Салют, камрады!
Для тех, кто пропустил начало этой собачьей санта-барбары. Меня зовут Валерий Белогуров, почти 6 лет живу в Абхазии. У меня есть пёс Рекс — ему 11 лет, дисплазия, больные суставы, по собачьим меркам глубокий пенсионер.
А по соседству живёт Динка — восьмимесячная чёрная хулиганка. И эта парочка устроила у меня во дворе такие мексиканские страсти, что теперь у нас любовь, ревность, тайные свидания и полный бедлам. Кто есть кто — разобрались. Погнали дальше.
Второй месяц. Она тут. Прописалась. Ипотеку не брала, прописку не получала. Просто пришла и стала жить никого не спрашивая.
Теперь наш тихий, налаженный мужской быт — это филиал дурдома. Причём я здесь, кажется, единственный, кто ещё помнит слово «тихий».
Динка просачивается сквозь забор, как спецагент. Через дыры, через подкопы, через какие-то собачьи порталы, которых я не вижу. Выбегает на улицу — и понеслось. Коровы в шоке. Свиньи в истерике. Куры, по-моему, уже коллективно пишут заявление участковому.
Потом залетает обратно во двор и с ходу атакует Рекса. Как будто он — главный босс уровня, и его надо завалить любой ценой.
Рекс, честно говоря, уже как тот старый боксёр: «Слышь, доча, дай поспать. Я уже на пенсии». Но она — нет, она не слышит. Она — чистое ядерное топливо. Электровеник с вечным двигателем. Он её прихватывает — она визжит, затихает. Пять минут. И по новой.
Бонусом — утренние подарки. Каждое утро во дворе новые артефакты: ботинок, палка, чья-то шапка, кусок забора. Двор теперь выглядит как барахолка перед закрытием. Я каждое утро делаю обход территории с мусорным пакетом. Хозяйственный мужик, ничего не скажешь. Только вот хлам не мой, а мне убирать.
А недавно пришла хозяйка Дины. Лицо растерянное. Говорит:
— Валера, я сварила целую кастрюлю еды. А она домой не идёт. Три дня. Отдала всё котам.
Я представил этих котов. Они там, наверное, уже в два раза раздулись и молятся на Дину: «Господи, пусть она никогда не возвращается домой».
Хозяйка суёт мне две тысячи.
— Это что? — спрашиваю.
— На корм. Ты же её кормишь, как Рекса.
— Само собой. Каши с мясом, куриные головки, фарш. Убери. Не позорь.
И тут до меня доходит: мы теперь, считай, сваты. Динку выдали замуж за Рекса. Без моего согласия, между прочим. Меня даже на свадьбу не позвали, а я теперь — родственник. Сельский ЗАГС на минималках. Печать ставить нечем, но статус уже есть.
Правда, все понимают: жених не вечный. Хозяйка сразу оговорилась — как Рекс уйдёт на радугу, она Дину готова забрать обратно.
Я кивнул. А сам думаю: «И как ты её заберёшь, родная?»
Она уже здесь прописалась. Вещи перенесла. Нюх прописан, хвост прописан. У неё тут своя миска, свой погрызанный матрас, свои палки, свой любимый старый пёс и свой бородатый мужик, который по утрам убирает за ней двор. Собака сменила прописку. В суде не оспоришь.
Честно скажу: я эту собаку не выбирал. Душа к ней не лежит. Вообще. Смотрю на Рекса — он против неё просто святой. Благородный. Мудрый. А это... это маленький мохнатый хаос. Две огромные разницы. Как коньяк и энергетик. Вроде оба напитки, но рядом их лучше не ставить.
Но.
Главное — Рекс счастлив.
Он с ней бегает. Скулит — больно ему, конечно, суставы скрипят. Но бегает. Из последних сил. А как они начинают друг друга лизать, обхаживать — у меня даже сердце смягчается. И это я, мужик 55 лет. А тут такое.
Я не ожидал, что попаду в эпицентр мексиканских собачьих страстей. Любовь, ревность, тайные свидания, запретные чувства. Думал, на пенсии буду тихо сидеть, в горы смотреть. Ага. Щас.
Теперь у меня во дворе — бесконечный сериал. И я в нём главный герой. Который с мусорным пакетом и кастрюлей каши. Романтика.
Но знаете... пока Рекс бегает — я терплю. Потому что его счастье — это и моё счастье. Даже если оно пахнет куриными головами и приносит во двор чужие ботинки.
Ночное
Кстати. Вот сейчас, когда я это пишу — второй час ночи. И я не сплю.
Во дворе бегает чёрная бестия. На крышу залезет, и на кого-то лает — то ли на комаров, то ли на летучих мышей, хрен пойми. И лает звонко, заливисто, как утренний будильник, у которого села кнопка «выкл».
А Рекс... Рекс сидит у себя в апартаментах и подлаивает. Не выходит, нет. Он там, в бетонной будке, как в резонаторе: «Гав». И по всему двору — «Га-а-а-в». Как из бочки.
Раньше-то он молчал в тряпочку. Крикнешь ему: «Рекс, заткнись!» — и всё, молчит, как партизан на допросе. А теперь у него появился этот... этот мохнатый репродуктор. И партизанское прошлое забыто.
Пойду. Карательную акцию проводить. Буду разбираться с этой ночной самодеятельностью. Лопату пока оставлю в сарае — канал у нас культурный. Но перекрещу словом. Громким. Чтоб до утра тишина была.
Спустя 5 минут: всё, концерт окончен, подпевка разбежалась! Сплю.
И вот такой дурдом весь день👇
Друзья!
Знаете, есть истории, которые рождаются не из фантазии, а из жизни. Они просто лежат под ногами, как тёплый пёс на крыльце. Надо только нагнуться и записать.
Я записал.
«Мой Щенуля. Исповедь верного сердца» — это не просто книга.
Это вся его жизнь, рассказанная им самим. От первого вздоха до сегодняшнего утра, когда он снова поднялся мне навстречу.
Он видел то, чего не видел никто. Он дрался с алабаями и гонял кабанов. Он плавал в море за дельфинами и находил грибы в абхазском лесу. Он охранял меня от чужих людей и от своих собственных демонов.
А ещё он терял. Друзей. Дома. Целые миры.
И каждый раз вставал.
Я не торгую воздухом. Я предлагаю вам то, что стоит дороже денег — память. О том, кто любит меня больше всех на свете.