Эти слова В.Г. Белинского совершенно невероятны – «все знают», что Т.Г. Шевченко всегда был борцом с самодержавием и за это пострадал от царских репрессий.
А началась череда несчастий Тараса с того, что был он крепостным полковника П. Энгельгардта.
Тарас родился в 1814 году и в одиннадцатилетнем возрасте стал сиротой. Когда о его страсти к живописи узнал Павел Энгельгардт, помещик сначала приказал высечь мальчишку, а потом понял, что талант приносит деньги, и Тарасу было позволено обучаться в Петербурге.
В 1836 году, срисовывая статуи в Летнем саду, Тарас Шевченко познакомился со своим земляком – живописцем Иваном Сошенко. По достоинству оценив талант юноши, тот представил его звездам российской живописи того времени: Венецианову и Брюллову – а также поэту и учителю великого князя Александра В.А. Жуковскому.
Художники решили выкупить Шевченко, но помещик запросил 2 с половиной тысячи рублей. Вот здесь и появилась идея лотереи: разыграли портрет В.А. Жуковского, написанный «Великим Карлом», то есть Брюлловым.
Благодаря заступничеству питерской (а если шире, то русской) интеллигенции был спасен талантливый крепостной художник – эту версию излагал советский школьный учебник. Начитанные люди, знавшие шевченковские тексты пошире школьной программы, еще тогда недоумевали – за что ж он так не любит москалей (они же – питерцы), если тогда они его спасли?
Но, оказывается, сюжет еще круче: царица Александра Федоровна пожертвовала 400 рублей, а еще 600 отдали великая княжна Мария Николаевна и цесаревич Александр Николаевич. Остальные деньги то ли собрали, то ли взяли в кредит под залог художники, но упоминать, что Шевченко выкупали «душители свободы» из царской семьи, упоминать было в советском учебнике неудобно...
Через восемь дней полковник в отставке Энгельгардт документально засвидетельствовал, что за 2,5 тысяч дает свободу своему крепостному – это произошло в 1839 г.
Супруга Николая I Императрица Александра Федоровна в молодости считалась одной из первых красавиц Европы, но рождение семерых детей и слабое здоровье неблагоприятно сказалось на ее внешности в более зрелые годы.
Коронационный портрет императрицы Александры Фёдоровны. Художник Джордж Доу, 1826 г.
К тому же после событий 1825 года у императрицы открылся нервный тик, который проявлялся в том, что при малейшем волнении ее голова начинала трястись, а мышцы лица непроизвольно сокращались.
А дальше была поэма Шевченко «Сон» и попытка как-то нагадить императорской фамилии и лично собственной спасительнице Александре Федоровне.
«Великий украинский поэт» Шевченко подметил и высмеял эти особенности больной женщины в своей поэме «Сон», в которой также подверг критике и самого Николая I и его власть.
Цариця-небога,
Мов опеньок засушений,
Тонка, довгонога,
Та ще, на лихо, сердешне
Хита головою.
Так оце-то та богиня!
Лишенько з тобою.
А я, дурний, не бачивши
Тебе, цяце, й разу,
Та й повірив тупорилим
Твоїм віршемазам.
Что в русском переводе означает:
Царица бедняжка,
как опенок засушенный,
тонкая, длинноногая,
и еще, на беду сердечно,
больна головою,
Так вот это та богиня.
Честно говоря, даже в наше достаточно откровенное время эти стихи производят неприятное впечатление, похоже на какое-то базарное хамство. Интересно, на что рассчитывал Шевченко, когда писал эти строки, ведь было очевидно, что рано или поздно они попадут на стол к императору? Неужели поэт думал, что Николай I посмеется, прочитав такое про свое жену?
В 1846 году Тарас Шевченко сблизился с участниками так называемого Кирилло-Мефодиевского братства – тайной просветительской (революционной?) организации, в состав которой радикально настроенные представители малороссийской интеллигенции.
Вот здесь и зазвучала поэма «Сон», которая вместе со следственными материалами легла на стол Николая I.
Дальше ситуацию описывает В.Г. Белинский, которого трудно назвать искренним монархистом. В частном письме он обращается к П.В. Анненкову: «Верующий друг мой (М. А. Бакунин) говорил мне, что он верит, что Шевченко – человек достойный и прекрасный. Вера делает чудеса – творит людей из ослов и дубин, стало быть, она может и из Шевченки сделать, пожалуй, мученика свободы. Но здравый смысл в Шевченке должен видеть осла, дурака и пошлеца, а сверх того, горького пьяницу, любителя горелки по патриотизму хохлацкому. Этот хохлацкий радикал написал два пасквиля – один на г<осударя> и<мператора>, другой – на государынею и<мператриц>у. Читая пасквиль на себя, г<осударь> хохотал, и, вероятно, дело тем и кончилось бы, и дурак не пострадал бы, за то только, что он глуп. Но когда г<осударь> прочел пасквиль на и<мператри>цу, то пришел в великий гнев, и вот его собственные слова: «Положим, он имел причины быть мною недовольным и ненавидеть меня, но ее-то за что?» (В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений. Том XII. Письма 1841—1848. Издательство Академии наук СССР, М., 1956).
Не видит «Неистовый Виссарион» в Шевченко достойного человека – видит осла, дурака и пошлеца, а сверх того, горького пьяницу, любителя горелки по патриотизму хохлацкому. Белинский из деликатности не упомянул историю, которая прошумела по Петербургу: Шевченко отбил, соблазнил и бросил, расстроив свадьбу, невесту своего «благодетеля» Ивана Сошенко.
Вполне естественно, что император, прочитав поэму, тут же пришел в совершенное неистовство. Можно в чем угодно обвинять самого Николая I (и многое из этого будет правдой), но его жена была милейшей женщиной, которая ни во что никогда не вмешивалась и посвятила всю свою жизнь мужу и воспитанию детей.
Решением Третьего отделения, утверждённого собственноручно императором, 30 мая 1847 года 33-летний Шевченко Тарас Григорьевич за участие в тайной политической организациипо рекрутской повинности был определён на военную службу рядовым в Отдельный Оренбургский корпус, «под строжайшее наблюдение начальства» с запретом писать и рисовать.
У Тараса Шевченко осталось лишь право изредка посылать письма друзьям в Петербург, в одном из них он жаловался: «Все прежние мои страдания, в сравнении с настоящими, были детские слёзы. Горько, невыносимо горько».
Жестоко? А здесь не муж преследует обидчика жены, здесь император наказывает за оскорбление короны!
Или вы всерьёз верите, что мелочная, какая-то быдловатая развязность в отношении больной женщины допустима?
Даже либерально настроенный Александр II (после смерти Николая I в 1855 году), не спешил помиловать опального украинского поэта, хотя он сразу же помиловал и возвратил из Сибири декабристов. Видимо, молодой царь помнил об оскорблении, нанесенном его матери.
Шевченко получил помилование лишь в 1857 году и только благодаря многочисленным ходатайствам не забывших о нем друзей, проведя в солдатах 10 лет.