26 апреля отмечается Международный день памяти о чернобыльской катастрофе, провозглашенный резолюцией Генассамблеи ООН 8 декабря 2016 года.
Ровно 40 лет прошло с момента крупнейшей в истории человечества техногенной катастрофы – взрыве на одном из реакторов Чернобыльской атомной электростанции. Ликвидировать ее последствия ехали люди из всех республик СССР, в том числе и из Казахстана. Как это было, корреспонденту Sputnik Казахстан Александру Мироглову рассказал один из участников событий.
Я был коммунистом. Приказы не обсуждались
Казахстанцу Валерию Перминову было около 30 лет, когда Советский Союз буквально содрогнулся, узнав о страшной катастрофе на Чернобыльской атомной электростанции: в ночь на 26 апреля 1986 года, с интервалом в секунды, произошли два мощных взрыва на 4-м энергоблоке. По оценкам экспертов, мощность этих взрывов была эквивалентна 300 атомным бомбам, сброшенным на Хиросиму.
С учетом масштабов катастрофы, с первых дней началась мобилизация людей на ликвидацию ее последствий. Всего в ней приняли участие более 600 тысяч человек. Из 80 ближайших к АЭС населенных пунктов эвакуировали местных жителей.
"По специальности я – строитель-энергетик. В то время работал в "Энергохимзащита" – управление по всей Средней Азии, которое подчинялось московскому объединению "Союзэнергозащита". Ездил в командировки не только по Средней Азии, но и по всему Советскому Союзу, где пуски блоков (АЭС - Sputnik) проводились", - вспоминает руководитель союза ветеранов и инвалидов Чернобыля города Алматы Валерий Перминов.
По его словам, о случившемся в ночь на 26 апреля на Чернобыльской АЭС он, как и большинство граждан страны, узнал из новостей и сразу представлял себе масштаб ЧП. А через несколько месяцев получил телеграмму о том, что на ликвидацию последствий необходимо отправлять бригаду из Казахстана, которую он и возглавил.
"Это было в августе 1986 года. Срочником я служил на атомной подводной лодке, был химиком-санинструктором. Поэтому, в принципе, сразу понял, в чем дело. Я был коммунистом и поставленные задачи не обсуждались. Мне сразу дали бригаду, и мы вылетели в Чернобыль. Уже на месте мне дали еще две бригады – из Москвы и Уфы, потому что они прибыли без ИТР-ов (инженерно-технический работник, прораб - Sputnik). А я был прорабом", - рассказывает Перминов.
В экстремальных условиях
В первые две недели бригады из Казахстана, Москвы и Уфы под руководством Валерия Перминова работали на сооружении могильника. Именно в нем впоследствии захоранивали все опасные вещества после взрыва на 4-м энергоблоке.
"Мы его сдали и перешли потом на 2-й и 3-й блоки. Тогда мне в подчинение дали взвод "партизан"* и звено срочников. Они с прибором РГБ (радиометр газов РГБ применяется для радиационного контроля воздушной среды на предприятиях, использующих радиоактивные вещества - Sputnik) проходили и смотрели, где какая загрязненность. Устраняли вот эту загрязненность, и потом делали уже свою химзащиту. Вот таким образом мы готовили станцию", - объясняет Перминов.
Забот было много, вспоминает ликвидатор аварии, а потому, даже несмотря на ограничения времени, которые были установлены для нахождения в зоне загрязнения, работать приходилось с утра до вечера.
"Как у старшего, у меня был прибор, его называли "карандаш", как мы его называли (индивидуальный дозиметр, предназначенный для измерения поглощенных доз гамма- и нейтронного излучения - Sputnik). Он до 200 миллирентген показывал. Когда я заходил на 3-й блок, он у меня уже показывал 200 миллирентген. Нам положено было работать где-то до получаса в сутки на блоке, но мы работали весь день: утром приезжали, работали. Потом на обед, нас увозили в Чернобыль. А потом снова нас на станцию", - рассказывает Валерий Перминов.
Как старшему, ему постоянно приходилось контролировать подопечных из всех своих трех бригад. Для того, чтобы не подвергать себя еще большей опасности заражения, важно было строго соблюдать правила нахождения на объекте.
"Я следил, чтобы люди ни к чему не прикасались, не сидели. Потому что, когда уже после работы идешь в мойку, там специальными растворами моешься. А когда выходишь, перед выходом стоял аппарат "Руси". Он показывал, где у тебя радиация. И, если ты посидел на пятой точке, берешь мочалку, раствор и до крови почти шоркаешь, чтобы удалить все", - вспоминает Перминов.
Радиация – невидимый враг
Спустя 40 лет после катастрофы на Чернобыльской АЭС, Валерий Перминов отмечает, что никто из ликвидаторов аварии не испытывал холодящего ужаса из-за возможных последствий, хотя страшновато все же было.
"Понимаете, здесь не было пуль. С одной стороны - страшно. С другой, ты просто не чувствуешь этой опасности. Там об этом практически не говорили. Но все, кто служил в армии, знали, потому что проходили. В школах были уроки по правилам поведения при ядерных взрывах. Это каждому давалось, как защищаться от радиации. Там, на месте, этого нам не доводили, но мы соблюдали технику безопасности, старались полностью соблюдать. И я следил за своим личным составом, потому что жизнь человека, она в приоритете в любом случае", - рассказывает Валерий.
Отдельно он отмечает и отношение государства к людям, которые откликнулись на призыв и приехали с разных концов страны, чтобы максимально быстро справиться с последствиями ЧП. Касалось это не только обеспечения всем необходимым при проведении работ, но и питания. Из-за нагрузок и вредности на работах, оно было усиленным и содержало все необходимые элементы, чтобы минимизировать угрозу заражения.
"У нас столовая была в самом городе Чернобыль. Мы завтракали. Потом нас забирали "чистые" автобусы и везли до Копачи – деревня такая. Там пересаживались на "грязные" автобусы. В них сидеть даже нельзя было. Стоя ехали. В столовой всегда был шведский стол: утром разные каши, в обед - несколько первых блюд, несколько вторых, фрукты. Вечером тоже самое. Но вечером нам давали еще по 100 грамм водки обязательно и плитку шоколада", - вспоминает Валерий Перминов.
Они уходят постепенно
Всего на работах по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС Валерий Перминов вместе со своей бригадой провел два месяца – август-сентябрь 1986 года. К слову, тогда это была общая практика для всех, не считая отдельных специалистов – через два месяца людей меняли, чтобы минимизировать риски для здоровья и жизни.
Тем не менее, говорит он, даже двух месяцев для большинства было достаточно, чтобы необратимо подорвать здоровье.
"Конечно, мы общались после. Но на сегодня, из моей бригады я почти всех похоронил. Остались я и еще двое. Один сейчас в Германии живет, второй – в России. Остальные "ушли". Кто-то потому, что не хотел в госпиталь ложится, кто-то вел неправильный образ жизни. Да и врачей – специалистов, практически нет. Есть институт радиологии в Семипалатинске. Там специалисты хорошие, оборудование. Но на мой взгляд это малоэффективно. Сложно туда попасть", - говорит Перминов.
На свое здоровье ликвидатор аварии на Чернобыльской АЭС не жалуется, хотя признает, что, периодически, "приветы" из тех далеких лет к нему "прилетают" – нет-нет, да и подскочит давление.
"Мне один мой друг – он афганец, врач посоветовал не пить таблетки. Говорит: "Посадишь себе почки, потом печень, сердце… Лучше травами лечись…". Ну, я и перешел на травы. Делаю упражнения специальные. У нас на базаре практически все травы есть. Да и сам я сейчас живу на даче. Держу кроликов, курей, питаюсь своей, чистой и натуральной пищей", - рассказывает Валерий Перминов, уверяя, что именно такой образ жизни позволяет ему не только выживать, но и вести активную жизнь.
На сегодняшний день из более чем 32 тысяч казахстанцев, принимавших участие в ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС в живых осталось около пяти тысяч.
*По приказу Минобороны СССР мужчины от 35 до 40 лет, у кого уже были семьи и как минимум двое детей, должны были отправиться на ликвидацию последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Всех, кого призывали через военкомат "из запаса", негласно называли "партизанами".
Авария на Чернобыльской АЭС
26 апреля 1986 года, в 1:23 ночи, в ходе проведения проектного испытания турбогенератора № 8 на энергоблоке № 4 Чернобыльской атомной электростанции произошел взрыв, который полностью разрушил реактор. Здание энергоблока и кровля машинного зала частично обрушились. В различных помещениях и на крыше возникло более 30 очагов пожара.
Суммарная активность веществ, выброшенных в окружающую среду, составила, по различным оценкам, до 14⋅1018 Бк (примерно 380 миллионов кюри) радиоактивных веществ, в том числе изотопов урана, плутония, иода-131, цезия-134, цезия-137, стронция-90.
Для ликвидации последствий аварии распоряжением Совета Министров СССР была создана правительственная комиссия.
Основная часть работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС была выполнена в 1986-1987 годах, в них приняли участие примерно 240 000 человек. Общее количество ликвидаторов, включая последующие годы, составило около 600 000 человек.