Недавно на Спасе священник говорил о душах ушедших родных! Душа родного всегда с нами. Она одновременно находится и на Земле, и в ином измерении. Живёт сейчас по иным законам, духовным. Придет пора, и мы встретимся. Невольно думаю о том, вспомнив совершенно реальный разговор с ушедшим в небесные выси супругом у таёжного костра, что записала осенью прошлого года. Пишу сейчас вживую на планшете. Сложно. Непрерывно скидывает, кромсает инет текст.
***
Таёжный октябрь. Вечереет. Переделала за день кучу привычных, обычных лесных дел, без которых таёжная жизнь немыслима. 16.30. Солнце Севера плавно опускается в лесную гущу. Разожгла костёр. Подгребаю в него сосновый опад, сжигаю: хвоя, хворост, шишки сосновые… Сгребла мусор около избы, вокруг костра. Набралась куча. Бросила туда же смолистую сучковатую чурку. Её нереально расколоть и смоляной нельзя топить печь. – Спалишь избу…
В избе уже сумрачно. Основные запланированные на день дела переделаны. Вышла к костру, опять подгребаю граблями опад. Хвоя трещит. Чирикают птицы. Мошка у костра греется, лезет к лицу, надоедает, однако сильно не кусается. Хожу, несмотря на минусовые температуры почти раздетой, - без шапки, в жилете старом – перестаром, давно списанным сюда на житиё таёжное с села.
Подсолила уху. – Вкусно! Поела. Собачатам дала по полтора половника каши, разложив по их персональным мискам. Становится уютно, жило и в избе, и вокруг зимовья. Однако, который день занимаюсь хозделами, отдыхая. Вспомнив, положила резервное стекло на крышу. Пуля, как обычно, - копается, мышкует, а Дымка ходит деловито ожидая результатов материнского промысла и уже, не хромая. Пёс пошёл на поправку.
Захожу в избу, там копошусь делами. Вышла опять к костру, подгребаю в костёр опять опил, хвою. Села на скамейку. Дымка пришёл ко мне и уселся рядом у костра за компанию. Заметно холодает к ночи. Утром на реке появился ледок, а на склоне гривы бело – иней каждое утро. Наверху, в бору, температура утрами стабильно минус три. Значит, на реке, около минус пяти- шести. Сижу, где всегда вечером курил муж, разделывал рыбу, птичку, ошкуривал…. – занимался обычными таёжными делами. Гляжу на костёр, на подросшие кедры, на лаек, на избу – всё привычно, только мы совсем теперь одни. Муж три года назад погиб рядышком, не дошёл всего- то несколько метров до нашей избы. От грусти сложно избавиться. Внезапно в голове, в мозгу потекла тихо знакомая речь:
- Танюшка, привет!
- Привет, Володя!
- Как ты?..
- Крою тебя матом непрерывно… Злюсь, что бросил нас одних…
- Знаю…
Молчим…
- Ты где?..
- Если б знать!.. – Не знаю.
- Как там?..
- Да как и у вас, - на земле внизу…
Дымка опять подбежал, прижался к ноге, дремлет, прикрыв глаза от тепла огня костра. Пуля же, всё деловито бродит, в поисках еды, охотясь.
- …Я сплю на твоей постели…
- Знаю...
- Стараюсь не реветь…
- Знаю…
- Почему ты не дошёл до избы?..
- Да, хрен его знает!.. - упал и копец. Сам ничего не понял, что случилось со мной.
- Расскажи.
- Зачем?.. - Тебе ещё нервы трепать. Они и так у тебя поехали от всего….
- Своих видел?..
- Нет, однажды лишь виделись. Потом…
- Отца видел?..
- Нет.
- Мать?..
- Нет.
- Бабушек?..
- Нет, но голос их слышал… - успокаивали…
- Бабушку Дусю?..
- Нет, - старую, мою любимую… Она и заботилась по первОй. Помогала привыкнуть.
- Что, Лапка?.. - Не обожгись! - Глажу пса по голове, прижимаюсь лицом, обхватив друга обеими руками. Тот в ответ кладёт голову хозяйке на колени и дремлет. Глажу уши… - Шерсть Дымка приятно пахнет лесом. …Ползает по лицу мошка. Смахиваю брезгливо, - морозы, а эта кровопийца так и хочет моей кровушки попить!.. Гляжу на огонь…
- Не верится, Володя, что ты не прийдешь…
- Мне тоже. Тоскливо оттого. Но это временно…
- Кого видел там?..
- Вовку Воротняка и Сашку Борич.
- Не знала, что Вовка тоже там.
- Давно. - Забыла ты…
- Наверное.
- Сашка такой же?..
- Да. - Тот же. …Что - то про Светку говорил…
- Ты знаешь, что моя сестра ушла?...
- Да, знаю. Ну и скотина же!.. - Она так тебе пакостила. Ты и не знала. И всё верила ей.
- Я лишь в конце узнала. Да и ты тоже хорош!..
- Прости! - Было дело… - Дурак! Вот и дурил, только обратно не развернуть…
Пулька поймала рыжую мышь. Неохотно съела…
Встала, зашла в избу. Выпила кружку ухи. Поковырялась в рыбьей голове, в щучьем хвосте. – Не пошло! – сыта. Кости, остатки ухи с сухариками отдала, разделив по мискам, лайкам. Те с аппетитом проглотили, миски тщательно вымыли языками, не надо тратить воду. Раздеваюсь, залажу на постель и читаю. За окном темнеет…
Написано на основе таежного дневника на реальной основе.
Фотографии Татьяны Немшановой разных лет. В тайге Крайнего Севера Западной Сибири ХМАО Югра. Осень таёжная. Таёжная жизнь.
© Copyright: Татьяна Немшанова, 2026
Свидетельство о публикации №226042600322
Татьяна! У Вас талант коротким рассказом заставлять читателя долго думать. Конечно, если есть чем. Духовность - основа жизни, а вовсе не эта наносная пыль, от которой сегодня просто задыхаешься.И сколько любви к жизни в Ваших рассказах! Пусть народ поймёт, если чистая душа, есть жизнь. А потеря духовности - это просто крах всего.
Александр Попов 13 26.04.2026 14:40
Александр! Я прочла Ваши слова:
...охота, и прежде всего, охота с собакой - это совсем не "выслеживание, преследование с целью добычи и сама добыча диких зверей и птиц...", как означено в официальном определении. Это - единение с природой, это обитание человека в его естественной среде, это духовность и это культура. Точнее мне не сказать. И Вы всё верно поняли. Единственное, в тайге рыбалка и охота, то не хобби, не страсть, а еда.
Я также ухожу в описаниях сам процесс добычи еды, и не читаю у других. Вами всё верно понято!
Спасибо большое за понимание сути моих текстов. Они ,как и Ваши, реальность от до.
С уважением!
Татьяна Немшанова 26.04.2026 15:47
