«Мокорое ОПГ»
Утро в Покровке началось с того, что я осознала: сестринская любовь весит килограмм сорок и имеет привычку спать на моей диафрагме. Мелкая, как заправский захватчик, оккупировала центр наших сдвинутых коек-гамаков. Голова на мне, пятки в носу у Галки. А Галка спит и в ус не дует — она у нас барышня пышная, у неё природная шумоизоляция и мягкость уровня «люкс».
Обычное утро. За окном стояла такая звенящая тишина, что было слышно, как на подоконнике толстый шмель, перебравший нектара, чихает от пыльцы. В логу коровы вели неспешные дебаты о судьбах силоса, смачно пережевывая утренние новости. Благодать! Но мы, городские наивности, забыли, что сегодня — Иван Купала. День, когда ведро воды за шиворот — это официальное «здравствуйте».
Услышав в сенях шорох и подозрительное звяканье, я, аки гостеприимная хозяйка, распахнула дверь… и в ту же секунду превратилась в мокрую курицу. Ледяная вода, как из родника, (а скорее всего это так и было) обрушился прямо на мою сонную физиономию.
— Девчонки, бегитеееееее— взвизгнула я, выплевывая воду.
И тут началось! Местные решили брать нас измором. — Ребята, окружаем! Заходи через окна! — скомандовал их предводитель.
Начался настоящий штурм. Галка, проявляя чудеса акробатики, о которых не догадывался её вестибулярный аппарат, в прыжке сиганула в открытое окно прямо в сорочке. Секунда — и её пятки сверкнули в палисаднике. Мелкая, воодушевившись примером, вылетела следом, как пробка из шампанского.
Я попыталась забаррикадировать дверь, но не тут-то было! В окно уже лез какой-то местный партизан с кастрюлей наперевес. Я — в дверь, они — в окна. Я к окну — они уже в дверях!
Мы устроили безумные догонялки вокруг избы. Представьте картину: три мокрые девицы в развевающихся одеждах нарезают круги вокруг дома, а за нами, с гиканьем и улюлюканьем, несется толпа с ведрами. Галка добежала до колонки, как марафонец на стероидах, и начала качать воду так, что колонка завыла. Мелкая подносила «боевые снаряды» — кружки, банки, плошки.
В какой-то момент я решила совершить тактическое отступление и заскочить обратно в дом. Залетаю, а там — каток! Полы деревянные, натертые водой до зеркального блеска. Ноги делают «вжух», и я, с грацией испуганного тюленя, на пятой точке пролетаю через всю горницу, аккурат под ноги очередному захватчику, который как раз заносил ведро над моей головой — Мимо! — кричу, сбивая его с курса.
Дом ходил ходуном. Кто-то запрыгивал в окна, кто-то вываливался из них под дружный хохот. Вода была везде: на потолке, стенах, все постельное белье было мокрое и сетка под этим всем на кроватях прогнулась, казалось в самый погреб. Мы были грязные, промокшие до костей, с волосами как у русалок, но ржали так, что коровы на ферме перестали обсуждать очередной указ Егора Тимофеевича слушая в недоумении, что ж это такое происходит в деревни.
Когда все и всё вокруг было мокрое, мы всей толпой — и свои, и местное «Мокрое ОПГ» — начали выносить белье на забор. Весь наш палисадник стал похож на выставку белья. Потом топили печь. Жар пошел такой, что пар от стен стоял, как в лучшей сандуновской бане. Знаете, мне на секунду показалось, что наш старый дом даже как-то расправил бревна, встряхнулся и подмигнул нам: «Давно меня так не мыли, девки! Спасибо за дезинфекцию!»
Старая Покровка улыбалась нам своими чистыми окнами. Мелкая, обнимая горячую кружку и сияя, как новый самовар, вынесла вердикт: — Всё, уговаривай маму, я остаюсь здесь на всё лето!
Лето только начиналось, а мы уже поняли: в Сибири скучно не бывает. Особенно если у тебя есть сестра и одна сумасшедшая подруга.
А какой самый безумный Купала был у вас? Признавайтесь, кого обливали? 👇