Рассказ девушки, которая до сих пор не может простить маму
Мне 22. Я учусь, работаю, встречаюсь с парнем. Со стороны – нормальная жизнь. Но внутри меня каждый день сидит огромный, липкий ком стыда и обиды. И я не знаю, как от него избавиться.
Речь о маме.
Её не стало, когда мне было 13. Она умерла дома, в своей комнате. Я пришла из школы, позвала её – она не ответила. Лежала на кровати, такое знакомое, спокойное лицо. Я подумала: опять «спит». Только не могла разбудить. Позвонила бабушке и сказала: «Мама спит, и я не могу её добудиться». Бабушка приехала с отцом. Дальше – скорая, врачи, их переглядывания. И слово «передозировка».
Мне было 13. Я уже знала, что такое наркотики. Знала, что мама зависима. Но я не понимала, почему другие дети в школе оскорбляли нас. Говорили: «Твоя мать – торчка, ты заразная», плевались в мою сторону. Я не понимала, почему нас сторонились соседи, почему подруги перестали приходить в гости. Ведь у нас дома было красиво, чисто, дорогая мебель. Мама всегда меня хорошо одевала – даже лучше, чем других детей. У неё была дорогая машина, она возила меня на кружки, не пропускала родительские собрания и всегда сидела в стороне как прокаженная. Она не орала на меня, как орут некоторые трезвые матери. Она была доброй. Ласковой. Любила меня.
Но она была наркоманкой.
Я долго не понимала, что это значит. Только чувствовала её странные состояния: то она весёлая и говорит без остановки, то закрывается в комнате и не выходит сутки. Я знала, что нельзя заходить, когда дверь заперта. Не потому что она злилась – потому что она «отдыхает». Я привыкла не звать её, не стучать. Просто ждать.
Когда её не стало, я не плакала сразу. Слезы пришли через неделю. А потом пришла злость. Дикая, беспомощная злость: «Почему ты? Почему не лечилась? Почему я должна была тебя хоронить в 13? Почему у всех мамы приходят на выпускной, а я должна врать, что ты уехала?»
Сейчас я живу с отцом и бабушкой. Отец – он был рядом не постоянно, но иногда приходил, гулял со мной, в чём-то участвовал. Но главной была мама. Даже такая – она была моим миром.
Я часто спрашиваю у папы и бабушки: «Почему она не лечилась? Почему она выбрала это, а не меня?» Они не знают, что ответить. Бабушка плачет, отец молчит. Никто не может мне объяснить. И я сама не могу понять: ведь она меня любила. Я знаю это наверняка. Но её любви не хватило, чтобы остановиться. Или наркотики были сильнее?
Я её не ненавижу. Я скучаю по ней. Но внутри меня – стыд. Огромный, удушающий стыд. Мне стыдно за неё. За то, какой её запомнили другие. За те пересуды. За то, что я носила её фамилию, и учителя жалеюще вздыхали. Стыдно, что я её любила, несмотря на всё. Стыдно, что иногда я злюсь на неё за то, что она умерла.
Мой парень не знает. Мы встречаемся почти год, он хороший, добрый. Он спрашивал о родителях. Я сказала: «Мамы нет, она умерла, когда я была маленькой». Он не давит. Но я чувствую, что должна как-то объяснить. И не могу. Не могу вымолвить это слово – «наркоманка». Не могу представить его лицо. Брезгливости? Жалости? Отвращения? Даже если он ничего не скажет, я не вынесу этого взгляда.
Я знаю, что мама не была «плохой». Она была больной. Зависимость – это болезнь. Но болезнь, которую она не лечила. Болезнь, которая убила её и оставила меня одну. И я злюсь на неё за это. И мне стыдно за свою злость. Потому что она ведь любила меня.
Иногда я думаю: если бы она была жестокой, пьющей, бьющей – мне было бы проще. Я могла бы ненавидеть её и не испытывать вину. Но она была хорошей матерью… кроме одного «но». И это «но» перечеркнуло всё. И я осталась со странным грузом: я не могу ни гордиться ею, ни отречься. Я просто застряла.
Я не знаю, как перестать стыдиться. Как рассказать парню. Как простить её за то, что она ушла, оставив меня одну в этом мире, таком осуждающем. Иногда мне кажется, что этот стыд – он не про маму. Он про меня. Я боюсь, что я такая же – сломанная, зависимая, только не от наркотиков, а от её отсутствия. Что я тоже не смогу быть опорой ни для кого.
Но я держусь. Хожу на учёбу. Улыбаюсь. Живу дальше. Просто иногда ночью я сажусь на кровать и шепчу в пустоту: «Мама, ну почему?»
Ответ не приходит.