Если вы думаете, что главная интрига российского шоу-бизнеса — это кто кого поет громче, вы ошибаетесь. Главная интрига сегодня — кто кого переживет. В смысле — морально. Потому что когда Мариам Мерабова берет микрофон, дрожат не струны, а нервы коллег.
На днях певица, которую в тусовке уважают за принципиальность, дала интервью, после которого у Ярослава Дронова, мягко говоря, случился нервный день. Она не просто высказала мнение. Она произвела вскрытие. При живом пациенте.
Человек, которому запретили быть человеком
Мерабова начала издалека. Она напомнила: когда-то Дронов был просто парнем, который пел. Может, неидеально. Может, не с первой попытки. Но в его голосе чувствовалась жизнь. Сейчас, по ее словам, жизнь заменили на менеджмент.
Она сказала фразу, которую уже разобрали на цитаты:
«Сегодняшний Ярослав — это сложный конструктор, который продюсеры собирают под утренний брифинг».
Что это значит? А то, что у него больше нет своего лица. Есть «образ для 9 Мая», «образ для молодежной аудитории», «образ для госконцерта». И эти образы иногда противоречат друг другу так сильно, что зритель начинает подозревать неладное.
Байкал, который стал точкой невозврата
Мерабова не стала перечислять все грехи Дронова. Она выбрала один эпизод, который, по ее мнению, высветил проблему целиком. Тот самый перформанс на Байкале.
Напомним, что там происходило. Артист, одетый в нечто, что одни назвали «провокацией», а другие — «глупостью», пытался изобразить единение с природой. Получилось, мягко говоря, неестественно. И вот что об этом говорит Мерабова:
«Когда взрослый мужчина позволяет превращать себя в карикатуру ради просмотров, я задаю вопрос: «А где его голова?». Не как часть тела, а как орган, отвечающий за принятие решений».
Она права. У Дронова есть менеджеры. Есть пиарщики. Есть стилисты. Но есть и он сам. И если он не говорит «нет» абсурду, значит, он с этим абсурдом согласен.
Вкусы меняются, а совесть?
Отдельная боль Мерабовой — финансовая сторона вопроса. Она не называет конкретных цифр, но намекает: гонорары Дронова с муниципальных концертов таковы, что на них можно было бы отремонтировать не один социальный объект.
«Когда поешь о любви к родине, а ценник выставляешь как у рок-звезды, возникает зазор. И этот зазор называется «совесть». Но дорогу к ней, видимо, забыли спросить у навигатора».
Особое раздражение у певицы вызывают райдеры. Требование размещать портреты — это уже не патриотизм. Это, по ее выражению, «перформанс лояльности, от которого тошнит даже самых преданных фанатов».
Пластилин, который забыл, кем был
Самое страшное, по мнению Мерабовой, даже не в том, что Дронов соглашается на сомнительные авантюры. А в том, что он уже не помнит, кто он на самом деле. Система, которую построили вокруг него, работает как хорошо отлаженный конвейер. Он входит в него одним человеком, а выходит — другим.
«Артист превратился в пластилин, — говорит Мерабова. — Сегодня из него лепят патриота, завтра — бунтаря, послезавтра — романтика. И в этой чехарде масок давно потерялся тот парень, который просто хотел петь. Где он? Я его не вижу».
Это не просто критика. Это диагноз.
Сцена не прощает
Мерабова напоминает: фальшь на сцене не спрячешь. Можно надеть самый дорогой костюм, можно выстроить самые мощные декорации, но если внутри пустота — зритель ее почувствует.
«Можно обмануть кого угодно, — заключает она. — Можно обмануть критиков, можно обмануть продюсеров, можно обмануть себя. Но нельзя обмануть зрителя, который пришел живой энергии. Он получил суррогат и больше не вернется».
Вопрос на засыпку
Теперь у Дронова есть выбор. Продолжать быть удобным конструктором, который исправно выполняет задачи менеджмента. Или попытаться вспомнить, зачем он вообще пошел на сцену. Второе сложнее. И не факт, что у него получится. Слишком долго он был «продуктом». Возвращаться в людей больно.
Мерабова сделала свое дело. Она сказала то, что думает. А соглашаться с ней или нет — решать вам.
Понравилась статья - оставьте донаты на развитие канала.