–Ах, ты, мерзавка, решила поразвлечься с моим мужем, загулять?! Ну, держись, предательница! Я тебе покажу!
Катя выскочила из офиса на два часа раньше. Главный бухгалтер, Ольга Степановна, махнула рукой с видом благодетельницы: «Иди, Катюш, квартал успешно закрыли, совесть чиста, заслужила».
Обычно в такое время она бы плелась в переполненном метро, прижатая к поручню толпой, но сегодня Катя решила вызвать такси, чтобы приехать домой пораньше.
Стоял конец сентября, во дворе пахло прелой листвой и дымом. Медовое солнце заливало двор длинными тенями.
Катя представляла, как сейчас тихо откроет дверь квартиры, снимет надоевшие за день туфли, заварит крупнолистовой чай с чабрецом и приляжет на диван с недочитанным романом. Володя вернется только часа через два, не раньше.
Она забежала в супермаркет недалеко от дома, купила продукты, а потом, решив сократить путь, свернула мимо горки, на которой визжали дошкольники, и пошла вдоль линии припаркованных машин к своему подъезду.
Темно-серый «Хёндай Солярис» она заметила не сразу. Он стоял не на их привычном месте у третьего подъезда, а в «кармане» под старыми липами, почти на выезде со двора.
«Странно. Что-то рано Володя сегодня», — мелькнуло в голове у Кати, и сердце пропустило один глухой удар. Не от дурного предчувствия, а скорее от досады, что её идеальный план с книгой и диваном рушится.
Значит, Володя уже дома. Значит, сейчас начнется: «Кать, а у нас есть что-нибудь перекусить?»
Она увидела силуэт мужа в окне машины и уже хотела подойти, окликнуть его через приоткрытое стекло, шутливо постучать костяшками пальцев по крыше багажника, как стучат в дверь соседям, но вдруг замерла.
Стекло со стороны водителя было опущено ровно на ширину ладони — ровно настолько, чтобы в салон попадал свежий осенний воздух, но звуки оставались приглушенными. Катя стояла за стволом старой липы, и не могла отвести взгляд.
Володя был не один.
На пассажирском сиденье, откинувшись на подголовник, сидела женщина. Хорошо знакомая ей женщина. Она узнала эти светлые волосы, убранные в знакомую высокую прическу с легким начесом, которую Катя неоднократно сама же хвалила.
«Алён, вот как ты так укладываешь волосы, чтобы они не рассыпались к вечеру? Вроде и лаком не залито, а держится...». — «Секрет фирмы, Катюш. Расскажу как-нибудь потом».
Алёна и её муж, Саша, были хорошим знакомыми Кати и Володи. Они часто проводили время в совместных компаниях, отмечали вместе праздники, устраивали пикники.
Первое, что пришло Кате на ум - это то, что Володя, возможно, просто подвез Алёну по дружески, а сейчас они что-то обсуждают, однако она видела, что Володя и Алёна не разговаривали.
Володя сидел, чуть развернувшись корпусом, его правая рука лежала на подлокотнике коробки передач, но пальцы не касались ручки — они перебирали Алёнину прядь волос. Второй рукой он держал ее за подбородок, чуть приподняв лицо. Это был не поцелуй-прощание и не смазанный поцелуй в щеку, которым обычно обмениваются давние друзья.
Это было что-то другое. Он целовал ее медленно, с особым, тягучим наслаждением. Катя видела, как дрогнули ресницы Алёны, как она положила свою узкую ладонь с аккуратным красным маникюром на запястье её мужа.
Пакет с продуктами из супермаркета, который Катя держала в левой руке, выскользнул и глухо шлепнулся на асфальт. Она даже не посмотрела на него. Внутри что-то беззвучно оборвалось. Катя почувствовала, как в грудной клетке разрастается тупая боль.
Первым её порывом было закричать. Нет, даже завизжать, броситься к машине, вцепиться ногтями в эту Алёнину укладку и вырвать ее с корнем, а сперва разбить камнем лобовое стекло, чтобы пронзительный звук разрушил этот момент. Катя даже сделала шаг вперед, инстинктивно сжав кулаки так, что короткие ногти впились в ладони, но остановилась.
А что дальше? Она выскочит, они увидят её разгневанное, перекошенное от боли лицо. Володя выйдет из машины, виновато разводя руками, и неся какую-нибудь чушь про «это не то, что ты подумала».
Алёна будет сидеть с каменным лицом или, что еще хуже, выскочит и побежит прочь, изображая жертву. Будет скандал, крики, соседи из любопытства откроют окна.
И что в сухом остатке? Володя, может быть, повинится. А может, и нет. А Алёна... Алёна просто поедет домой к своему мужу, Саше. Зная её, она ещё расскажет ему о том, что Катя совсем слетела с катушек и ведёт себя, как неуравновешенная истеричка, устраивает скандалы на ровном месте.
Катя не знала, что же ей всё-таки лучше предпринять в такой ситуации. Она чувствовала себя униженной и преданной.
Охватившая ее ревность, была такой силы, что перед глазами поплыли красные круги, но поверх этой пелены проступило кристально четкое, ледяное осознание.
Как давно это между ними длится?
Катя вдруг вспомнила, как в прошлом месяце, они жарили мясо на дне рождении Алёниного мужа, на их дачном дворе. Володя тогда вызвался помогать Алёне резать овощи, и они о чем-то тихо шептались, загадочно поглядывая друг на друга и время от времени улыбаясь.
Катя подошла спросить у них, где штопор, и тогда они резко замолчали, а Алёна неестественно громко засмеялась: «Ой, Володька такой анекдот рассказал сейчас!»
Тогда Катя лишь пожала плечами — ладно. А ведь это был звоночек. Нет, не звоночек, колокольный набат, который она пропустила мимо ушей, потому что доверяла, доверяла ему и ей.
Потом за столом Катя и Володя бросали друг на друга странные взгляды, на их лицах играла полуулыбка, но Катя тоже отмахнулась от этого, не придала этому значения, а зря!
Получается, что к этому моменту между Алёной и Володей уже что-то было! И при этом Алёна продолжала, как прежде, беззаботно общаться с Катей, звонить ей, отравлять сообщения.
"Ах, ты лживая мерзавка, решила поразвлечься с моим мужем?! Решила загулять? Ну держись, предательница! Я тебе покажу!"– подумала Катя.
Рука сама нырнула в сумочку. Пальцы нащупали корпус смартфона. Катя сделала шаг влево, прячась за багажником соседнего внедорожника, чтобы ее не было видно в боковое зеркало «Хёндая».
Она разблокировала экран, открыла камеру и сделала серию снимков: сначала просто их профили, потом — момент, когда Володя отстраняется и смотрит на Алёну масляным взглядом, а потом она включила видео.
Запись получилась на 20 секунд. Короткий фрагмент, где Володя тянется к Алёне снова, а она, кокетливо улыбаясь, поправляет ему воротник рубашки, а потом Володя, что-то говорит ей и снова целует.
Катя снимала, задерживая дыхание. Она видела, как дергается фокус на экране, подстраиваясь под движение, и думала о том, что сейчас она — как какой-то оператор-документалист, беспристрастный свидетель катастрофы.
Потом она развернулась и на ватных ногах пошла к подъезду.
Дома было тихо. В прихожей стояли Володины тапки, которые он забыл убрать в тумбочку утром. На кухне в раковине — его чашка с засохшей кофейной гущей.
Катя не стала жалеть себя и рыдать в подушку. Вместо этого, она тщательно вымыла руки с мылом, как хирург перед операцией. Затем надела фартук, достала из холодильника продукты и стала готовить. Катя решила, что сегодня ужин у нее получится невероятно вкусным на зло всему. Уж она постарается.
Когда в замке повернулся ключ, она на секунду прикрыла глаза. Вдох - выдох. Улыбка.
— Катюш, привет! — Володя шагнул в прихожую, и теперь она почувствовала, как к привычному запаху его парфюма примешивается что-то едва уловимо сладковатое, ванильно-пудровое. Алёнины духи. — Ты уже дома, да? А я думал, ты допоздна с квартальным отчётом сидишь! Ну и запахи у нас! Что-то вкусненькое сегодня будет?
Володя поцеловал жену куда-то в область виска, стараясь не встречаться взглядом, и сразу пошел в ванную мыть руки.
Катя видела, как он вытащил из кармана телефон и, перед тем как положить на полку у зеркала, быстро смахнул какое-то уведомление.
— Я заехал сегодня в автосервис после работы, колесо заднее что-то подспустилось! — сказал он, вытирая руки полотенцем. Голос звучал слишком бодро для человека, который просто смотрел, как ему подкачивают колесо. — Резину пора менять, скоро зима.
— Садись ужинать, Володь, — Катя поставила на стол курицу в чесночный соусе, воздушное пюре и салат.
— Ого! Выглядит невероятно! — Володя взял вилку и принялся есть с аппетитом человека с кристально чистой совестью.
Катя смотрела на него, на такого родного и такого чужого человека одновременно, и понимала, что впервые за десять лет брака она не хочет ни о чем его спрашивать...
***
Утро следующего дня началось с привычной суеты. Володя, бодрый и выспавшийся, убежал на работу, пообещав купить вечером «что-нибудь вкусненькое к чаю».
Катя кивнула, поцеловала его в щёку и закрыла дверь, тяжело выдохнув. Для нее этот день обещал быть непростым.
В обеденный перерыв она не пошла в столовую с девочками из бухгалтерии. Сказала, что нужно отлучиться по делам. Она проехала пару остановок до торгового центра, где на первом этаже теснились ларьки с аксессуарами для телефонов и мелкой электроникой.
— Мне нужна самая дешевая сим-карта, — сказала она молодому парню-консультанту, – и флешка, на которую можно перекинуть информацию прямо со смартфона.
Тот лениво поковырялся в витрине и выудил стартовый пакет и usb-накопитель.
В кофейне на втором этаже торгового центра, сев за самый дальний столик лицом к стене, Катя открыла упаковку. Ее пальцы чуть подрагивали. Она вставила сим-карту в телефон, дождалась, пока телефон поймает сеть, а потом создала новый аккаунт в мессенджере с именем "Доброжедатель".
Катя набрала короткое сообщение: «Полюбуйся-ка на свою жену», добавила к сообщению фотографии и видеозапись. Потом вбила номер телефона Алёниного мужа, Саши, и занесла палец над кнопкой "Отправить".
Катя не имела ничено против Саши. Она всегда считала его хорошим парнем, немного вспыльчивым и взбалмошным, но готовым откликнуться на помощь по первому зову. Буквально на прошлой неделе он помогал им с Володей устанавливать шкаф. Они все вместе шутили и смеялись.
Катя медлила с отправкой сообщения.
Она вспомнила Сашиного сына, Пашку. Как он бегал по газону на той самой даче, запуская радиоуправляемый самолет, пока взрослые занимались своими делами.
Но перед глазами тут же всплыла картина: рука Алёны на воротнике Володиной рубашки. Эдакий хозяйский жест.
«Не я это начала», — мысленно произнесла Катя.
Она уверенно нажала кнопку. Экран моргнул: «Сообщение отправлено».
Катя подождала еще минуту и вынула симку. Она решила повременить сутки, а потом ещё раз съездить в магазин сотовой связи и попросить ее аннулировать. А сейчас она достала флешку и перекинула доказательства Алениной измены на неё со своего телефона.
***
Ударная волна от Катиных действий докатилась до их квартиры через пару-тройку дней.
Кате позвонила ее знакомая, Ира, с которой они вместе занимались йогой. Голос у Иры был заговорщицкий и слегка испуганный, такой, каким передают сомнительные или скандальные новости.
— Кать, прикинь... Тут такое случилось... У Алёнки с Сашей, кажется, всё. Развод. Говорят скандалище был ого-го! Сашка её выгоняет! Говорят, он как-то узнал о её измене. То-ли какая-то переписка, то-ли видео... Короче, Саша нашел доказательства, что она ему рога наставляла. Ипотека, доли в квартире, всё делить будут. Пашку жалко, конечно, жуть просто!
Катя слушала этот взволнованный щебет, и внутри у нее разливалось странное чувство. Не торжество. Нет. Это было чувство горького, выстраданного покоя.
Вечером того же дня Володя пришел домой белый, как мел. Даже губы были бледные.
— А ты слышала новость про Ковалёвых? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Сашка подал на развод. Из-за какой-то ерунды, кажется. Ревность взыграла.
— Да, Ира звонила, — Катя невозмутимо помешивала подливку. — Говорит, там измена. Причем доказанная, кажется...
Володя вздрогнул, как от удара током. Он подошел к окну и уставился на темнеющий двор.
–И что ты думаешь об этом? – спросил он настороженно.
–Ничего, – сказала Катя безразлично, – это их семейные дела. Не нам в них лезть. Пусть сами разбираются, кто там кому изменяет...Они взрослые люди.
— Да уж... — протянул Володя. — Знаешь, Кать... я думаю, нам не стоит сейчас с ними общаться. Ни с Алёной, ни с Сашей. Мало ли, семейные дрязги. Ещё нас втянут в эту грязь. Я на всякий случай пока заблокировал обоих. Чем дальше от такого, тем целее будем. И ты не общайся, лучше подальше от них держись...
— Конечно, Володя, — Катя разлила суп по тарелкам. — Ты абсолютно прав. Своя рубашка ближе к телу.
Володя посмотрел на неё с облегчением и даже с какой-то преданностью. Он думал, что избежал пули. Он думал, что буря пронеслась над чужим домом, чудом не задев его собственный. Он даже начал приносить Кате цветы без повода и звонить в течение дня просто так, чтобы спросить, как её дела.
Катя принимала цветы и улыбалась. Она сохранила семью. Да, это была победа с привкусом горечи, но это была победа. Только иногда по ночам, когда Володя засыпал, она думала о флешке, лежащей в коробке с ёлочными игрушками на антресоли.