Автор: Никита Третьяков
Кризис не за горами?
Война — как уравнение в учебнике: если сумма бесчисленных факторов с нашей стороны уравнения превышает сумму факторов со стороны врага, то ставим знак «больше» — и на фронте наступление наших войск. Если две стороны, две суммы факторов, сравнялись, то и фронт встал. Если же у нас меньше...
Некоторые факторы тревожат сильнее остальных.
С 2023 года применение FPV-дронов приняло массовый характер и поначалу мы заметно отставали. Внимание высокого начальства к проблеме было привлечено огромными усилиями военно-гражданского общества. Возможно, без этих усилий, мы бы так и продолжили отставать. Система после громкого скрипа всё же отреагировала, начала закупать, а значит, и развивать FPV, и сейчас именно FPV классического ударного типа у нас действительно много, они разные и прогрессируют.
Однако как только влияние этого самого военно-гражданского общества и его способность донести информацию было замечено, оно тут же было купировано. И после этого никакого такого же эпохального прорыва обратной связи к лицам, принимающим решения, не было и нет. По крайней мере, в сравнимых по масштабу темах.
В то же время противник последовательно идет по пути динамичного и разностороннего развития беспилотных технологий, не упираясь только в вопрос FPV-камикадзе.
Во-первых, это тяжелые мультикоптеры.
«Бабы-Яги» появились у противника в 2023 году, сразу на «Старлинке». Тогда они использовались в основном для бомбардировки техники. С тех пор развиваются самые разные применения: ретранслятор, разведка, «матка» для FPV, тяжелый камикадзе...
У нас эта тема развивается крайне медленно, и по агродронам (те же БЯ) мы значительно отстаем: противник ушел очень далеко, и большинство наших тяжелых дронов на фронте — трофейные.
Во-вторых, безэкипажные катера — БЭКи.
Схожая история. У противника они появляются, развиваются, модифицируются, отрабатываются различные применения. У нас — почти нет.
В-третьих, дроны-среднелеты, БпЛА класса Midsrike.
Противник начал массово применять новые ударные дроны самолетного типа среднего радиуса действия, с дальностью до 100 километров, и при этом достаточно дешевые для массового применения. Они неуязвимы к таким традиционным средствам противодействия, как массовый РЭБ и глушение GPS. Кроме того, их сложно сбить стрелковым оружием из-за большой скорости и небольшого размера.
В-четвертых — Starlink.
Доступ к этой системе, закрытый теперь для наших, представляет собой большое преимущество, существенно облегчая передачу информации как между подразделениями на земле, так и между операторами и разными автоматизированными системами — в воздухе, на воде, на суше.
В-пятых, это Mesh-технологии.
Это вид цифровой связи, который позволяет массе дронов и наземных станций образовывать сеть, в которой каждый элемент — ретранслятор, многократно увеличивая дальность работы и надежность связи.
Вместе со «Старлинком» технология мэш-сетей делает систему связи на беспилотниках противника качественно более совершенной, чем то, к чему мы привыкли, и открывает перед ним новые возможности для ударов.
Реализацию этих возможностей все мы наблюдаем.
Итого — значительное отставание по пяти технологическим направлениям: бабы-яги, БЭКи, ударники-среднелеты, старлинк, мэш-технологии. При чем эти технологии существуют не изолированно, они переплетаются, взаимоусиливают друг друга, создавая кумулятивный эффект.
Очевидно, что накопление отставания по ключевым технологическим направлениям не может не перерасти в тот или иной вид кризиса. Как именно будет выглядеть кризис, никто не знает.
Для предотвращения кризиса необходимо повторить 2023 год: нужно мощное и необратимое решение верхов по преодолению отставания, подобное тому, которое было принято 2023 году по FPV-камикадзе, и привело к паритету в 2024 и в 2025 годах.
Эксперты говорят, что собственно технологические решения для этого есть, но нужно отобрать лучшее, развить, масштабировать, тестировать, вводить в войска. Ничего невозможного нет.
Либо военно-гражданское общество снова будет услышано и решение будет принято...
либо «можно, а зачем»?
