🔻Мой муж стал лучшим мастером из-за молодой соседки в коротких шортах

— Ты только посмотри на него, какой стахановец выискался, — процедила я сквозь зубы, глядя, как мой Михаил с энтузиазмом, достойным олимпийского чемпиона, закидывает в багажник охапку садового инвентаря.

— Оля, ну чего ты начинаешь? — муж даже не обернулся, сосредоточенно проверяя уровень масла в машине. — Сама же ныла весь май, что сорняки выше забора, а теплица не копана. Вот я и решил: надо, значит, надо. Совесть проснулась!

— Совесть у тебя, Миша, обычно спит беспробудным сном, когда дело касается физического труда, — я сложила руки на груди. — Еще неделю назад ты кричал, что эта дача — моя личная каторга, и ты на нее «не подписывался». Что изменилось? Марс вошел в фазу трудоголизма?

— Погода наладилась, — буркнул он, пряча взгляд. — Ладно, я поехал. К вечеру полив дадут, надо успеть шланги разложить. Не жди к ужину, дел невпроворот.

— Смотри не перетрудись, «помощник» года, — бросила я вслед улетающей иномарке.

Внутри росло странное, липкое чувство.

Михаил Петрович, мой законный супруг пятидесяти двух лет от роду, всегда относился к шести соткам как к личному оскорблению.

Его максимум — пожарить шашлык под ворчание о том, что мясо в городе дешевле, чем выращенная на этих грядках редиска.

А тут — третья поездка за неделю. И это в будни!

— Алло, Людочка? — я набрала номер старой подруги. — Послушай, а наш «герой труда» случайно у вас в СНТ не завел себе какую-нибудь музу с тяпкой?

— Ой, Оль, да кто его знает, — застрекотала Люда. — Твой Миша тут мелькает постоянно. То с молотком бегает, то с бензокосой. Я думала, ты его в ежовых рукавицах держать начала.

— В ежовых, как же, — вздохнула я. — Сама гадаю, откуда ноги растут. Ладно, поеду-ка я завтра с «инспекцией». Сюрпризом.

— Правильно, дорогая. Доверяй, но шланги проверяй! — хохотнула подруга.

Следующим утром я не стала дожидаться электрички.

Вызвала такси, надела свою самую эффектную широкополую шляпу и вооружилась солнечными очками.

Наш участок встретил меня подозрительной тишиной.

Машина мужа стояла у ворот, калитка была приоткрыта.

Я вошла на цыпочках, ожидая увидеть Михаила спящим в гамаке с банкой пива.

Но нет — грядки были идеально прополоты, дорожки подметены, а теплица сияла чистотой.

Самого хозяина на горизонте не наблюдалось.

— Миша! — крикнула я, заходя в дом. — Ты где, благодетель мой?

Тишина. Только шмель гудел в кустах смородины.

Я вышла на крыльцо и прислушалась.

Со стороны соседнего участка, который года три стоял заброшенным и заросшим бурьяном, доносился бодрый стук молотка и мужской смех.

— Так-так-так, — прошептала я, направляясь к меже.

Там, за невысоким штакетником, разворачивалась идиллическая картина.

Участок через дорогу преобразился: трава скошена, старое крыльцо новенькое, блестит свежим деревом.

А на крыльце, в коротеньких шортах, едва прикрывающих то, что в нашем возрасте уже принято камуфлировать, порхала девица.

Лет тридцати, не больше. Фигурка — как из журнала, загар — как из Майами.

А рядом, в одной майке-алкоголичке, сиял мой Михаил.

Он увлеченно прибивал какую-то планку, время от времени бросая на соседку взгляды, полные щенячьего восторга.

— Михаил Петрович, ну вы просто кудесник! — пропела девица, поправляя выбившийся локон. — Я бы без вас тут до зимы ковырялась. Муж в командировке, я одна... Совсем руки опустились.

— Пустяки, Алина, — басил мой муж, расправляя плечи так, что, казалось, сейчас лопнут швы на майке. — Для хорошего человека ничего не жалко. Мы, соседи, должны друг другу помогать. Инструмент — он же мужскую руку любит!

Я кашлянула. Громко и выразительно.

Михаил подпрыгнул на месте, едва не выронив молоток на ногу.

Его лицо мгновенно сменило цвет с рабочего румянца на бледность испуганного первоклассника.

— Оля? Ты... ты как здесь? — выдавил он, судорожно пытаясь спрятать руки за спину.

— На такси, Мишенька. Решила проверить, как идет битва за урожай. Вижу, фронт работ расширился?

Девушка, которую, как выяснилось, звали Алина, обернулась.

На ее лице не было ни тени смущения — только открытая, обезоруживающая улыбка.

— Ой, вы жена Михаила Петровича? — она буквально подлетела к забору. — Здравствуйте! Очень приятно познакомиться! Вы знаете, у вас просто золото, а не муж! Такой рукастый, такой отзывчивый!

Я сняла очки, внимательно изучая «золото».

Миша стоял, уставившись в землю, и внезапно начал проявлять интерес к своим поношенным калошам.

— Да, — медленно произнесла я, — мой муж — человек редкой душевной щедрости. Особенно когда дело касается чужих заборов. Свои-то у него обычно по три года починки ждут.

— Ну что вы! — Алина, кажется, искренне не замечала моего сарказма. — Он мне столько всего переделал! И дверь смазал, и кран починил. А я ведь в этом ничего не смыслю. Пойдемте чай пить? Я как раз пирог испекла. Михаил Петрович, и вы идете, не отказывайтесь!

— Нет-нет, — быстро проговорил муж, пятясь в сторону нашего участка. — У меня там... это... огурцы не досажены. И шланги... Оля, ты иди, поговорите, а я делом займусь.

Я усмехнулась. Психологическая ловушка захлопнулась.

Миша понимал: если он сейчас пойдет пить чай, я устрою ему «сладкую жизнь» прямо при свидетельнице.

А если сбежит — у него есть шанс отделаться легким испугом.

— Пойдемте, Алина, — кивнула я. — Расскажете мне, какими еще талантами блеснул мой супруг на вашей территории.

Мы сидели на веранде. Алина оказалась вполне милой, хоть и чересчур восторженной особой.

Она щебетала о том, как они с мужем купили этот участок, как мечтают о розах и как им повезло с таким «дядей Мишей» по соседству.

— Он ведь мне даже подсказал, где лучше колодец копать, — делилась она, разливая ароматный чай. — И помог старую мебель из дома вынести. Я ему хотела денег предложить, так он чуть не обиделся! Сказал, что в нашем СНТ так не принято.

— Конечно, не принято, — подтвердила я, откусывая кусок пирога. — Михаил у нас работает за идею. И за чувство собственной значимости. Скажите, Алина, а розы вы какие планируете?

— Ой, я даже не знаю. Хотела красные, но говорят, они капризные.

— Вы записывайте, — я достала из сумки блокнот. — У меня на участке отличный сорт, приживается в любых условиях. Я вам и черенки дам, и расскажу, как подрезать. Только вот беда — муж у меня сейчас очень занят будет на нашем участке. Мы там решили баню перестраивать и сарай расширять. Так что вы, если что, лучше ко мне обращайтесь за советами. Договорились?

— Конечно! — Алина закивала. — Вы такая опытная, мне так важна помощь знающего человека!

Я просидела у нее добрый час.

Мы обсудили всё: от сортов томатов до преимуществ капельного полива.

Из-за забора доносились звуки активной деятельности — Миша, видимо, решил переделать годовой план работ за один вечер, лишь бы не пересекаться со мной наедине.

Когда я вернулась на наши законные шесть соток, участок выглядел так, будто над ним поработал десант ландшафтных дизайнеров.

Михаил, потный и взъерошенный, заканчивал красить бочку для воды.

— Оля, ну ты как? — осторожно спросил он, не оборачиваясь. — Долго вы там... секретничали.

— Прекрасно посидели, Мишенька, — я подошла к нему вплотную и поправила воротник его майки. — Алина — чудесная девушка. Очень хвалила твою «рукастость». Сказала, ты ей даже дверь в сарае починил.

— Ну, там замок заедало, — пробормотал он. — Делов на пять минут.

— Конечно-конечно. Я вот только одного не пойму. Помнишь, в прошлом сентябре я просила тебя починить наш шкаф в прихожей? Ты тогда сказал, что ты «не плотник» и у тебя «спина болит». А тут — смотри-ка, исцеление святой дачей!

— Оля, ну что ты начинаешь старое поминать? — муж наконец посмотрел на меня. — Человек новый, надо же было помочь. По-соседски.

— По-соседски, говоришь? — я прищурилась. — Ты мне вот что скажи, рыцарь без страха и упрека. Ты когда перед Алиночкой хвост распускал, ты о своей спине вспоминал? Или короткие шорты действуют лучше любого Фастум-геля?

— Да при чем тут шорты! — вспыхнул он. — Просто... ну, приятно было почувствовать, что ты что-то умеешь. Ты же меня только пилишь: «Миша, сделай то», «Миша, принеси это». А она... она просто восхищалась.

— Ах, вот оно что! — я рассмеялась. — Дефицит восхищения у нас образовался? Бедный мой, недооцененный гений молотка и пассатижей.

Михаил молчал, опустив голову. Вид у него был побитый.

— Значит так, герой-любовник недоделанный, — я сменила тон на деловой. — Слушай внимательно и запоминай. С этого момента твой энтузиазм перенаправляется строго в русло нашего хозяйства. Видишь тот угол у забора? Там нужно снести старый сарай и начать заливать фундамент под нормальный хозблок.

— Фундамент? — охнул муж. — Один?

— Почему один? Я буду рядом. Буду стоять в тени, пить квас и искренне восхищаться каждым твоим движением. Буду говорить: «Ох, какой у меня Михаил Петрович атлет! Как он ловко лопатой машет!» Тебе же это нужно было?

— Оля, ну хватит издеваться.

— Я не издеваюсь. Я предлагаю сделку. Ты становишься «рукастым мастером» исключительно для внутреннего пользования. А к соседке... к соседке ты заходить больше не будешь. Я сама ей все советы по розам передам. Я уже пообещала.

— Сама? — переспросил он с надеждой.

— Сама. Она девушка понятливая. И мужа своего очень ждет из командировки. Так что твое «шефство» закончено. Понял меня?

— Понял, — вздохнул Михаил.

— Вот и славно. А теперь бери сумки, ведро с ягодами, которое ты, я надеюсь, уже собрал, и шагом марш к машине. Домой поедем.

— Оль, а ужин?

— Ужин заслужишь, когда дома кран на кухне перестанет капать. Ты же у нас мастер — вот и докажи.

Миша послушно подхватил тяжелые сумки.

Он шел к машине, понурив плечи, и больше ни разу не взглянул в сторону соседского участка.

Я видела, как в окне дома Алины мелькнул силуэт — девушка помахала нам рукой.

Я помахала в ответ.

— Помаши и ты, Миша, — подмигнула я. — Попрощайся с «объектом вдохновения».

— Козёл ты старый, Миша! — добавила я уже тише, когда мы садились в салон. — Она тебе в дочери годится, а ты туда же — мускулами играть.

— Ну чего ты, — пробормотал он, заводя двигатель. — Я же просто...

— Я знаю, что ты «просто». Просто заскучал. Ничего, я тебе такой график работ на лето составлю — скучать будет некогда. Будешь у меня самым востребованным мужчиной на отдельно взятых шести сотках.

Машина тронулась.

Я смотрела в зеркало заднего вида на удаляющийся дачный поселок.

В измену я не верила — знала своего Мишу как облупленного.

Ему просто хотелось почувствовать себя нужным, сильным и «рукастым» в глазах кого-то, кто не знает о его лени и ворчании.

Но допускать такие «гастроли» я не собиралась.

В конце концов, мой ресурс — мои правила.

А Алине я действительно помогу с розами.

Сама. Без участия «бесплатного мастера».

— Миш, а Миш? — позвала я, когда мы выехали на трассу.

— Что? — отозвался он настороженно.

— А замок на входной двери ты всё-таки посмотри сегодня. А то вдруг я захочу тебя из дома не выпустить, а дверь не закроется?

Михаил хмыкнул и впервые за весь день улыбнулся — виновато, но тепло.

— Посмотрю, Оля. Обязательно посмотрю.

Вечер обещал быть продуктивным.

Я знала, что теперь на дачу он будет ездить только со мной.

И не потому, что я запретила, а потому, что теперь он знал: я всё вижу.

А мой взгляд для него всегда был важнее любого восхищения со стороны.

Через неделю сарай был снесен.

Миша работал молча, сосредоточенно, изредка поглядывая на соседский участок.

Но Алина больше не выходила в коротких шортах — ее муж вернулся из командировки, и теперь они вдвоем копались в своих грядках.

— Ну что, Михаил Петрович, — я подошла к нему с кружкой холодного чая. — Как успехи?

— Завтра цемент привезут, — доложил он, вытирая лоб. — Буду мешать.

— Молодец. Горжусь тобой.

Он взял кружку, жадно отпил и посмотрел на меня:

— Правда гордишься? Или опять психологические приемы?

— И то, и другое, Мишенька. И то, и другое.

Я присела на скамейку, наблюдая, как закатное солнце золотит наши сотки.

Мир и покой вернулись в наше СНТ.

А мастер... мастер теперь работал строго на благо семьи.

Как и должно быть.

А как вы считаете, стоило ли устраивать мужу такую проверку или нужно было промолчать? Как бы вы поступили на месте героини, заметив внезапный трудовой порыв супруга у чужого забора?