Когда мы с мамой выбирали платок для прощания с бабушкой, наши руки одновременно потянулись вот к этому.
Бабушка очень его любила, а мы почему-то были в полной уверенности, что это я ей его подарила - в первый год, когда мы забрали ее к себе из Саратова. Помню, покупала в магазине Павловопосадской мануфактуры.
Только когда уже отдали платок, я сообразила, что лоханулась. Память подвела. Покупала я совсем другой платок, и даже не один, но точно не этот. Ткань на ощупь другая и люрекс - совсем не павловопосадский стиль… Хотя узоры похожи.
Этот платок бабушка сама покупала еще в 80-х, японский. Винтаж, как теперь принято говорить. Нужно было его оставить на память. Но поздно об этом подумала. Хотя он был ее любимым... Наверное, все же правильно поступили. Да бабушка и так надарила мне памятных вещей. Фарфоровая супница, хрустальные фужеры, стаканы с олимпийскими мишками… я даже для них специально шкаф-витрину купила, а то хранить негде было.
Что сказать, грустно. Но бабушка прожила длинную, интересную и хорошую жизнь. Не каждому дано дожить почти до 96 лет в памяти, в окружении детей, внуков и правнуков.
А жила она хорошо. В детстве нахлебалась, конечно. Война, эвакуация, ранняя смерть матери, арест отца. Но зато потом - как сыр в масле каталась, в свое удовольствие. Дед взял ее в жены «с прицепом» и всю жизнь пахал, обеспечивал семью, любил детей - и своего, и чужого - на равных.
Бабушка была веселая и боевая. Деда не любила, но космы за него не одной сопернице повыдергала. Везде и всюду могла договориться, найти общий язык. Любила петь и плясать. Жарила самые вкусные в мире семечки и пекла самые вкусные кружевные блины. Больше всего я обожала ее вишневый компот, ледяной, прямо из холодильника, и нежные хрустящие свежепросоленные огурчики. Никто такие больше не умел.
В детстве я всегда ждала бабушку с обновками. Красное пальтишко с аппликацией-лисичкой на кармане, красивые вязаные костюмчики, велюровые платья, валяные сапожки - первое, что вспомнила из своих нарядов. Все она привозила, чемоданами, специально делая крюк на поезде через Москву.
И поезда она любила. Много лет проработала на железной дороге. Была стрелочницей, потом проводницей. Ей рассказов о пассажирах на всю жизнь потом хватило - всех разговорит, выслушает, запомнит и давай травить байки, сотканные из историй тысяч случайных попутчиков. Интересно рассказывала, где надо - с надрывом, где надо - с юмором.
С юмором вообще по жизни. И пошутить, и посмеяться. Велела нам никому не плакать, когда уйдет. Говорит: вспоминайте, какая баушка веселая была, и не вздумайте там у меня... Не дай бог! Ну мы постарались, как могли.
И бога, говорила, нет. А под конец жизни любимым собеседником ей стал батюшка, отец Павел. Павликом его звала. Он и детей своих, всех шестерых, приводил, чтобы они послушали рассказы о войне: как жили, как голодали, как ждали победы.
День Победы навсегда остался самым главным и самым любимым праздником. Чуть-чуть не дотянула в этот год. Ну ничего, теперь пойдет в Бессмертном полку, как ребенок войны, рядом с теми, кого уже нет давным-давно. А она пережила многих и многих.
Что я всегда буду помнить - ее жизнелюбие и безусловную любовь к себе. Да, то, чего мне никогда не хватало, у моей бабушки было в избытке. Себя она очень любила, ценила, холила и лелеяла. "На первом месте у меня Я, на втором - тоже Я" - цитата.
До последнего дня все нашептывала: я молодая, красивая и здоровая. И ручки свои, пухлые, кипенно-белые, все наглаживала: ох, какие ручки красивые, гладенькие, аккуратные...
Вот бы мне у нее научиться... Но мне всегда казалось, что это как-то неправильно - быть такой махровой эгоисткой. Однако же жизнь показала, что так и надо. Потому что беречь себя и ставить собственные потребности на первое место - это не эгоизм, а способ всегда оставаться в ресурсе.
А когда ты в ресурсе, это на благо не только тебе любимой, твои родные тоже в выигрыше. У счастливой, довольной, отдохнувшей женщины есть силы и на мужа, и на детей, и на самореализацию.
Моя бабушка - пример, как быть хорошей матерью, женой и бабушкой, но не чересчур, не в ущерб себе. Уметь отказать, не боясь осуждения, но не терпеть дискомфорт. Не быть удобной, не подстраиваться, оставаться собой. И ведь именно за это ее и уважали. Искали ее внимания, ценили помощь. И никому бы даже в голову не пришло попытаться сесть ей на шею или требовать жертв.
Моя мама меня воспитала по-другому. Идти на уступки, терпеть до последнего, пластаться ради семьи, себя не жалея, быть "хорошей девочкой". Потому что так было удобно. Ей - иметь тихую, безропотную, послушную дочь, мне - получать одобрение, избегать конфликтов.
Знаете, даже спасибо никто не скажет. И жертвы эти никому не нужны. Однажды вместо благодарности услышишь "тебя никто не просил"... Жаль, чтобы понять это, мне пришлось столкнуться с предательством, обесцениванием, крахом всего, что я годами выстраивала потом и кровью. И сейчас, в свои 50, я только учусь здоровому эгоизму, отстаиванию своих границ и интересов.
Насколько было бы проще, если б этому научила меня бабушка - нонконформистка и бунтарка. Ведь бабушки на то и нужны, чтобы делиться с нами своей мудростью. Увы, такой возможности у меня не было и уже не будет. Пришлось набивать свои шишки. Дорого, больно, но доходчиво.