«Ты бы, доченька, квартиру‑то на меня переписала», — заявила мама Димы, Зоя Петровна, с ехидной улыбкой, усаживаясь за стол.
Мы праздновали день рождения Димы, и атмосфера была, как всегда, слегка напряжённой. Я, Лена, старалась держаться доброжелательно, но эта фраза, сказанная с такой нарочитой «шуткой», заставила меня вздрогнуть.
«Мам, ну что ты такое говоришь?» — засмеялся Дима, но в его глазах мелькнул тревожный огонёк. Он знал, как его мать умеет «шутить» так, что потом расхлёбывать приходится всем.
«А что? — Зоя Петровна не собиралась отступать.
Мне же надо где‑то жить, когда я старенькая буду. А вы молодые, заработаете себе ещё. А у меня пока только эта старенькая дача, которая разваливается».
Я попыталась мягко парировать:
«Зоя Петровна, мы только недавно сделали ремонт, и квартира нам самим очень нужна. Тем более, мы с Димой планируем детей, и нам нужно место».
А, дети, дети, — махнула рукой свекровь.
Ну, пока детей нет, квартира пусть у меня будет. А потом, как родите, так и перепишете обратно. Или не перепишете. Я же вам всё равно буду помогать! — последнее она произнесла с такой интонацией, будто предлагала сделку века.
Тут уже не выдержал Дима: «Мам, ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы мы нашу квартиру тебе отдали?»
Да я же любя, Димочка!
Зоя Петровна приняла обиженный вид. — Чтобы ты знал, что у тебя есть родная мама, которая о тебе заботится!
Начался скандал.
Присутствие других родственников — мамы Димы, его брата с женой, моей сестры — только подливало масла в огонь.
«Лена, ну что ты так нервничаешь? — обратилась ко мне Димина мама, переходя на крик. — Это же просто предложение! Адекватная же мать хочет своему сыну помочь!»
«Адекватная мать не пытается отобрать у сына его единственное жильё!» — парировала я, чувствуя, как краснеют мои щёки.
Димин брат, Сергей, который до этого молча наблюдал, наконец вмешался: «Мам, ну ты реально перегнула. Какая квартира? У Лены и Димы своя жизнь, свои планы».
Что ты понимаешь, Серёжа? — отмахнулась Зоя Петровна.
Ты сам‑то вон, с женой своей на съёмной живёшь, а Дима — молодец, квартиру заработал!
Мы её заработали вместе, мам, — твёрдо сказал Дима, вставая.
И это наша квартира.
И я не позволю никому, даже тебе, ставить под сомнение наше право на неё.
Моя сестра, Маша, попыталась разрядить обстановку: «Давайте успокоимся. День рождения же у Димы!»
Но было поздно.
Зоя Петровна, почувствовав, что её «шутка» провалилась и вызвала такой резонанс, решила идти до конца. Она стала перечислять всё, что, по её мнению, она сделала для Димы и для нас: «Я вас познакомила! Я вам Димину комнату в своё время уступила! Я вам столько всего помогала!»
«Зоя Петровна, вы помогали, потому что вы мать и свекровь, — спокойно, но твёрдо сказала я. А квартира, которую мы отремонтировали, — это наша собственность. И никто не имеет права на неё претендовать».
Скандал разрастался.
Димин брат стал на сторону Димы, его жена, Ира, сперва пыталась угодить Зое Петровне, но потом, видя агрессию свекрови, замолчала. Моя сестра пыталась всех успокоить, но её слова тонули в криках.
В итоге праздник был испорчен.
Зоя Петровна, хлопнув дверью, ушла, обещая «подумать», каким образом она «научит нас ценить семью». Дима, бледный и злой, остался в полной тишине, нарушаемой лишь треском догорающих свечей на торте.
Эта «шутка» свекрови, начавшаяся с лёгкой ехидцы, переросла в настоящий семейный кризис. И мы оба понимали, что в ближайшее время нам предстоит долгий и непростой разговор не только с Зоей Петровной, но и с остальными членами семьи, которых эта ситуация не могла обойти стороной.
Похоже, квартира, которую мы так долго ждали и обустраивали, стала не только нашим домом, но и испытанием на прочность наших семейных уз.