«Дориан Грей» (2009): когда красота — страшная сила

«Здравомыслие убивает, Дориан. Быстротечность момента — это аксиома. Жизнь — это сейчас. Нет никаких „потом“. Так пусть она пылает, всегда, жарким огнём».

Продолжаем разбор британских фильмов — и сегодня я предлагаю погрузиться в экранизацию знаменитого произведения Оскара Уайльда — «Дориан Грей» (2009). Эта картина близка к классике: она бережно передаёт дух оригинала, но при этом добавляет собственные акценты, заставляющие по‑новому взглянуть на знакомый сюжет. «Молодой навсегда. Проклятый навеки» — слоган фильма.

Любопытный факт: в этом фильме собрался актёрский состав, который годом ранее блистал в картине «Лёгкое поведение» . Бен Барнс воплощает на экране заглавную роль Дориана — так же убедительно, как и его персонажа Джона Уитэкера. Колин Фёрт в роли Гарри напоминает своего героя из предыдущей ленты уровнем циничности и острот. А Пип Торренс, сыгравший ранее лорда Хёрста, здесь появляется в роли дворецкого.

В центре внимания — разрушительная сила обаяния, цена вечной молодости и то, как окружение влияет на становление личности. А в следующих публикациях я обязательно разберу ещё одну экранизацию истории о Дориане Грее — не пропустите новые материалы на канале!

Детство Дориана

— «Вот бы снова стать молодой…» — «Так в чём дело? Вы помните ошибки своей молодости?» — «Конечно, и не одну, и очень отчётливо». — «Тогда совершите их снова. Чтобы вернуть молодость, нужно лишь повторить эти глупости… Или продать свою душу».

Предыстория героя, раскрытая создателями фильма, играет важную роль. Дориан вырос без родителей, его воспитывал дед — жестокий человек, обвинявший внука в смерти матери (она скончалась при родах). Избиения и заточение на чердаке оставили глубокий след в душе мальчика. Позже символично, что именно там Дориан будет прятать свой портрет — словно наказывая самого себя. Перенесённый ужас в детстве, от нахождения там, он испытывает каждый раз, глядя на свои изменения.

Прибыв в Лондон, Дориан предстаёт наивным провинциалом: буквально через пару метров после выхода из поезда у него уже воруют деньги беспризорники. Он настолько растерян, что даже не замечает пропажи — мир большого города ошеломляет его.

Всё вокруг словно намекает, сколько здесь искушений и пороков. Мимо проходят прoститутки, а молодые парни тут же готовы предложить свои услуги — Лондон не скрывает своей изнанки, она бросается в глаза. Дориан не понимает, что происходит, не знает, как себя вести. И прежде чем он успевает опомниться, его встречает дворецкий — не даёт ему времени собраться с мыслями, подхватывает и уносит в водоворот новой жизни.

Гарри: «Он [портрет] останется таким. А вы, мистер Грей, боюсь, что нет. Со временем мать‑природа снимет шляпу перед отцом, Бэзил». Бэзил: «То, что не вечно, — имеет особую ценность». Гарри: «Чепуха, мы чахнем и покрываемся морщинами, потому что боги злы и жестоки». Дориан: «Может, и мне распять душу на дьявольском алтаре?» Гарри: «Чтобы остаться таким же? Выгодная сделка». Бэзил: «Выпьем‑ка лучше по джину». Гарри: «Все эти фокусы, долгие заклинания, книги, обтянутые кожей младенцев, огненные пентаграммы, кровь девственниц… Дориан не продал бы свою душу. Или всё‑таки продал?» Дориан: «Да».

Чистота и невинность Дориана мгновенно привлекают внимание общества — и особенно лорда Гарри. И именно эту первозданную красоту хочет запечатлеть на полотне художник Бэзил. Однако не с его руки, происходит мистика. Желание никогда не стареть, по сути, изъявляет сам Дориан — уже под влиянием идей Гарри. Так заключается сделка.

Обретённый отец

Гарри: «Ничего постыдного в удовольствиях нет. Любой мужчина хочет быть счастливым. А общество требует добродетели. Но добродетель редко счастлива. А счастье — не всегда добродетель. Вы же хотите быть добродетельным и счастливым, мистер Грей?» Дориан: «Но ведь за всё это придётся платить». Гарри: «О, она не так дорого стоит». Дориан: «Вы не так поняли, я имею в виду воздействие на душу». Гарри: «Воздействие на душу? Вот моя религия», — (выпивает стакан) — «и вот с этим глотком прямо сейчас я распял свою душу на дьявольском алтаре». Бэзил: «Тебе не найти более красноречивого знатока человеческой глупости».

Лорд Генри (Гарри) в этой версии — циничный джентльмен и тонкий провокатор. Он будто и не призывает к действию напрямую, но главный герой всё равно попадает под его влияние. И это не случайно: для Дориана Гарри становится своего рода мужской фигурой отца, которого у него никогда не было. А новый друг выглядит авторитетно, потому что он сам верен своим убеждениям (по началу) и манифестирует их в мир. Влияние Гарри на юного провинциала оказывается постепенным, но планомерным.

Всё начинается с малого: Гарри предлагает некурящему Дориану сигару, красноречиво рекламируя удовольствие от неё. Очарованный, Дориан поддаётся — и находит в этом своё очарование. Затем Гарри так же изящно «подсаживает» его на джин, убеждая, что подобным удовольствиям не стоит брезговать. Шаг за шагом, через обаяние и логичные на первый взгляд доводы, Гарри открывает Дориану мир запретных наслаждений — и вскоре в этом списке появляются дамы лёгкого поведения.

— «Курите?» — «Нет, спасибо». — «Жаль. Курение — это особый вид удовольствия. Изысканного, оставляющего лёгкий флёр неудовлетворённости».

Знаковым жестом становится подарок Гарри — именной портсигар с сигаретами, набитыми его собственным табаком. Этот предмет словно физически закрепляет влияние лорда Генри в жизни Дориана: каждый раз, доставая сигарету, герой вновь и вновь возвращается к источнику соблазна, не замечая, как безобидное поначалу увлечение превращается в зависимость.

Каждый раз Гарри действует тонко: он не принуждает, а лишь мягко направляет, позволяя Дориану думать, будто тот сам делает выбор. Эта иллюзия свободы лишь усиливает зависимость: Дориан всё больше доверяет суждениям Гарри и всё дальше отходит от своей изначальной чистоты.

Поворотный момент для Гарри наступает, когда он становится отцом и осознаёт двойные стандарты своих прежних идей. Он не может всё бросить и отправиться в путешествие с Дорианом. А позднее Гарри категорически не хочет, чтобы он связывался с его дочерью — для него это неприкосновенно. Возможно, рождение ребёнка пробуждает в нём больше морали?

Безусловная любовь

Дориан: «Любой опыт полезен». Бэзил: «Не стоит верить всему, что говорит Гарри. Он сам не верит».

Бэзил относится к Дориану с почти благоговейным восхищением, и герою нравится такая односторонняя любовь — тем более он быстро понимает, как легко её получить и от других: за него «работает» его внешность. Даже после слухов о сомнительных поступках Дориана люди продолжают им восхищаться — одновременно боятся и робеют перед силой его обаяния. Это буквально случай, когда красота — страшная сила. Можно провести параллель с историей Теда Банди, внешность которого сбивала бдительность его жертв, а в последствии — люди не верили, что он мог совершить эти преступления.

«Завидую. Нет ничего невозможного для того, кто обладает двумя привилегиями: красотой и молодостью».

Дориан легко добивается расположения любой женщины и перестаёт скрывать свои помыслы, буквально восприняв слова Гарри о том, что желания не нужно бояться. Однако сам Гарри остаётся тёмной лошадкой: так и не понятно до конца, действительно ли он толкал Дориана на то, чего боялся сам (как позже скажет ему Дориан), или вовремя остановился? Возможно, ему было просто интересно, что выйдет из этого «эксперимента», — и потому он так шокирован результатами.

Есть и вопросы к самому Дориану. Мог ли он поступить иначе? Например, отказаться от поездки в клуб перед спектаклем Сибиллы или уйти оттуда? Почему общество так холодно отреагировало на новость о его женитьбе? Считали, что холостым он нравится больше, или помолвка с актрисой как‑то его «порочила»? В последствии общество, с одной стороны, осуждало его поступки, а с другой — как будто принимало. Он являлся живым воплощением их же пороков. Все герои разврата — люди, зачастую, из его круга.

Гарри: «И как далеко зашли ваши отношения с молодой особой?» Бэзил: «Проявите уважение, дружище». Дориан: «У нас всё не так. Сибилла для меня — святыня». Гарри: «Только к святыням и стоит прикасаться. Люди боятся своих страстей». Дориан: «Я не боюсь». Гарри: «И вы боитесь. Мы воспитаны в страхе. Страхе перед Богом, а ещё хуже — перед мнением света. Самоотречение подменяет нашу сущность. Но учтите, мистер Грей, чувства, которые мы подавляем, — отравляют нас».

Дориан тяжело переживает разлад помолвки — для него это не просто формальность, а момент подлинного внутреннего кризиса. Он делится своими переживаниями с Гарри, но тот обесценивает его чувства одним небрежным броском: «Влюбитесь ещё, и ещё». И тут же, словно в подтверждение своих слов, обводит взглядом зал, полный изысканных дам, и чуть ли не с гордостью демонстрирует Дориану, как много вокруг женщин — выбирай любую.

Дориан: «Я посещал гробницы вымерших народов, от которых не осталось и следа. Я чувствую неповторимость каждого мгновения, величие жизни и её ужасные проявления — острые, как лезвие ножа. Жестокое испытание. Да, Гарри, вы научили меня, что жизнь должна пылать, как огонь. Но его свет не слепит меня, а пламя не жжёт. Это я — огонь, Гарри, я сам — огонь».

Этот жест многое говорит о мировоззрении Гарри: любовь для него — не глубокое чувство, а развлечение, череда мимолётных увлечений. Он буквально учит Дориана поверхностности, предлагая заменить искреннюю привязанность на бесконечную смену впечатлений.

Вскоре случается трагедия с Сибиллой. Потрясённый Дориан вспоминает слова деда о том, что он несёт смерть. «Я превращаю любовь — в смерть», — с ужасом осознаёт он. В этот момент герой впервые по‑настоящему сталкивается с разрушительной силой своей натуры и чувствует вину. Но Гарри вновь приводит его в чувства своей моралью и уже на следующее утро Дориан ведёт себя так, будто ничего не произошло.

Гарри: «Опыт придаёт нам сил, Дориан. Так вы должны оценивать всё происходящее. Это серьёзный опыт». Дориан: «Какое бессердечие!» Гарри: «Не бессердечие, а объективное восприятие. Возвыситься над жизненными испытаниями не всем удаётся. А чтобы управлять эмоциями, наслаждаться ими, нужно быть сильным… Вы сильный человек, Дориан, я сразу это понял».

Для Дориана это становится ещё одним шагом в сторону от прежних ценностей. Постепенно он перенимает эту философию боль и потери больше не вызывают в нём глубоких переживаний, а превращаются лишь в «опыт». Его сердце черствеет, а поступки всё чаще диктуются не чувствами, а желанием новых ощущений.

В финале Дориан пытается исправиться, но его попытки выглядят противоречиво: даже решив измениться, он снова совершает грех, вступая в добрачные отношения с дочерью Гарри. Однако он сам понимает, что дальнейшее его существование бессмысленно.

Когда б имел златые горы

Бэзил: «Хороший игрок видит границу в любой игре». Гарри и Дориан (в унисон): «Границ не существует».

Сюжет подчёркивает праздность жизни Дориана: богатство свалилось на него само собой, он ничего не заработал и, судя по всему, не стремится зарабатывать. Его вечеринки поражают размахом: музыканты, экзотические животные, десятки гостей — по современным меркам такое развлечение стоило бы целое состояние.

Однако у Дориана был талант пианиста и опыт благотворительных концертов. Почему ему не давать концерты на коммерческой основе? Ведь люди бы шли на них за его энергетикой.

Гарри: «Мой мальчик, привлекательность брака в том, что он превращает ложь в абсолютную неизбежность». Дориан: «Думаю, я более благоразумен». Гарри: «Благоразумие — это не более чем трусость. Благоразумным недоступно наслаждение. Видите, единственный способ избавиться от соблазна — отдаться ему. Всегда ищите новые ощущения, Дориан. Ничего себе не запрещайте. Никто ничего не узнает».

Кстати о музыке. Особую атмосферу создаёт музыкальное сопровождение. В основе фильма — две композиции. Первая — меланхоличная и романтическая, она словно предрекает финал, намекая на недостижимость мечты. Я бы её назвала "лейтмотивом тоски".

Вторая — вальс: томительный и страстный, он сменяется вихревой энергией в рок‑аранжировке. Я была назвала эту тему "лейтмотивом искушения". Особенно впечатляет сцена, где эстетичный обед светского общества с крупными планами бутербродов с маслом и джемом соседствует с кадрами оргии. Здесь режиссёр показывает максимально гедонистическую природу героя и сталкивает два греха — прелюбодеяние и чревоугодие. Одновременно подчёркивает двойственность мира, в котором живёт Дориан.

Выводы

«Дориан Грей» (2009) — это не просто экранизация классики, а глубокое размышление о природе красоты, соблазне вседозволенности и цене морального падения. Фильм показывает, как отсутствие любви в детстве, влияние опасного наставника и восхищение окружающих могут превратить человека в заложника собственной внешности и пороков.

Удачный подбор актёров добавляет проекту особый шарм: мы видим, как те же артисты раскрывают новые грани своего таланта в совершенно иной атмосфере. Бен Барнс убедительно передаёт трансформацию Дориана от наивного юноши до циничного прожигателя жизни. Колин Фёрт мастерски балансирует на грани провокации и самоиронии.

Бэзил: «Никакой ты не дьявол». Дориан: «Я бог».

Кстати, отмечу серую цветокоррекцию преимущественно во всём фильме — это и лондонский туман, и мрачное состояние души героя. Наиболее яркими красками отмечены все сцены удовольствий Дориана. Жёлтый шарфик Бэзила — лучик света в этом царстве порока и разврата. Как и такая же жёлтая роза из рук Дориана на его похоронах — последнее, что ассоциируется с несчастным художником.

Картина заставляет задуматься: где грань между свободой самовыражения и разложением личности? И может ли красота быть по‑настоящему страшной силой, если она лишена нравственных ориентиров?

— «Придётся привыкать, что на вас все смотрят». — «Что ж, портрет прекрасный». — «Я говорю не о портрете».

Посмотрите в карусели, как менялся портрет.

Приглашаю обсудить эти вопросы в комментариях — делитесь впечатлениями, если смотрели фильм, и пишите, какие экранизации «Дориана Грея» вы смотрели?

Статью про ещё одну экранизацию читайте здесь.

#ДорианГрей #ДорианГрей2009 #ЭкранизацияКлассики #ОскарУайльд #БенБарнс #КолинФерт #БританскоеКино #АнглийскиеФильмы #ЛёгкоеПоведение #КиноОбзор #ОсобоеМнение