких, каждая была связана узлом, чтобы не запутаться с остальными.
— Как тебе у нас? — спросил Тиль, неспешной походкой проходя мимо крайнего рабочего дома, ближе к выходу с поляны.
— Работаете много, — Янис шёл следом, предвкушая теплую речную ванну после работы. Компания мужчин шла к окраине леса, чтобы помыться после работы. Мужчина старался дышать ровно, игнорируя остаточную отдышку.
— А что ещё делать? Лес нам жизнь даёт, мы должны тоже давать, благодарить. Каждый в этой цепочке на своём месте.
Янис выбрал себе ванну побольше, чтобы лечь и растянуться в воде во весь рост. Он лежал и пытался бороться с внутренним конфликтом, который был вызван борьбой здравого смысла и зрительным восприятием. Всё вокруг говорило о том, что он находится в другом, непонятном и чужом мире, но мозг отказывался принимать этот факт.
Янис вздохнул и ещё раз прокрутил картинку, которую он видел на краю поляны, когда они шли к реке.
Он видел голубое солнце, во всю окружность представшее перед ним на безоблачном небе. И это солнце выглядело совершенно не так, как утром, или днём. Оно не клонилось к закату, не заходило за горизонт, а постепенно уменьшалось в размере, словно отдаляясь от леса.
Янис отмахнулся от этой мысли и списал её на оптическую иллюзию, как его всю жизнь учили в школе. Чтобы отвлечься, он обдумывал сегодняшний уход из деревни.
Обратная дорога показалась короче. Может, потому что Янис уже не пытался её запомнить. Просто шёл, глядя под ноги.
У дома Яниса Тиль остановился.
— Завтра пойдём снова, давай, доброй ночи, я тоже пошёл спать.
Янис сходил со всеми на костёр, краем глаза видел Нору, сидевшую ближе всех к огню, но подойти не решился, чтобы не отвечать на вопросы. Поел какие-то сытные вареные клубни и непонятных грибов, как и все остальные, а затем забрал заряженные огнём светящиеся камни и пошёл в свой дом.
Он быстро собрал рюкзак, проверив еду и воду, камни положил в боковой карман, лёг в гамак и принялся ждать, пока все уснут, чтобы выскользнуть из деревни в сторону реки, на которую он решил ориентироваться.
И вот, в деревне наступила тишина.