Есть же, да, ну, Довлатов еще рассказывал историю про Вознесенского. Ну, все знают ) Смешно просто очень. Дескать, случился однажды скандал в Ленинграде. Один из местных поэтов подрался с приехавшим Вознесенским. И вот уж после случившегося происходит, так сказать, разбор полетов между товарищами. Виновника конфликта спрашивают: дескать, Женя, ну как ты мог?! Что ж это такое вообще было? А тот говорит: Братцы! Подождите! Не вините! Сейчас! Сейчас я вам все расскажу и вы меня поймете! Ну, все внимают... А тот разворачивает: Захожу я в ресторан. Вижу Вознесенского... Ну и как я мог не набить ему морду?! Ну, тут понятно. Один поэт, второй поэт. Живут в одно время в одной стране в одних условиях. Один другого судит. Не знаю, имеет право или нет... Но вопрос в другом - имеет ли право судить поведение того или иного исторического персонажа тот, кто живет уже совсем в другом времени и в других условиях? Тот, кто не взял подобных осуждаемому им впечатлений от жизни? Лире Я знаю за виру. Я зн
Есть же, да, ну, Довлатов еще рассказывал историю про Вознесенского. Ну, все знают ) Смешно просто очень.
Дескать, случился однажды скандал в Ленинграде. Один из местных поэтов подрался с приехавшим Вознесенским. И вот уж после случившегося происходит, так сказать, разбор полетов между товарищами. Виновника конфликта спрашивают: дескать, Женя, ну как ты мог?! Что ж это такое вообще было? А тот говорит: Братцы! Подождите! Не вините! Сейчас! Сейчас я вам все расскажу и вы меня поймете! Ну, все внимают...
А тот разворачивает: Захожу я в ресторан. Вижу Вознесенского... Ну и как я мог не набить ему морду?!
Ну, тут понятно. Один поэт, второй поэт. Живут в одно время в одной стране в одних условиях. Один другого судит. Не знаю, имеет право или нет...
Но вопрос в другом - имеет ли право судить поведение того или иного исторического персонажа тот, кто живет уже совсем в другом времени и в других условиях?
Тот, кто не взял подобных осуждаемому им впечатлений от жизни?
Я знаю за виру. Я знаю за майну.
Я знаю за каждую силу нейтральну.
Я знаю конкретику этого дня.
Я знаю, кто где. Я знаю, кто я.
Я помню успехи живой собственной лиры.
Лелею ее и храню ее сильной.
Упругая каждая струна, как стрела.
Лире делать так много да всё большие дела.
Лире делать так много, кровь ее - тон земли;
Тон открытья, победы, достиженья вдали;
Откровения духа, рук, воскинутых вверх.
Постоянно, толчками, жизнь поет ей в ответ.
Лира помнит про небо. Ей - живи и мечтай;
Восхищай; возноси; поднимай; удивляй.
Она носится в целом, но не может одна.
И хотела бы, может, но не может одна.
Воспаряют над дебрями до горизонта лучи.
Остаются, пульсируют и тверже звучит
Голос их, чем в физическом слышится мире.
Это дело под силу только белой и честной,
только вольной,
только дарующей искренне лире.