Среди известных фотографий, запечатлевших образ Габдуллы Тукая, есть одна, особенно пронзительная, – поэт в Клячкинской больнице, на смертном одре. Но мало кто знает, что судьба этого кадра куда более драматична. О тех, кто был удален из снимка Иосифа Якобсона, а также об отношениях Тукая и маленького Сайдаша – в материале журнала «Казань».
Об истории снимка нам напомнил наш постоянный читатель и автор, представитель династии Ахмеровых-Сайдашевых Рустем Узбекович Ахмеров. У читателя есть возможность сравнить два изображения – изначальное, на котором Тукай в окружении друзей и современников, и его более известную версию, где он один. На первой у изголовья поэта также – Габдулла Кариев, Фатих Сайфи-Казанлы и Шигаб Ахмеров.
Вот что писал об известной версии фотоснимка Рабит Батулла: «Фото 1913 года. Тукай на смертном одре. Больница Клячкина. Через сутки Тукая не станет. Друзья решили сфотографироваться с уходящим Тукаем. Их было трое. Но безжалостная цензура и здесь сделала свое дело, все те, кто ухаживал за умирающим Тукаем, были стерты с изображения. Тукай остался один». [Батулла Р. Светоч // Казань. 2006. № 7]. О каких друзьях и какой цензуре идет речь?
В статье искусствоведа Дины Ахметовой «Габдулла Тукай и Фатих Амирхан. Двойной автопортрет» (Журнал «Казань», №12, 2021) мы читаем о том, что автором снимка был казанский фотограф Иосиф Якобсон: «Почему-то его авторство нигде не указывалось, а ведь именно он сделал самые знаковые фотографии Тукая 1912-1913 годов. Кстати, именно И. М. Якобсону выпала и нелегкая задача сфотографировать <…> умирающего поэта в клинике Г. А. Клячкина (ныне ул. Островского, 11/6)…
В апреле 1913 года фотограф сделал снимки в последний день жизни поэта, а также на смертном ложе. Друзья (друг юности по Уральску Габдулла Кариев, журналист Шихап Ахмеров (сохранена версия написания татарского имени автором), писатель и ученый Фатих Сайфи-Казанлы) решили сфотографироваться с умирающим поэтом. Однако фотография сохранилась в деформированном виде: все те, кто ухаживал за умирающим Тукаем, были вырезаны. На снимке поэт остался один.
Силуэт лежащего Г. Тукая был вырезан из общей композиции фотографии самим автором, переснят и таким возвращен в оригинальное паспарту. Первоначальный вид этого снимка сохранился, к сожалению, только в печатных изданиях (фото полностью было опубликовано в статье: Сайфи-Казанлы Ф. Онытылган документ [Яналиф. 1927. № 3. 3–5 б.])».
Рустем Узбекович рассказал, что именно его дед, Шигаб Ахмеров, организовал ту памятную фотосъемку. Однако его собственная судьба сложилась так, что имя было «вымарано» историей – Шигаб Ахмеров был репрессирован, а Фатих Сайфи-Казанлы – репрессирован и расстрелян. И по этой причине нам больше известна фотография, где Тукай запечатлен в одиночестве.
Но время расставляет все по местам. И сегодня мы расскажем о роли Шигаба Ахмерова в судьбе двух знаковых фигур татарской культуры – это Тукай и Сайдаш, но для начала напомним важные вехи его биографии.
Шигаб (Шигабутдин) Шарафутдинович Ахмеров (1882-1966) вошел в историю как педагог, просветитель, издатель, журналист, наставник и воспитатель Салиха Сайдашева. Его малая родина – деревня Новая Задоровка Буинского уезда Симбирской губернии. Образование будущий деятель татарской культуры получил в медресе города Буинска, работал муллой и учителем, преподавал татарский язык (1901-1907). После переезда в Казань в 1908-1918 годах был главным редактором издательства «Сабах», одним из организаторов Восточного клуба, в 1913-1914 годах издавал и редактировал журнал «Мәктәб» – с 1918-1919 годов он был переименован в журнал «Мәгариф», в издании которого принимал участие Галимджан Ибрагимов.
После Октябрьской революции, в 1920–1922 годы, Шигаб Ахмеров занимался общественной деятельностью – был членом правления Татсоюза, заместителем председателя правления банка «Общество взаимного кредита». Шигаб Ахмеров организовал переселение татар на правый берег Волги, благодаря чему там появились первые татарские деревни Нариман, Кызыл Байрак и другие.
В 1923 году вместе с группой интеллигентов, среди которых были Ахметгарай Хасани, Ибрагим Аитов, Ибрагим Биккулов, Махмут Будайли, Насыйх Мухтаров и другие, Шигаб Ахмеров основал товарищество под названием «Яңа китап» (Новая книга). Оно успешно начало свою работу, но его жизнь оказалась короткой. В 1929 году его деятельность была прекращена по обвинению в издании и распространении произведений «врагов народа», в частности Гаяза Исхаки.
В 1929 году Шигаба Ахмерова арестовали по доносу сельчан, якобы за то, что тот сомневался в политике коллективизации, он два года провел под арестом. В 1932 году был вновь арестован по делу «Султангалеевцев» и отправлен в пятилетнюю ссылку на Беломорканал. Реабилитировали Шигаба Ахмерова в 1959 году.
***
Уникальные свидетельства о связи трех героев эпохи содержат воспоминания Дильбар Саиновой-Ахмеровой, жены старшего сына Шигаба Ахмерова Узбека Ахмерова, которые мы подготовили для читателя. Это – отрывки ее книги «Салих Сайдашев».
Соседи по «Болгару»
Известно, что в 1907 году, по приезде в Казань (Тукай из Троицка, Ахмеров из Буинска), они волею судеб оказались в смежных номерах гостиницы «Болгар». По соседству они прожили более пяти лет. Их взаимопонимание и дружба продолжались до последних дней жизни поэта. Об этом периоде жизни Шигаб Ахмеров немногословно, но образно рассказывал на вечерах, посвященных юбилейным датам Габдуллы Тукая, и в очень метких и емких по смыслу фразах доводил до нас штрихи образа поэта.
Жизнь двух близких по духу и идеалам молодых людей, конечно, сближала их. Они часто вместе завтракали и обедали, ходили купаться, делили денежные расходы, заходили без стука каждый день друг к другу, вели беседы, споры.
Шигаб Ахмеров часто был первым слушателем и издателем новых стихов Тукая. Жизнь проходила в трудах, но друзья не чуждались и развлечений, и житейских радостей. До конца жизни Шигаб Ахмеров бережно хранил (чудом уцелевшие после его ареста) стихи Габдуллы Тукая, написанные в часы холостяцких посиделок не для печати, а для развлечения компании товарищей.
В 1912 году Шигаб Ахмеров делает предложение Амине Сайдашевой, родной сестре будущего композитора Салиха Сайдашева. Предложение это не встретило особого восторга у родственников, потому как его считали вольнодумцем – он был ярким представителем племени джадидов, свободных и прогрессивно мыслящих мусульман. Однако предложение было принято, и в 1912 году состоялась свадьба Шигаба и Амины.
Эта свадьба была примечательна уже тем, что в качестве ближайшего друга жениха приехал в дом Габдулла Тукай. Амина Сайдашева вспоминала, что гости приехали в красивом фаэтоне, одетые по моде молодежи того времени, и ей все казалось, что весь свадебный обряд чем-то отличается от принятого тогда среди татарского населения.
С этого дня Шигаб Ахмеров стал наставником будущего композитора, заменив ему отца.
Печать просвещения
К тому времени он был уже хорошо известен в общественных кругах как автор монографии «Матбугатчылык тарихы» («История книгопечатания», 1909), букварей, многих статей в журналах и газетах.
В 1907 году в качестве журналиста (корреспондента газеты «Дума» – еженедельного органа группы депутатов, назвавших себя Мусульманской трудовой партией) присутствовал на заседаниях Второй Государственной думы в Петербурге. Прошедший большую школу жизни, начиная с освоения социального уклада крестьянского хозяйства, знакомства с бытом духовного училища в Буинском медресе, которое он успешно окончил с целью стать муллой, познав на практике условия жизни и работы учителя на селе, Шигаб Ахмеров имел большой опыт работы в области татарской культуры, развитию которой посвятил свою жизнь.
Время его женитьбы совпало с периодом организации журнала «Мәктәб», где он выступал в качестве учредителя и главного редактора издания, направленного на развитие образования татарского населения. Журнал рассматривал вопросы не только учебного, но и более широкого плана, например, о мероприятиях правительства по отношению к просвещению среди мусульман, о национальном воспитании, о школьных системах старого и нового мира. В нем приводились литературные обозрения, мусульманская и немусульманская библиография и т. д.
«Проектируемый журнал предполагает выходить в свет по очень обширной программе и, несомненно, будет освещать не только вопрос школьного дела, но и отношение к школьному делу мусульманского населения. Какое направление примет журнал, сказать затруднительно, но вполне возможно, что он не будет чужд тенденциозности», – писал в своем рапорте губернатору Казанский комитет по делам печати.
Постановка в журнале вопросов такого широкого плана показывает глубину и широту мышления его редактора Шигаба Ахмерова. Знание истории магометанства и других религий, свободное владение арабским языком, толкование изречений Корана – все это сохранилось у него в активной памяти до конца жизни.
Я помню, как он цитировал из речения Корана, тут же переводил их на татарский язык, и они всегда были к месту и ко времени.
Первый номер журнала «Мәктәб» открывается стихами Габдуллы Тукая. Не исключено, что в организации журнала принимал участие и сам поэт, но это только предположения.
Источник вольнодумства
Дом часто посещали передовые люди той эпохи. Шигаб Ахмеров в своих воспоминаниях пишет: «Поскольку я работал в издательстве и моя работа состояла в том, что мне приходилось редактировать, печатать и продавать эти книги, я был тесно связан с писателями, поэтами, просветителями того времени. Почти каждый день встречались, работали. Этому способствовало и то, что моя квартира была рядом с издательством. Приходили для того, чтобы узнать состояние дел с рукописями или для просмотра корректуры. Если не заставали меня на работе, заходили домой, а иногда мы шли ко мне, чтобы отдохнуть и попить чаю». И далее: «Наш известный поэт Габдулла Тукай тоже частенько бывал у меня. Бывали у меня Г. Ибрагимов, Ф. Амирхан, Г. Кулахметов, Г. Камал и др. В то же время я был еще и членом Восточного клуба («Шәрекъ клубы»), ответственным за организацию разных вечеров, спектаклей, и поэтому был в тесной связи с актерами, певцами… Г. Кариев, Н. Сакаев и другие мастера сцены были частыми гостями в моем доме».
Помимо татарской творческой интеллигенции, Шигаб Ахмеров общался с передовыми людьми, занятыми общественно-политическими делами, судьбами татарской нации в целом. Эта сторона его жизни хорошо прослеживается в архивных материалах. Интересны в этом плане секретные донесения агентов жандармского управления в губернскую канцелярию на имя губернатора. Вот некоторые из них:
Секретно
Его превосходительству Господину Казанскому губернатору
Казанского полицеймейстера
Рапорт
В дополнение рапорта своего от 24 сего феврали за № 4312, имею представить при сем Вашему Превосходительству копию предписания от 22 марта 1913 года за № 5187 о собрании на квартире Шигабутдина Ахмерова и справку о времени учреждения за ним негласного наблюдении полиции.
Полицеймейстер Салов № 4312 24 феврали 1914 г.
Секретно
Министерство внутренних дел
Казанский Губернатор
по канцелярии
22 марта 1913 г.
№ 5187 r. Казань
Казанским Губернаторским Жандармским Управлением получены сведения, что 15 сего марта в квартире Шигабутдина Ахмерова в г. Казани собралась в гости татарская молодежь. В разговоре зашла речь о том, что в Казань может возвратиться, по окончании срока административной высылки, Мухамет-Гаяз Гилязетдинович-Исхаков, которому следует оказать нравственную и материальную поддержку, а чтобы он мог чувствовать себя в своей сфере и проявить свою деятельность, необходимо начать издание новой татарской газеты такого направлении, какое соответствовало бы желанию Исхакова. На это последовало возражение, что в нравственной поддержке Исхаков не нуждается, так как правительственные репрессии его нисколько не сломили, а оказать ему материальную поддержку действительно необходимо. Окончательно этот вопрос не решен и до приезда Исхакова оставлен открытым. Об изложенном поставляю в известность Ваше Высокоблагородие в дополнение к предписанию моему от 12 сего марта за № 4266, поручая установить за Шигабутдином Ахмеровым надлежащее наблюдение со стороны полиции. Об исполнении сего Вы имеете донести мне, а равно уведомить начальника Казанского Губернского Жандармского управления.
За столоначальника (Подпись)
Таких материалов о Шигабе Ахмерове немало в архивных документах.