Россия не объявляла дефолт уже больше ста лет. По крайней мере, так казалось до 27 июня 2022 года. В этот день страна не смогла заплатить по своим долгам. О катастрофе написали все западные СМИ. Но россияне ничего не заметили. Потому что это был дефолт Шрёдингера — вроде есть, а вроде и нет.
Мы решили не пугать вас очередной страшилкой, а спокойно разобраться, что уже случалось с нашими деньгами, как работала государственная финансовая пирамида и стоит ли сейчас бежать в банк за вкладом.
Как советские люди потеряли сбережения за три дня
22 января 1991 года, ровно в девять вечера. Программа «Время». Гражданам объявляют: купюры в 50 и 100 рублей больше не принимаются. Три дня на обмен. Лимит — тысяча рублей. Остальное, извините, превращается в фантики.
За двенадцать дней до этого премьер Павлов лично уверял: никакой реформы не будет. А она случилась и заморозила вклады семидесяти миллионов человек. Цель была красивой: изъять у населения лишние деньги, чтобы отпустить цены без гиперинфляции. Но план провалился мгновенно. Деньги раздавали друзьям для обмена, скупали билеты на поезда и самолёты, а потом возвращали их и получали уже новые купюры. Третьи делали почтовые переводы сами себе. В итоге изъять удалось лишь малую часть, а доверие к государству рухнуло окончательно.
Власти в ответ включили печатный станок и подняли зарплаты с пенсиями. В 1991 году цены выросли в два с половиной раза, в 1992-м — на две с половиной тысячи процентов. Сбережения, которые люди копили десятилетиями на «Волгу» или квартиру, превратились в стоимость пакета молока. Дефолтом это не называлось, но эффект был ровно таким же.
Чёрный август 1998-го: пирамида, которая трещала по швам
Прошло семь лет. Россия вроде бы училась на ошибках. Вместо печатного станка для закрытия бюджетных дыр придумали ГКО — государственные краткосрочные облигации. Идея была простой: занимать деньги у населения и иностранцев, а не разгонять инфляцию.
Но ставки росли безумно. С сорока процентов годовых в начале 1998-го до ста двадцати к августу. Каждый пятый рубль бюджета уходил на обслуживание долга. Это была классическая финансовая пирамида. 17 августа 1998 года она рухнула. Государство объявило, что больше не может платить по облигациям. В официальных документах слова «дефолт» не было, только «замена одних бумаг на другие».
Банки, вложившие в ГКО четверть всех активов, посыпались. Закрылся каждый десятый. Вкладов тогда никто не страховал. Доллар за три недели вырос с шести до двадцати рублей при заявленном максимуме в девять с половиной. Инфляция за год подскочила с одиннадцати до восьмидесяти четырёх процентов. Люди снова обеднели. Власти снова всё отрицали до последнего.
Технический дефолт 2022-го: почему вы его не заметили
К 2022 году Россия задолжала иностранцам тридцать девять миллиардов долларов. Занимать за рубежом было выгодно: по российским бумагам давали четыре и три четверти процента годовых, а по американским — всего полтора. Но после начала СВО счета заморозили.
Россия отправила деньги в бельгийский банк Euroclear, чтобы тот перевёл их держателям облигаций. Но Euroclear, подчиняясь санкциям, оставил сто миллионов долларов у себя. Формально Россия обязательства выполнила. Западные кредиторы денег не получили. Это называется техническим дефолтом — средства есть, но механизм оплаты сломан.
На вас это не отразилось никак. Пострадали только иностранные инвесторы, у которых российские бумаги на руках превратились в непродаваемые. Россиянам, вложившимся в такие облигации, проценты выплатили рублями. Обычный человек ничего не потерял.
Когда дефолт настоящий
У настоящего дефолта есть чёткие маркеры. Мы собрали их для вас.
Первый — навес лишних денег. В СССР копился скрытый дефицит и пустые полки, а деньги лежали в сберкассах. Сегодня у нас полки ломятся, зато инфляция реальная. Центробанк отвечает: никакого навеса нет и быть не может, потому что свободный рынок съедает его через рост цен. С этим маркером пока мимо.
Второй — бесконтрольная эмиссия. Печатный станок сегодня под запретом. Эльвира Набиуллина за независимость ЦБ держится жёстко. Президент публично не вмешивается в решения по ключевой ставке. Этот маркер тоже не срабатывает.
Третий — дыра в бюджете. Тут вопросики. Расходы на оборону огромны и останутся таковыми ближайшие годы. Бюджет в минусе. Но дефицит относительно ВВП у России ниже, чем у многих развитых стран, включая США и государства Еврозоны. Правительство предпочитает повышать налоги и утильсбор, а не раздувать долговую яму. Хотя вам от этого не легче: НДС растёт, иномарки становятся недоступными, а мем про «чуточку больше» стал общим местом.
Четвёртый — долговая пирамида. Здесь тоже есть отличия от девяностых. Тогда занимали на короткий срок и под бешеные проценты. Сегодня деньги привлекают на годы вперёд, ставки ниже, а отношение госдолга к ВВП составляет около восемнадцати процентов. В 1998-м было сто сорок. Министр финансов обозначил критический порог — двадцать процентов. Пока мы ниже, но дефицит бюджета обещают ещё на шестнадцать лет, и правительство планирует занять двести-триста триллионов рублей сверх нынешнего ВВП страны. Тревожный звоночек есть.
Что скажет Набиуллина
Главный индикатор спокойствия — выражение лица председателя Центробанка. Пока Эльвира Сахипзадовна улыбается и говорит, что рисков финансовой стабильности не видит, можно выдыхать. Если она перестанет улыбаться и начнёт говорить о «новых вызовах» — вот тогда идите в банк.
А пока запас прочности у России внушительный. Федеральные облигации хорошо продаются, резервы есть. Никакой паники. Беглые экономисты на ютубе пусть ищут хайп в другом месте.
💬 Спасибо, что были с нами. А вы проверяете, как там поживает госдолг, или просто следите за выражением лица Набиулиной? Напишите в комментариях.