Банкетный зал утопал в белых розах и золотом свете. Юля поправила подол сиреневого платья, глядя на счастливую Веронику в подвенечном платье — дочь кружилась в танце с молодым мужем, и от этой картины у Юли щипало в глазах.
— Ну что, мамочка, — подошла Зоя Антоновна, поправляя идеальную укладку. — Дождалась. Дочку замуж выдала. Теперь можно и о себе подумать.
Юля вежливо улыбнулась свекрови. За двадцать пять лет брака с Костей она привыкла к этим колким замечаниям. Зоя Антоновна умела сказать комплимент так, что он звучал как укор.
— Спасибо, Зоя Антоновна. Вы сегодня чудесно выглядите.
— А то, — самодовольно кивнула свекровь. — Я же бабушка невесты. На мне всё держится, между прочим. И стол, и организация. Вы бы, Юлечка, без меня ни за что не справились.
Юля сжала зубы. Она сама организовывала эту свадьбу — полгода копила, договаривалась с рестораном, выбирала платье дочери. Но спорить не стала. Сегодня не тот день.
Она отошла к окну, чтобы перевести дух. За стеклом медленно падал первый снег — крупными хлопьями, как в кино. Вероника всегда мечтала о снежной свадьбе.
— Мам, ты чего одна? — подбежала дочь, раскрасневшаяся от танцев. — Иди к нам! Дядя Миша тост говорит.
— Иду, солнышко.
Юля обняла дочь, чувствуя, как счастье разливается по телу. Двадцать пять лет она ждала этого момента. Растила Веронику одна — Костя вечно в командировках, работа, кредиты. Но всё получилось. Дочь выросла, вышла замуж за хорошего парня.
— А теперь слово предоставляется маме невесты! — объявил тамада.
Юля поднялась, взяла микрофон. В зале зааплодировали. Она посмотрела на дочь, на зятя, на Костю, который сидел рядом с матерью и довольно улыбался.
— Вероника, доченька... — начала Юля, и голос дрогнул. — Ты — моё главное счастье. Я желаю тебе...
Дверь банкетного зала с грохотом распахнулась.
Все обернулись. На пороге стояла женщина — растрёпанная, в старом пальто, с ребёнком лет пяти на руках. Мальчик испуганно озирался по сторонам.
— Костя! — крикнула женщина, окидывая взглядом зал. — Костя, выходи! Я знаю, ты здесь!
В зале повисла мёртвая тишина. Музыка оборвалась. Тамада замер с поднятой рукой.
Юля смотрела на незнакомку, и сердце колотилось где-то в горле. Женщина была бледная, под глазами — тёмные круги. Но главное — в ней чувствовалась отчаянная решимость.
— Ты обещал на мне жениться! — продолжала кричать женщина. — А сам сюда припёрся, на свадьбу дочери! Думал, я не узнаю? Думал, откупишься?
Костя побледнел так, что стал белее скатерти. Он вскочил с места, опрокинув бокал.
— Ты чего? — заорал он. — Ты кто вообще? Уберите её!
— Не прикидывайся! — женщина шагнула вперёд, прижимая ребёнка к себе. — Ты меня бросил, когда я забеременела! Сказал, что разведёшься! А сам...
Она не договорила — всхлипнула и замолчала.
В зале начался гул. Гости перешёптывались, кто-то уже доставал телефоны. Зоя Антоновна вскочила, замахала руками:
— Охрана! Вызовите охрану! Это какая-то сумасшедшая!
— Я не сумасшедшая! — закричала женщина. — Я Наташа! Мы с Костей два года встречались! Он мне ребёнка обещал! А когда родился Миша — сбежал!
Юля стояла, не в силах пошевелиться. Перед глазами всё плыло. Она смотрела на Костю — тот заметался по залу, пытаясь пробраться к выходу.
— Костя, — тихо сказала Юля, и голос прозвучал пугающе спокойно. — Остановись.
Он замер. Обернулся. В глазах — паника и мольба.
— Юль, это бред! Я её первый раз вижу!
— Врёшь! — Наташа рванула к нему, но двое мужчин перехватили её. — Врёшь, гад! У меня документы есть! Переписки! Ты мне деньги обещал на алименты, а потом исчез!
Юля подошла ближе. Вгляделась в лицо женщины. И вдруг что-то кольнуло в памяти. Где-то она уже видела эти глаза, этот разрез...
— Подождите, — сказала Юля охранникам. — Отпустите её.
— Юля, ты что? — закричала Зоя Антоновна. — Она сорвёт свадьбу!
— Свадьба уже сорвана, — тихо ответила Юля. — Я хочу разобраться.
Она подошла к Наташе вплотную. Женщина дрожала, но не отводила взгляда.
— Откуда ты знаешь моего мужа? — спросила Юля.
— Мы работали вместе, — выдохнула Наташа. — В фирме «Стройкомплект». Он был моим начальником. Два года романа. Клялся, что разведётся...
— Он не был разведён.
— Я знаю теперь, — горько усмехнулась Наташа. — Узнала, когда забеременела. Он исчез. Телефон отключил. С работы уволился. Я его два года искала. А вчера случайно увидела объявление о свадьбе. Поняла — это его дочь.
Юля посмотрела на мальчика. Тот прижимался к матери, испуганно оглядывая зал. Лет пять, светлые волосы, большие карие глаза. И вдруг Юля заметила родинку над верхней губой — точно такая же, как у Вероники.
— Боже, — выдохнула она.
— Юль, не слушай её! — закричал Костя. — Она сумасшедшая! Я её не знаю!
— Заткнись, — оборвала Юля.
Она повернулась к Наташе:
— У тебя есть доказательства?
— Есть, — Наташа полезла в сумку, дрожащими руками достала папку. — Вот ДНК-тест. Я сделала, когда он сбежал. Вот переписки. Вот фото.
Юля взяла папку, пролистнула. Фотографии — Костя и Наташа, обнимаются, улыбаются. Датировано трёхлетней давностью. Переписки, где Костя клянётся в любви и обещает жениться.
— Тварь, — прошептала Юля.
Она подняла голову. Весь зал смотрел на неё. Вероника стояла бледная, прижав руки к груди. Зять растерянно оглядывался. Зоя Антоновна пыталась что-то говорить, но голос срывался.
— Мам, — тихо позвала Вероника. — Мам, что происходит?
Юля подошла к дочери, взяла её за руку.
— Прости, доченька. Прости, что в такой день...
— Мам, это правда? — Вероника смотрела на отца. — Папа, это правда?
Костя молчал. Он стоял, вжав голову в плечи, и молчал.
— Отвечай! — закричала Вероника.
— Это было давно, — выдавил Костя. — Я не хотел... Она сама...
— Сволочь, — сказала Вероника. — Ты просто сволочь.
Она развернулась и выбежала из зала. Молодой муж побежал за ней.
Юля смотрела на мужа — человека, с которым прожила двадцать пять лет. И вдруг поняла, что не знает его. Совсем.
— Как ты мог? — тихо спросила она.
— Юль, я люблю тебя! Только тебя! — Костя шагнул к ней, протянул руки. — Это была ошибка! Я дурак!
— Убери руки.
Она обернулась к Наташе. Та стояла, всё ещё прижимая к себе ребёнка, и плакала — беззвучно, размазывая слёзы по щекам.
— Ты где живёшь? — спросила Юля.
— В общежитии, — всхлипнула Наташа. — Я работу потеряла, когда в декрет ушла. А он алименты ни разу не заплатил.
— Понятно.
Юля повернулась к свекрови. Зоя Антоновна стояла с каменным лицом, сложив руки на груди.
— Вы знали? — спросила Юля.
— Ничего я не знала, — отрезала свекровь. — И знать не хочу. Это твой муж, ты с ним и разбирайся.
— Ах, мой муж? — Юля горько усмехнулась. — А кто мне двадцать пять лет твердил: «Костик хороший, Костик заботливый, ты ему не чета»?
— Не смей на меня голос повышать! — взвизгнула Зоя Антоновна.
— А то что? — Юля шагнула к ней. — Выгоните меня из дома? Из дома, который я строила? Где я каждую доску своими руками? Где я ночами не спала, ремонт делала, пока ваш Костик в командировках развлекался?
Зоя Антоновна побледнела, открыла рот, но ничего не сказала.
Юля повернулась к Наташе:
— Пойдём. Я отвезу тебя и мальчика домой.
— Юля, ты куда? — закричал Костя. — А свадьба?
— Свадьба уже не имеет значения, — ответила она. — Ты её уничтожил.
Она взяла Наташу за руку и повела к выходу. За спиной слышались крики, ругань, звон разбитой посуды.
В машине Наташа сидела молча, прижимая к себе спящего мальчика. Юля вела аккуратно, стараясь не смотреть на неё.
— Прости, — вдруг сказала Наташа. — Я не хотела врываться. Я просто... я не знала, что делать. Он обещал помочь, а потом исчез. У меня ничего нет.
— Всё нормально, — ответила Юля. — Ты правильно сделала.
— Но твоя дочь... её свадьба...
— Она поймёт. Она сильная.
Они подъехали к старому общежитию. Наташа вышла, взяла мальчика на руки.
— Спасибо, — сказала она. — Ты не обязана была...
— Я помогу тебе, — перебила Юля. — Завтра приеду, поговорим. Найду адвоката. Костя будет платить алименты. И обеспечить тебя жильём тоже.
— Зачем тебе это? — Наташа смотрела на неё с недоверием. — Я же разрушила твою семью.
— Нет, — покачала головой Юля. — Семью разрушил Костя. А ты — просто жертва. Как и я.
Она вернулась домой поздно ночью. В квартире было темно и тихо. Костя сидел на кухне, уткнувшись лицом в ладони. Увидев Юлю, вскочил:
— Юля, прости меня! Я всё исправлю!
— Ты ничего не исправишь, — сказала она. — Собирай вещи и уходи.
— Куда я пойду?
— К маме. Или к той, новой. Мне всё равно.
— Юля...
— Я сказала — уходи.
Он постоял, глядя на неё, потом поплёлся в спальню. Через полчаса вышел с чемоданом и исчез за дверью.
Юля осталась одна. Она прошла в гостиную, села на диван и долго сидела, глядя в стену.
В голове крутилась одна мысль: двадцать пять лет. Четверть века. И всё это время он врал.
Она взяла телефон, набрала номер дочери.
— Мам, — ответила Вероника заплаканным голосом. — Мам, прости меня. Я не знала.
— Ты не виновата, доченька.
— Что теперь будет?
— Всё будет хорошо, — сказала Юля. — Мы справимся. Мы всегда справлялись.
— Я люблю тебя, мама.
— И я тебя, солнышко. Спи.
Она положила трубку и посмотрела в окно. Снег всё падал, укрывая город белым покрывалом.
Завтра будет новый день.