Довольно скользкая тема
Да, прототипы – это, наверное, самое интересное для читателей, которые знакомы с тобой лично. И это самое неудобное для автора, потому что читателю хочется знать: а этот персонаж списан с реального человека? А кто это был? А он узнал себя?
У некоторых моих героев есть прототипы. Или несколько, но я почти никогда об этом не говорю по понятным причинам. Человек, который стал прообразом, конечно, не знает об этом. И я думаю, вообще не факт, что ему было бы приятно узнать, даже если герой получился хороший, но собенно если антагонист.
А бывает и так, что прототип – это я сама. Не целиком, конечно, но личное всё равно вылезает что-то – какая-то моя черта, вытащенная на свет, преувеличенная, перекрученная. Рассказывать об этом вслух — всё равно что раздеваться при большом скоплении народа. Не все готовы. Я – нет. Для примера. Мне недавно заметили, что есть, однако, тенденция в книгах: показателем мужской заботы выступает предложение взять няню. Видимо, мне очень не хватало в определенный момент.
Прототипы – костыль для первых книг
В «Семи ступенях» есть довольно-таки харизматичный герой – Влад. Тот, кто флиртует с невестой лучшего друга не потому, что она ему нужна, а потому что он не может иначе. Тот, кто проверяет границы, ломает правила и довольно улыбается при этом.
У этого персонажа есть реальный прототип. Конечно, он не точная копия. Всё гипертрофировано, заострено, доведено до нужной кондиции, но суть и некоторые проявления — от реального человека, очень обаятельного и неоднозначного.
Сейчас мы не общаемся, причём по моей инициативе. Я просто перестала отвечать на редкие сообщения. Или отвечаю, но так лаконично, что следующее приходит через пару-тройку лет. Так происходит вовсе не потому что я злюсь или он сделал мне что-то ужасное. Просто я поняла, что общение с ним меня истощает эмоционально. Он как воронка – затягивает, а потом ты остаёшься с ощущением, что потерял больше, чем получил. И это никакая не драма, не скандал, не разрыв с битьём посуды, просто для себя решение: «Нет, спасибо, не надо мне таких друзей». Без объяснений и финальных слов.
Интересно, узнал бы этот человек себя во Владе, если бы прочитал? Узнали бы общие знакомые? Или нет? Если бы он узнал, пришлось бы отвечать на всякие вопросы, а у меня нет желания объяснять, почему я его таким вижу и почему мы больше не общаемся. Но герой-то получился живым и даже привлекательным.
Тот, кто остался в прошлом, но запечатлён в тексте
У другого героя – Михаила из «Семи ступеней» тоже есть свой прототип.
И для него я тоже брала не только внешность, хотя и её. Главное, что от него осталось, это характер: надёжность, основательность, вспыльчивость. Миша у меня получился неплохим человеком. Тяжёлым иногда, неуклюжим в чувствах, но по-настоящему преданным. Он тот, кто строит дом не в переносном смысле, а в прямом и кто решает проблемы, а не создаёт их.
Знаете, такой человек, который не говорит красивых слов, но ты знаешь: если что – он будет рядом, не сбежит, не предаст, не испугается.
Я брала это из реальности, но прототипы Влада и Михаила в жизни не знакомы.
Прототип Миши – очень хороший человек. Добрый, честный, ответственный, своих не бросает. Но, как и в истории с прототипом Влада, наши пути разошлись, хоть и не по моей инициативе, а "так бывает". Интересно, если бы он прочитал книгу, узнал бы себя? Не в сюжете, конечно, а в чертах, в манере говорить, в тех мелочах, которые я подсмотрела и перенесла на страницы.
Может, да. А, может, нет. Если вдруг узнает когда-нибудь, я надеюсь, он не обидится.
На самом деле в «Семи ступенях» и в «Эхе забытых дорог» прототипы есть у многих героев – почти у всех второстепенных.
Марья – соседка-сплетница. Такая есть и в реальности. Я не преувеличивала даже почти.
Татьяна – есть, вернее, была такая знакомая. Я её даже чуть смягчила в книге, в жизни было тяжелее.
Настя – тоже срисована. Есть человек, очень похожий по характеру, по реакциям, почти не меняла.
Виктор-художник – в нём не всё, но есть многие черты одного хорошего человека, которого я знаю. Тот же взгляд на мир. Не полная копия, конечно, но что-то важное я от него взяла.
Остальные герои, если никого не забыла упомянуть, самобытны. Придуманы от начала до конца.
Знаете, почему так вышло? Это я сейчас поняла. Потому что эти две книги были моими первыми. Ещё не совсем получалось брать характеры из головы. Мне нужна была опора – некий костыль для фантазии.
Я брала реальных людей, отрезала лишнее, дорисовывала недостающее и получались живые герои. Ведь чего проще? Жизнь уже всё придумала за меня. Мне оставалось только подсмотреть и записать.
Сейчас я пишу иначе. Все дальнейшие книги — там нет реальных прототипов. Ни у главных героев, ни у второстепенных. Я уже могу выдумывать с нуля, то, что мне нужно. Делать объёмного персонажа без этого костыля. И это, наверное, признак роста. Просто первые шаги всегда опираются на что-то твёрдое, а потом уже учишься ходить сам.
Но я не стыжусь того, что подсматривала, потому что в литературе многие так делали и до меня. Реальность – отличный источник. И если ты умеешь вовремя отвернуться и не испортить – это даже не костыль, а мастерство.