Сегодня ровно 40 лет с даты катастрофы на Чернобыльской атомной электростанции, предлагаю вспомнить что тогда произошло.
Четвёртый энергоблок ЧАЭС. Руководство станции получает задание провести эксперимент по проверке безопасности. Необходимо было выяснить, сможет ли турбина во время остановки реактора вырабатывать электричество для систем охлаждения. Как через несколько лет удачно кто-то сравнил — проверить, сможет ли автомобиль с заглохшим двигателем проехать ещё
километров десять за счёт инерции.
26 апреля, 01:23:04. Начало проверки. Мощность реактора упала до почти нулевой отметки. Операторы в панике начали извлекать регулирующие стержни, нарушая все мыслимые инструкции. Говорят, что система защиты была отключена из-за проверки. В 01:23:40 нажата кнопка АЗ-5 — аварийная защита 5-й категории. В 06:35 пожарные прибывают на место. Никакой спецзащиты — обычные брезентовые костюмы. Они тушат графит, который светится голубым сиянием, — чертовски красиво, если не знать, что это губительное черенковское излучение. Первые замеры показывают 3.6 рентгена в час. «Не смертельно», — решает руководство. Но потом выяснилась маленькая деталь — приборы просто не могли показывать больше.
И пока радиационный фон в Припяти зашкаливал, жизнь, по указанию свыше, шла своим чередом. Дети пошли в школу. Сыграли свадьбы — молодожёны фотографировались на фоне дымящегося реактора, как на фоне Эльбруса. Рыбаки сидели с удочками в охлаждающем пруду-охладителе, надеясь на уху с «фирменным» привкусом. Власти готовились к Первомайским демонстрациям.
Когда стало понятно, что скрыть катастрофу не удалось, система включила свой главный козырь — человеческие жизни. Со всего Союза стали собирать добровольцев. Военные, шахтёры, инженеры — все ехали в зону, мало понимая, что их ждёт. И, если отойти от темы и поразмыслить, — получается, фактически ничего не поменялось с годами в логике властей, когда случился, разлив нефти в Керченском проливе, последствия также устраняли на плечах добровольцев со всей России. Меняются декорации, а пьеса та же.
Ликвидаторам в Чернобыле была выдана экипировка: свинцовые фартуки, респираторы «Лепесток», которые защищали разве что от пыли. Основной принцип: «Быстро пробежал — меньше облучился». При сбрасывании графита с крыши солдаты, прозванные «биороботами», по 60–90 секунд сбрасывали лопатами радиоактивный графит. Их награждали дополнительным пайком и премией — 100 рублей. Стоимость жизни в цифрах. Шла засыпка реактора: с вертолётов сбрасывали мешки с песком, свинцом, доломитом. Лётчики получали смертельные дозы, но выполняли приказ. Вертолёты потом хоронили как радиоактивные отходы.
27 апреля, через 36 часов после аварии. Жителям сказали: «Берёте документы и еду на три дня». Они так и не вернулись домой. Первое сообщение ТАСС вышло только 28 апреля, после того как в Швеции зафиксировали повышенную радиацию. Формулировка: «произошла авария, приняты меры, пострадавшим оказывается помощь». Майские демонстрации в Киеве прошли как ни в чём не бывало. Детей выводили на улицу — «для поддержания боевого духа».
В объяснении причин катастрофы существует как минимум два разных подхода, которые можно условно называть официальными. Госкомиссия посчитала главным образом виновным руководство ЧАЭС, а также её оперативный персонал. Международное агентство по атомной энергетике эту точку зрения поддержало. Другой причиной катастрофы назывались совпавшие нарушения правил испытаний реактора энергостанции, а ужасные последствия стали возможными из-за приведения четвертого реактора в нерегламентное состояние. При этом комиссия, созданная Госатомнадзором СССР, в 1991 году пришла к выводу, что ненормальные последствия аварии были обеспечены нарушениями в конструкции реактора и действиями оперативного персонала ЧАЭС.
В итоге власти решили соорудить саркофаг — уродливое бетонное сооружение, построенное в спешке. На его возведение потребовалось 206 дней. Сейчас Чернобыль — это зона отчуждения, уникальный заповедник, где природа вздохнула с облегчением, избавившись от человека.