В декабре 2024 года на Черноморском побережье случилась большая беда, катастрофа. Тысячи тонн мазута из затонувших танкеров хлынули в море, которое у берегов стало – чёрным. А это гибель десятков тысяч живых существ, обитающих в Чёрном море и на побережье. Это не только трагедия для природы, но и испытание для людей, прежде всего на человечность, на способность сопереживать и умение помогать.
Наш постоянный автор Николай Шпиленок, который побывал в самой гуще событий год назад, оформил свои впечатления в фотоочерк.
*ВНИМАНИЕ: на некоторых кадрах вы увидите умерших живых существ. Уберите от экранов детей и пропустите этот материал, если вы очень чувствительны.
Масштабы катастрофы поражают. Последствия её будут откликаться десятки лет. Сумеет ли оправиться и восстановиться сложная экосистема моря? Сумеют ли выжить редкие и уязвимые виды морской и прибрежной фауны и флоры? Будут ли сделаны выводы, чтобы не повторить это в будущем? Вопросов много, ответов сейчас нет.
На снимке: умершая от отравления мазутом чомга. Если пройти по побережью, то таких птиц много. Смотреть на это трудно: понятно, что погибшие пернатые много страдали перед мучительной смертью. Задаю себе всё те же, больше философские, вопросы: почему мы, люди, ради своего комфорта и безумного избыточного потребления разрушаем планету, убивая живых существ?
Первыми на беду, как всегда, откликнулись волонтеры – люди бескорыстные и самоотверженные, порой даже героические. Они собирают мазут для вывоза: отдирать этот нефтепродукт чрезвычайно трудно, он застыл, проник во все щели и слипся с камнями. Думаю, что большая часть мазута останется здесь на месте и будет постепенно разлагаться, убивая живое вокруг себя. Снимал эти кадры я без респиратора и то, что испарения мазута – ядовиты, почувствовал на себе: к вечеру уже были все симптомы лёгкого отравления.
Небольшой перерыв для смены перчаток: мазут налипает и лишает подвижности пальцы. К концу рабочего дня белый защитный костюм становится почти чёрным. А на подходе новые порции нефтепродуктов, которые пока затаились на дне моря и при потеплении будут выброшены на берег волнами. И снова надо будет убирать мазут. И снова: волонтеры – вперёд.
Отравленных мазутом мёртвых птиц собирают в мешки, которые вывозят для утилизации. Водоплавающие птицы – наиболее заметная часть сильно пострадавших от мазута животных. Но на самом деле пострадало и погибло огромное количество других живых существ, в том числе маленьких и совсем незаметных глазу. Сейчас мазут наносит ущерб донным организмам, которыми питается рыба, которую в свою очередь едят морские млекопитающие, птицы, человек, – все они в итоге получат свою долю токсичных веществ.
Вздыхая испарения нефтепродуктов и глядя в видоискатель камеры, я думаю: я словно присутствую на съемках масштабного фильма о конце света. Что-то ужасное случилось с нашей планетой, и люди в скафандрах убирают последствия этой катастрофы… Плотный мазут забивает лопаты, перчатки, сапоги: работать очень трудно, продвижения вперед мизерные – десятки сантиметров за час.
Местные жители на своей технике помогают волонтерам вывезти мешки с мазутом из труднодоступных мест побережья Краснодарского края.
От мазута гибнут не только рыба и птица, но и морские млекопитающие. На снимке: ученые берут пробу ткани у отравленной азовки (морской свиньи) – самого маленького дельфина Чёрного моря. В Керченском проливе проходят важные маршруты миграции рыбы, которая является питанием для дельфинов. Эта рыба теперь будет накапливать мазутные токсины и передавать его дальше дельфинам. Так что местная популяция этих краснокнижных китообразных (их три вида: азовка, афалина и белобочка) – под угрозой резкого снижения численности.
Теперь перенесемся в Витязево – пригород Анапы, здесь работает центр реабилитации пострадавших птиц. Сюда с побережья привозят замазученных пернатых. На снимке: моечное отделение, где отмывают пострадавших. Будет ли жить птица или нет, зависит от правильных и умелых действий волонтеров.
Начало отмывания чёрной от мазута птицы: вниз стекает растворенная моечным раствором маслянисто-ядовитая жидкость. Чем отмывают птиц? Готовится смесь, похожая на сметану: это разбавленный моющим средством крахмал. Состав эффективен: «фейри» растворяет мазут, а крахмал обволакивает его. Всё это потом смывается тёплой водой 36-39 градусов.
Почему мазут так быстро попадает внутрь организма птицы? Прежде всего она хочет избавиться от мазута на оперении и много чистит его клювом, глотая этот нефтепродукт. Вот почему важно отмыть пациента быстро и качественно. После смывания грязной водой птицу внимательно осматривают: если находят мазут – процедура мытья повторяется снова до тех пор, пока оперение не станет чистым. Так же тщательно отмываются лапы.
Лица волонтеров сосредоточены, их движения точны. Каждая птица моется по-своему, в зависимости от загрязнения: иногда больше часа, порой даже двух. Состав моечной бригады – три человека на одну птицу. Один держит, другой моет, третий поливает. Люди бережно придерживает шею и голову чомги, фиксируя её в нужном положении для лучшего отмывания, и для того чтобы птица не глотала смываемую воду.
И снова тщательно осматривается вся поверхность пернатого: мазут часто маскируется под пигмент оперения. И здесь лучше подстраховаться, ещё раз повторить цикл отмывания: если нефтехимия останется, то она и дальше будет не только отравлять птицу, но и растворять и разрушать структуру пера, вызывать ожоги кожи.
Все эти действия выглядят необычно. Мне кажется, что я присутствую на какой-то тайной мистерии. Бескорыстные, идейные «крылатые люди» спасают других крылатых существ.
Вне всякого сомнения: волонтеры – «крылатые люди» – это ангелы во плоти, которые совершают свой тихий подвиг. Конечно, их крылья невидимы в нашем мире: они в духовном измерении.
Наконец-то: вода стекает чистая, чомга – вымыта!
На несколько секунд вымытая птица фиксируется в таком положении, для того чтобы последние капли стекли вниз. На этом и всех предыдущих снимках видно, что голову птицы постоянно держат сверху, чтобы ни капли загрязненной жидкости не попали внутрь.
Волонтеры не скрывают радость от маленькой победы! Первый шаг к спасению птицы сделан! Даже сама чомга уже не выглядит такой пострадавшей: отмывание явно пошло ей на пользу. Теперь чистого пациента оборачивают полотенцем и осторожно кладут в картонный ящик с отверстиями для вентиляции и пеленкой на дне.
Далее коробки с птицами переносят под тепловые лампы для просушки оперения. Этот картонный ящик теперь будет домиком-кроватью пернатого пациента. В нем птица будет ночью спать, а днём перемещаться по госпиталю для кормежки и лечебных процедур.
После небольшого отдыха птице тщательно очищают клюв и ноздри. Один волонтёр держит птицу, другой с помощью палочек с ватой разного размера вычищает мазут. Эта операция проводится деликатно: мне видно, что чомга уже не нервничает, словно понимает – это ей на благо.
Мазутная крошка забивается глубоко в ноздри и надо изрядное терпение волонтеров, чтобы осторожно достать все эти загрязнения. В конце этой операции в глаза птиц капают лекарства для очищения и поддержки роговицы.
Далее чомгу взвешивают и присваивают номер, который записывается на лейкопластырь, закреплённый на ноге. Иногда пернатым дают имена, ведь они все разные: спокойные и напротив – задиристые, норовящие клюнуть своих спасителей. Следы этих нападений я замечаю на руках волонтеров. Но это понятно: птицы – дикие существа, привыкшие защищать себя.
Ветеринар просматривает и снимает эритроциты крови птицы под микроскопом. Анализ крови обнаруживает почти у всех поступивших птиц – анемию, которая возникает из-за повреждения печени, нарушения функции почек и других серьезных поражений. Птицы, которые много «надышались» парами мазута, получают легочные заболевания. Исходя из анализов, врачи назначает разные медикаменты индивидуально каждой птице.
Волонтёры внимательно осматривают всю поверхность тела птицы, работу суставов крыльев и лап: иногда попадаются пациенты с переломом кости или вывихом сустава.
Коробки-домики с пациентами переносят по птичьему госпиталю для нужных процедур: осмотреть, взвесить, покормить, сделать укол… Ослабленных птиц согревает грелка с тёплой водой, которую размещают на дне коробки.
На каждом ящике наклеена лист-карта больного, где указывается информация лечения. Эта карта подробно заполняется на один день, на другой сверху клеится новый лист: таким образом создается история лечения каждой птицы по дням. Думаю, что это бесценный научный опыт: ведь нет никакой гарантии, что эта ужасная трагедия не повторится в будущем…
Сергей – волонтер, местный пассионарий: в самый аврал трагедии не спал трое суток, спасал как он сказал: «умирающих птиц на моей малой Родине». Сергей обладает навыками ветеринара: может провести простую диагностику и сделать укол. К тому же, волонтер знает все окрестности Анапы и незаменим во всех делах доставок поражённых птиц в госпиталь.
Необходимая процедура на ранних стадиях лечения: введение через катетер лекарств и питательных веществ. Мне заметно, что после мойки и введения лекарств птицы буквально оживают. Это прекращается воздействие яда нефтехимии на организм: пернатым становится легче дышать, они могут расслабиться в тепле и наконец-то отдохнуть и поспать. Но в опасности – внутренние органы, которые частично или сильно поражены. Следующий этап – длительный: лечение медикаментами последствий отравления.
Екатерина Рачинская – главный доктор пострадавших птиц. Она – дух и разум, вокруг которого спокойно и методично развиваются все события птичьего госпиталя. Екатерина знает, как спасать и лечить птиц, и учит этому других волонтеров.
Сразу видно, что волонтёры любит своих пациентов и относятся к каждому бережно и с заботой. На снимке: перед кормлением, сегодня в меню – живая рыба. Питаются птицы два-три раза в день. Если пациент ослаблен, то приходится кормить принудительно.
Прекрасно, если птица ест предложенную рыбу сама – это признак близкого выздоровления. С хорошим аппетитом этот пациент способен съесть до двухсот граммов рыбы за день.
Такое почти «ресторанное блюдо» готовится для уток: витамины из овощей и живой белок способствует быстрому восстановлению пернатых.
Знакомьтесь, эту чайку зовут Ливингстон. Так назвали её волонтёры, видимо в честь той сказочной баховской чайки, которая так любила рассуждать о смыслах жизни и саморазвитии. Нашей чайке повезло меньше: в госпиталь птицу доставили чёрной от мазута, отмыли и лечили. Но мазутный яд поразил часть нейронов мозга, вследствие чего развилось неврологическое заболевание. Теперь чайка подолгу ходит кругами, время от времени подпрыгивает, меняет направление. Со стороны кажется, что птица как бы «танцует». И ей не мешают это делать: врачи считают, что даже такая форма физической активности ускоряет восстановление мозга. Несмотря на болезнь, умная птица понимает, что люди хотят помочь и не противится всем лечебным процедурам.
Волонтёры любят Ливингстона и заботливо ухаживают за необычным пациентом. «Танцующая» чайка из птицы превратилась в символ сопротивления и преодоления болезней и невзгод: о ней говорят, за ней наблюдают, всеми силами пытаются помочь. На снимке: тренировка чаячьих крыльев. Я очень надеюсь, что в будущем птица будет ими рассекать воздух морских просторов…
У этого пациента проснулся аппетит: поздний ужин из живого белка.
Обустроенный вольер, максимально приближенный к природным условиям, со своим бассейном и лампами прогрева. Птицы плавают и ныряют, а потом сами ложатся под инфракрасные лампы – согреться и высушить мокрое оперение.
На снимке видно, что после купания у птицы – мокрые перья. Это следствие повреждения оперения мазутом, а также удалением естественной смазки у пернатого моющим средством. Если эту чомгу выпустить на волю сейчас, она скоро погибнет от холода и голода, так как нет спасительного жирового слоя на оперении. Вот почему должен быть длительный период восстановления. Разумно и этично выпускать уже перелинявших птиц.
А это наглядный пример восстановления жировой смазки оперения у гагары. После купания в бассейне вольера, птица – сухая, а вода отталкивается как с «гуся вода» и не залипает в оперение. Воздух здесь играет главную роль в теплоизоляции. И это важно: гагара не мёрзнет даже в холодное время при долгой охоте на воде и под ней.
На моих глазах баклан охотится за рыбешкой в большом бассейне, огражденный сеткой. Так происходит восстановление охотничьих навыков. Эта жизнь уже приближена к естественной: скоро птица вернется в родные морские просторы.
Этот маленький пациент был доставлен сюда как большой комок мазута почти неживым. Теперь же глаза блестят рубинами, он плавает и ныряет, имеет отличный аппетит: всё это радует волонтеров.
Чуть позже чайку Ливингстон перевели в новый большой вольер: здесь ей удобнее «танцевать» и тренировать крылья. Ветеринары считают, что возможно полное выздоровление птицы, но на это надо время.
В отдельной палате готовятся к выписыванию из птичьего госпиталя парочка куликов-шилоклювок: выглядят они вполне бодро, и, мне кажется, уже готовы к свободной жизни в диких условиях.
Выпуск «первой ласточки» – лысухи в чистый лиман: здесь нет волн и много прибрежной растительности, где птицы могут укрыться от ветра и непогоды.
Пролетев несколько метров, лысуха решила далее продвигаться более привычным способом – бегом по воде к ближайшим камышам. Здоровья тебе, птица, в новой вольной жизни!
К сожалению, мировой опыт показывает, что среди выпущенных в дикие условия пострадавших птиц, выживает небольшая часть. Значит ли что спасать этих птиц не надо? Надо! И ещё сто раз – надо! Ведь люди сами виноваты в страшной трагедии, и за жизнь каждой умирающей птицы надо бороться. И спасенная жизнь – это прежде всего спасенная человечность в самих людях.
Те волонтеры, что я видел, это, конечно, ангелы во плоти. Спасая от гибели птиц, они спасают душу всего человечества: только благодаря им у нашей цивилизации есть шанс выжить.