Каждый новый человек, что приходит в приют, чтобы стать волонтером, имеет свою историю такого решения. Но всех этих людей объединяет желание помогать собакам. И у каждого из этих людей есть своё собственное представление как это делать.
Сейчас, оглядываясь назад, мне кажется, когда я пришла в приют, то для бывалых волонтёров я была похожа на муху в киселе:) А они мне казались первое время муравьями в муравейнике, за которыми невозможно уследить и поспеть.
Такой контраст возник потому, что волонтёры действовали в реальном режиме дефицита времени и множества обязанностей. А я - в рамках своих представлений о том, как это должно быть в идеальном мире. Но реальность не всегда совпадает с той голограммой, которую мы себе нарисовали.
Я помню, какое гнетущее впечатление произвела на меня картина, когда волонтёр пытался вывести несоциализированную собаку на прогулку. Собака была запакована в шлейку, намордник и кучу поводков. Ей было страшно, она то упиралась всеми лапами, то падала на спину. Это была для животного явно стрессовая ситуация.
Мне показалось это совершенно неправильным и даже жестоким. В моем идеальном мире было очевидным, что собаку надо сначала приручить. Проводить с ней время в вольере, подружиться, чтобы она радовалась встрече и сама через какое-то время добровольно и радостно пошла с тобой гулять!
Думаю, что я была не первой, кто вошел в приют в видимом только мне одной красном плаще героя с лозунгом «Кто если не я»? Такая фея гуманист, у которой на полке с книгами по кинологии нет пыли:)
Если что, то сегодня я вижу этот невидимый плащ героя как раз на тех бывалых волонтёрах, а на мне грязненькая курточка:)
И вот когда под мою опеку попала неприрученная собака, я решила воплотить мою программу поэтапной гуманной социализации на ней.
Собаку звали Ани. Крупная «овчарка на полставки», взрослая, строгая с виду. Приближаться и прикасаться к себе не позволяла, за решёткой вольера лаяла грозно.
Я сразу призналась ей, что я тоже кинолог такой себе «на полставки», так что будем действовать интуитивно.
Было страшновато. Но у меня было три руки, одну из которых было не жалко:)
На эту фальшруку, смастеренную из перчатки на палке, я клала лакомства, протягивала Ани. Когда она их съедала, то этой же рукой я её гладила. Я видела, что собака не пытается укусить «руку», а собака видела, что от этой руки не исходит угрозы и, вообще, это рука «дающего»:)
Потом мы сократили дистанцию. Я проводила время у неё в зимнике, много говорила, чтобы она узнавала мой голос. Ани быстро пошла на контакт: брала угощения из моей руки и позволяла себя гладить. Очень скоро она дала надеть на себя ошейник.
Меня окрылил такой быстрый прогресс, и я уже предвкушала, как мы с ней вот вот пройдем на поводке мимо этих «живодёров» обе в красных плащах:)
Но на фабрике по пошиву плащей для героев закончилась красная ткань:)
Дальше стало происходить НИЧЕГО. Как будто мы шли по беговой дорожке, оставаясь ровно на месте. Ани знала меня уже полгода. Она брала угощения, принимала поглаживания в вольере.
Но она не радовалась мне, продолжала лаять на меня из вольера, не подходила и не ласкалась, когда её выпускали в междурядье. Мои попытки вывести её на поводке кончились её ответными попытками этот поводок сожрать.
Вы не поверите, но так прошло почти 2 года! Конечно, эксперимент этот не чистый. Все мы знаем, что успех обучения зависит не от продолжительности занятий, а от их периодичности. Я уверена, виделись бы мы с Ани каждый день по 15 минут, всё бы получилось. Но наши встречи в лучшем случае один раз в неделю обрекали нас начинать каждый раз сначала.
Два года мы гуманно протоптались на месте. Это было очень не гуманно по отношению к Ани. Мало того, что она мало двигалась, имела скудный опыт познания мира за стенами вольера, но, главное, так у неё никогда не появился бы шанс быть замеченной и стать домашней. К её вольеру не подходили ни волонтёры, ни гости тем более.
Я была похожа на того, кто не хочет причинить боль другому, отдирая пластырь, и делает это медленно, тем самым лишь растягивая эту боль во времени. Я поняла, что в моей борьбе за правое дело, проигрывает само дело. Осознав своё поражение, мне пришлось поменять красный плащ на шлейку, намордник и кучу поводков.
И вот, призвав на помощь бывалого волонтёра, конечно же для того, чтобы потом сказать Ани: - Это она мымра, а я хорошая:), мы вытащили её на первую прогулку.
Она не хотела. Волонтёр тянул из будки снаружи за ошейник, я внутри будки выпихивала Ани в попу. Все авторы книг по гуманной кинологии заблокировали мой контакт в тот день:) По приюту шли как Моисей лет 40. Два шага и падала, два шага и стояла. Но мы настаивали.
Постояли на опушке у приюта минут 7, потоптались и вернулись.
Все, кто сейчас захочет написать негативный комментарий, сжальтесь! Дочитайте, пожалуйста!
Прошла неделя. Мы настроились на второй раунд. Она не сдавалась два года, мы не ждали легкой победы. И что вы думаете? Ани вышла из зимника сама, и … пошла вприпрыжку впереди нас на прогулку в лес!
Так просто не бывает! Мы не могли поверить! Она шла так, как будто 156 лет гуляет на поводке каждый день: не тянула, нюхала всё вокруг, брала угощения, давала себя гладить!
Если бы она могла говорить, она бы сказала: - Выброси свои книжки в помойку! Я так долго этого ждала! Я так много потеряла, пока ты меняла свой красный плащ на грязненькую куртку!
В приют попадают замечательные общительные собаки, которые сразу бросаются в объятия и, обычно, становятся всеобщими любимцами.
Мне такие собаки симпатичны. Но есть собаки, с которыми мы проходим «наш путь» от обратного. Когда, образно, ты бросаешься к ним в объятия. И в тот момент, когда через полгода, или год, или два они, наконец, раскрывают свои объятия для тебя - это дорогого стоит. В этот момент мы оба понимаем, что стОим чего-то хотя бы друг для друга. Я очень люблю таких собак.
Ани - загадочная. В приюте она мало изменила своё поведение. Она так же грозно лает, поставив мощные лапы на решетку вольера. Выглядит для того, кто ее не знает, страшновато.
Но я знаю, что она строит из себя неприступную крепость. Но никак не построит:) Фундамент мягковат:) Просовываю ей руку в клетку и говорю: - Зачем угрожаешь, если не умеешь кусаться? Она стесняется:)
Ани до сих пор не очень охотно дает себя гладить.
Но как только мы заходим в лес, она меняется. Становится тактильной, ластится, не отходит, когда я чешу ей спинку. Прекрасно идёт на поводке, спокойно реагирует на других собак, подходит знакомиться к незнакомым людям. Наблюдать за этим - как смотреть на огонь!
Здравый смысл подсказывает нам, что нельзя сейчас рекомендовать Ани в семью без опыта содержания собак, или с маленькими непредсказуемыми для неё детьми.
Но мы прямо видим, как к ней придёт человек, заберёт в семью и пришлет нам через день фото, где по Ани ползает двухлетний карапуз.
Просто это такая собака. Будете считать её дикой и неперспективной - она такой и будет. Увидите в ней члена семьи - она такой и станет.
Есть собаки про которых мы пишем «готов хоть вчера стать домашним». Про Ани мы напишем «готова пройти с вами путь». Может книжку потом напишите по кинологии:)
Ани 6 лет. Чуть выше колена, аккуратненькая с бархатными ушками. Весит 30 кг. Выглядит строго, но она вас удивит. Такая она смешная и наивная в своей строгости напускной, плюшка ж на самом деле, которую никто не любил.
Приезжайте для начала с нами погулять +7 (903) 103-39-51 Анна
Мы находимся в Москве, мкр. Ново-Переделкино, м. Саларьево
Или можно отправить подарок через маркетплейс «ОЗОН» по адресу: г. Москва, ул. Коштоянца, д. 20, к. 1.:
- Таблетки «Нексгард» или «Симпарика» (20-40 кг).
- Собачьи консервы.
- Сухое легкое или печень для прогулок.
Код можно прислать на телефон 89031033951 Анна.
Дорогие друзья! Вы можете поддержать и перевести любую сумму Ани и её соседям. Средства идут на поездки в ветеринарную клинику, покупку лекарств и других необходимых вещей: Карта СБ 4276380163669893. Держатель — Анна Феликсовна Ф. Пожалуйста, подпишите помощь «Приют, благотворительно».
Благодарим вас за любую помощь и поддержку!
www.priut-sun.ru