## I.
Я нашла её не сразу.
Хоть деревня была и маленькая — домов тридцать, не больше, все друг друга знают, все друг про друга всё. Я спросила у колодца у первой встречной бабки — где, мол, живёт знахарка.
Бабка посмотрела на меня с прищуром. Потом махнула рукой в сторону крайней избы.
— Дык вон, Агафьина хата. Иди, иди, она счас дома, куды ей деваться.
И добавила вслед, уже тише, но так, чтоб я слышала:
— Ты токо не пужайся. Она такая — с виду страшненькая, а душа — во. — И показала руками что-то очень большое.
Я пошла.
---
## II.
Изба стояла на отшибе — как и положено. Старая, осевшая на один бок, с крапивой по пояс вдоль забора и геранью на всех подоконниках. Герань цвела так яростно и так красно, будто хотела что-то доказать всему остальному миру.
У калитки сидел кот. Рыжий, огромный, с видом человека, который всё про вас уже знает и имеет своё мнение.
— Пусти, — сказала я ему.
Кот подумал. Встал. Отошёл на полшага.
Я вошла.
---
## III.
Агафья стояла у крыльца и вязала.
Не сидела — стояла. Прямо, без опоры, спицы мелькали быстро и привычно, как будто руки делали это без её участия, а сама она смотрела на огород с таким выражением, будто огород что-то ей должен.
Лет ей было... трудно сказать. Семьдесят? Восемьдесят? Лицо — как кора старого дерева, всё в морщинах, но глаза — ясные, быстрые, молодые совершенно.
— Пришла, — сказала она. Не вопрос.
— Пришла, — согласилась я.
— Садись вон, на ступеньку. Я счас.
Я села. Она довязала ряд — не торопясь, обстоятельно — и только тогда посмотрела на меня по-настоящему.
— Ты та, что в лесу живёт? — спросила она.
— Та.
— Слыхала. — Кивнула. — Чаю хошь?
— Хочу.
---
## IV.
Пока ставила чай, в избу трижды заходили.
Сначала — мальчишка лет восьми, взлохмаченный, с разбитой коленкой. Встал у порога, засопел.
— Агафь Семённа, я опять...
— Вижу, вижу. — Она уже доставала тряпицу и горшочек с чем-то тёмным. — Садись, герой. Где ж тебя так угораздило?
— На Серёгином заборе.
— Дык чего полез-то?
— Ну... спор был.
— Ага. Спор. — Она мазала колено ловко и без лишних движений, приговаривая что-то под нос — не молитву, не заговор, а просто слова, тихие и домашние. — Ну и кто выиграл?
— Серёга, — признался мальчишка уныло.
— Ну и правильно. Нечего по чужим заборам лазить. Беги.
Мальчишка убежал — уже без хромоты, я заметила.
---
## V.
Потом пришла женщина средних лет — городская, видно сразу, в куртке не по деревне, растерянная.
— Агафья Семёновна, я к вам... мне сказали...
— Знаю зачем. Садись.
Женщина села. Руки сложила на коленях — точь-в-точь как Милава когда-то у меня. Видно, это общий жест — когда человек пришёл с тем, о чём трудно говорить вслух.
Агафья поставила перед ней кружку. Сама напротив. Смотрела молча — минуту, не меньше.
— Муж? — спросила наконец.
Женщина вздрогнула.
— Откуда вы...
— Дык видно же, милая. — Агафья говорила просто, без театра. — Не хворь на тебе, не сглаз. Просто сердце болит. Это я не лечу — это само заживает. Но не скоро.
— А вы не можете...
— Не могу. — Твёрдо, но без жестокости. — Никто не может. Одно скажу — живи. Не жди, не надейся, не круги вокруг пустого места. Живи вперёд. Поняла?
Женщина помолчала. Потом — кивнула. Медленно, как будто что-то тяжёлое внутри чуть сдвинулось.
— Чай допей, — добавила Агафья мягче. — Хороший чай, с душицей. Душица — она для души, не зря так зовут.
---
## VI.
Третьей пришла соседка — Прасковья, крепкая старуха с корзиной.
— Агаш, я тебе яиц принесла. И сала кусок — Митька кабана колол.
— Ну дык спасибо, Паш. Поставь на стол.
— Как нога?
— Да ходит нога, куды денется.
— А то я гляжу, ты вчерась прихрамывала.
— Привиделось тебе.
— Ага, привиделось. — Прасковья поставила корзину, уселась на лавку без приглашения — видно, так всегда. — Слыхала, Колькина жена опять скандалила? На всю улицу слышно было.
— Слыхала.
— И чего?
— И ничего. Не моё дело.
— Дык она ж к тебе ходила, просила чтоб ты ему...
— Паш. — Агафья посмотрела на неё спокойно. — Чай будешь?
Прасковья поняла, что тема закрыта. Вздохнула.
— Буду.
---
## VII.
Когда Прасковья ушла, я спросила то, что хотела спросить с самого начала.
— Давно вы здесь?
— Дык всю жизнь. — Агафья смотрела в окно на свою яростную герань. — Родилась вон в той хате — она теперь Серёжкина. Замуж вышла, мужа схоронила, детей подняла. Они в городе теперь, зовут — не еду. Куды я отсель поеду?
— Не тяжело одной?
Она посмотрела на меня с лёгким удивлением.
— Дык одной-то? Я ж не одна. — И кивнула в сторону улицы. — Вон они все. Приходют. Кто с коленкой, кто с сердцем, кто с яйцами и салом. — Усмехнулась в морщины. — Одна — это когда никому не нужна. А я нужная. Стало быть, не одна.
Я смотрела на неё и думала — вот оно. Вот как это выглядит изнутри. Не тайна, не сила, не особый дар. Просто — нужная. Просто — здесь. Просто — всегда.
---
## VIII.
Уходила я уже в сумерках.
Агафья вышла проводить — до калитки, не дальше. Рыжий кот пристроился рядом с ней, сел, обернул хвост вокруг лап.
— Приходи ещё, — сказала она. — Чай хороший у меня.
— Приду, — пообещала я.
— И вот чего. — Она прищурилась. — Ты там в лесу своём сильно-то не умничай. Сила — она хорошо, да. Но вот это, — она постучала себя кулаком в грудь, — это важней. Поняла?
— Поняла, — сказала я. И не солгала.
Она кивнула. Развернулась. Пошла в избу — чуть прихрамывая на левую ногу, хотя мне, конечно, привиделось.
Дверь закрылась. В окне качнулась герань.
Деревня засыпала, пахнущая дымом и вечером и чем-то ещё — тем самым, для чего нет отдельного слова. Спокойствием, что ли. Правильностью.
Я шла домой и думала: вот прожила она свой день — обычный, сотый такой день. Колено смазала, сердце выслушала, соседку напоила чаем, огород поругала взглядом.
Никакой магии.
Или — только она и есть.
---
*Осень. Деревня на краю леса. Герань в окне горит как маленький пожар.*
*Написано после одного дня, который я не забуду.*
**Ваш Ведьмин блог.**
---
**А есть в твоей жизни такая Агафья — человек, который просто есть, просто рядом, просто нужный? Тот, к кому идут не за советом даже — а просто потому что там теплее?**