Настя не хотела ехать в эту деревню. Ни за что не хотела. Но Саша, муж, смотрел на неё так, будто она предлагала бросить щенка на морозе.
— Насть, ну дом же, — повторял он в сотый раз. — Бабка твоя одна жила, никому не нужна была. А теперь наследство — и ты нос воротишь?
— Я не ворочу. Я просто не понимаю, зачем нам халупа за двести километров от города, — Настя отворачивалась к окну. — У нас Алисе в школу через год. Нам ремонт в квартире делать надо, а не в деревне гнить.
Но Саша уже всё решил. Сказал, что это возможность, что воздух свежий, что овощи свои будут. А ещё сказал, что свекровь Клавдия Михайловна очень просила съездить, посмотреть, не осталось ли чего ценного.
— Мама сказала, твоя бабка могла припрятать что-то, — добавил он как-то слишком осторожно.
— Что припрятать? — усмехнулась Настя. — Она всю жизнь в сельском магазине работала. Какие там тайники.
Но спорить с мужем, а тем более со свекровью, было бесполезно. Собрались за два дня. Алису оставили у мамы Насти — та согласилась посидеть с внучкой, хоть и ворчала, что зять опять что-то затеял.
Дом встретил их запахом сырости и старой пыли. Крыльцо просело, в окнах не хватало двух стёкол, печь развалилась наполовину. Саша ходил по комнатам, цокал языком, прикидывал, сколько вбухать денег, чтобы сделать тут «дачный вариант».
Настя молча разбирала вещи. Старая одежда, выцветшие фотографии, ржавые кастрюли, пустые банки. Всё, что осталось от человека, который её вырастил. Бабушка Вера забрала её к себе, когда родители погибли в аварии. Насте было пять. Она помнила, как бабушка топила печь, как пахло яблоками и травами, как она читала ей сказки на ночь. А потом Настя выросла, уехала в город, поступила, вышла замуж. И приезжала к бабушке раз в год — на день рождения, с тортом и цветами. А в прошлом году не приехала. Потому что Алиса болела, на работе завал, да и далеко. А через месяц бабушки не стало.
Саша сказал: «Не казнись. Все так живут».
Но Настя казнилась. И сейчас, перебирая старые вещи, чувствовала, как к горлу подкатывает ком.
На третий день уборки она полезла в чулан. Там, за кучей тряпья и сломанных стульев, стоял старый платяной шкаф. Дверца не открывалась — заело замок. Настя дёрнула, дёрнула, потом взяла отвёртку и просто сбила петли.
Внутри висели бабушкины платья. Дешёвые, выцветшие, с застиранными воротниками. Настя провела рукой по ткани — и вдруг нащупала что-то твёрдое в подкладке одного из пальто.
Она разорвала шов. И замерла.
Внутри лежал плотный полиэтиленовый свёрток. А в нём — деньги. Пачки денег. Тысячные купюры, перевязанные аптечными резинками. Настя вытащила их, положила на пол. Пересчитала. Тридцать семь тысяч рублей.
— Саша! — крикнула она. — Иди сюда!
Муж прибежал, запыхавшись. Увидел деньги — и глаза у него загорелись.
— Ничего себе! Бабка твоя, оказывается, не так проста была! — он схватил пачку, покрутил в руках. — Тут же на ремонт хватит!
— Погоди, — Настя нахмурилась. — Тридцать семь тысяч? Бабушка получала пенсию восемь тысяч. Она копила это годами. Зачем она прятала такие деньги в пальто?
— Ну, старые люди любят под матрасом хранить, — отмахнулся Саша.
— Но она не могла их тратить, что ли? — Настя перебирала купюры. — Смотри, некоторые старые, ещё 2010 года. А некоторые — свежие, 2022-го. Она что, постоянно пополняла тайник?
Саша пожал плечами, но в глазах его мелькнуло что-то странное. Какая-то тень. Настя не придала этому значения — слишком была занята пересчётом.
На следующий день приехала Клавдия Михайловна. Сказала — решила помочь, а то молодые без старшего глаза не справятся. Настя поморщилась, но смолчала.
Свекровь сразу взяла командование на себя. Расставила вещи по коробкам, велела выкинуть половину, а вторую половину перебрать «по сортам». Она ходила по дому, заглядывала во все углы, шарила по полкам. Саша помогал ей, таскал коробки, выносил мусор.
— Мам, ты чего ищешь? — спросила Настя, заметив, как свекровь изучает заднюю стенку буфета.
— Да так, — отмахнулась та. — Проверяю, не завелись ли мыши.
Настя не поверила. Но спорить не стала.
Вечером она сидела на крыльце, смотрела на закат и перебирала в голове события последних дней. Что-то не сходилось. Бабушка, которая всю жизнь считала каждую копейку, вдруг оставляет тайник с деньгами? И свекровь, которая никогда не интересовалась деревенским домом, вдруг приезжает и начинает обыскивать каждый угол?
Настя зашла в дом. Свекровь и Саша сидели на кухне, о чём-то шептались. Увидев её, замолчали.
— О чём говорите? — спросила Настя.
— Да так, — улыбнулась Клавдия Михайловна. — План ремонта обсуждаем.
Настя кивнула, но внутри всё похолодело. Она пошла в чулан, где нашла деньги. Встала перед шкафом, осмотрела его ещё раз. Провела рукой по внутренней стенке. И вдруг нащупала неровность.
Она отодвинула платья. В задней стенке шкафа, за куском фанеры, был ещё один тайник. Маленький, почти незаметный. Внутри лежала старая тетрадь в клетку, перевязанная бечёвкой.
Настя открыла её. Первая страница была заполнена аккуратным бабушкиным почерком.
«14 марта 2020 года. Сегодня приезжала Клавдия. Сказала, что хочет помочь с документами. Я не поверила. Она всё спрашивала про какой-то дом в соседней деревне. Говорила, что там земля дорогая. Я сказала, что ничего не знаю. Она рассердилась. Уехала злая».
Настя перевернула страницу.
«2 июня 2021 года. Клавдия приехала снова. Привезла гостинцы. Но я видела, как она шарит по шкафам. Она что-то ищет. Не знаю что. Но я спрятала всё, что у меня есть. Настя, внученька, если ты это читаешь — знай: я копила для тебя. Не для них. Не отдавай им ничего»......