Этот цикл статей - часть информационного проекта о том, как Россия справлялась с эпидемиями на протяжении трёх веков. Цель - показать, что пандемии - не "новый вызов", а повторяющийся сценарий, в котором меняются технологии, но не человеческие реакции. Страх, недоверие, поиск виноватых, героизм медиков - всё это было и при чуме, и при холере, и при коронавирусе. Таким образом, история хочет, чтобы мы поняли свои ошибки и перестали наступать на те же грабли.
Чума пришла в Россию через южные границы, из-за русско-турецкой войны (1768 - 1774). Зародившись в Молдавии, эпидемия быстро распространилась по Украине, а затем проникла в центр России. В Москву болезнь пришла вместе с вернувшимися солдатами, а также через товары и добычу. По одной из версий, источником заражения могли стать шерсть и шёлк, ввозившиеся на московские мануфактуры из Османской империи. Первые случаи чумы были зарегистрированы в ноябре 1770 года в Московском генеральном госпитале. Там умер привезённый из армии офицер, а затем лечивший его лекарь-прозектор. Впоследствии от чумы скончались 22 из 27 человек, находившихся в госпитале. Дальнейшего распространения эта вспышка не получила. Старший доктор Афанасий Шафонский первым диагностировал «моровую язву» и сообщил об этом властям.
Вторым крупным очагом распространения болезни стал Большой суконный двор в Замоскворечье. С 1 марта по 9 марта 1771 года на фабрике умерло 130 человек. После этого предприятие закрыли, а рабочих перевели за город.
К лету 1771 года эпидемия охватила всю Москву. Смертность была ужасающей: по данным историков, ежедневно умирало до 1000 человек, а общие потери достигли 150 тысяч. Больницы переполнялись, кладбища не справлялись, врачи бежали или умирали.
Власти действовали по тогдашним санитарным правилам: вводили карантин, закрывали рынки, отправляли больных в специальные "чумные дома". Вещи умерших от чумы должны были сжигаться. Эту работу поручили «мортусам» — арестантам, одетым в вощаные (навощённые) балахоны с дырами для глаз и рта. Убирая умерших с улиц и забирая покойников из домов, они подцепляли трупы специальными крюками. Московский главнокомандующий граф П.С. Салтыков предлагал Екатерине вывести всех "не служащих" в карантинные лагеря за город. Для борьбы с чумой власти также проводили обход домов и дезинфекцию дымом, уксусом и хлорной известью.
Однако в XVIII веке никто не объяснял горожанам, зачем это нужно. Люди не понимали причины болезни. Для толпы солдаты, ломающие двери и вывозящие трупы, выглядели как палачи, а не спасители. Действия врачей казались подозрительными, из-за чего распространялись слухи: "врачи травят колодцы", "власти хотят выселить всех из Москвы". Среди населения, страдавшего от чумы, голода, безработицы и произвола властей, появились призывы к выступлению и мятежу.
В это же время дворянские семейства покидали Москву – они уезжали в свои загородные имения, стремясь избежать заражения. 14 сентября, накануне бунта, уехал из Москвы и сам Салтыков.
В сентябре все больше простого народа стало стекаться к Боголюбской иконе Божьей матери, считая, что она поможет исцелиться от болезни. Чтобы избежать массового стихийного моления и предотвратить заражение через целование иконы, архиепископ Амвросий приказал запечатать киот с иконой на Варварских воротах. Опечатан был и ящик для сбора пожертвований. Горожане не выдержали - 15 сентября 1771 года начался Чумной бунт: толпа убила архиепископа, штурмовала тюрьмы, громила богадельни. Для подавления бунта пришлось использовать войска. Генерал Петр Еропкин, возглавивший город после бегства П. Салтыкова, отправил Екатерине II донесение с докладом о событиях, прося прощения за кровопролитие в Москве и обращаясь с просьбой уволить его с должности. Императрица выслала генералу приказ об увольнении с не проставленной датой, давая возможность распорядиться им самостоятельно, а также наградила 20 тысячами рублей.
Для подавления бунта в Москву был направлен Григорий Орлов с гвардией. Он за 3 дня подавил бунт силой (около 300 человек убито, сотни сосланы), а затем приступил к борьбе с эпидемией. По инициативе Г. Орлова была создана Временная санитарно-исполнительная комиссия - фактически военно-медицинская диктатура. Москву разбили на участки, каждый обходили врачи, полиция и солдаты, проводя полные осмотры жителей. Заражённые дома запирали снаружи, ставили караул. Все выезды из Москвы перекрыли кордонами (цепочками постов). Никого не выпускали без специального "чистого" свидетельства. Проводили дезинфекцию: вещи, дома, дворы жгли серой, окуривали уксусом и селитрой, бумажные ассигнации проглаживали горячими утюгами. Запретили хоронить в церковных оградах. Сделали новые кладбища за городом (например, Миусское). Выписанным из карантина предлагали материальную поддержку. На заставах за городом мужчинам платили по 15 копеек в день, а женщинам — по 10. Женатых людей, выписавшихся из больницы, награждали по 10 рублей, холостых — по 5. Эта мера стала более эффективным средством по привлечению людей в карантины и по борьбе с чумой, чем самые строгие запреты. Также были повышены жалования врачам. По воспоминаниям современников, Орлов лично обходил больницы, сопровождая врачей, и проверял качество содержания больных. Вернулись к работе городские службы, возобновились поставки в город продовольствия и питьевой воды. Эти меры стали образцом для борьбы с эпидемиями в России на следующие полвека.
Главный результат: к декабрю 1771 года смертность пошла вниз. Действия Орлова по борьбе с эпидемией и наведению порядка в Москве были высоко оценены и награждены императрицей. Граф был торжественно встречен: в Екатерининском парке в его честь возвели мраморную триумфальную арку (Орловские ворота) с надписью «Орловым от беды избавлена Москва» по проекту архитектора Антонио Ринальди. Была также отчеканена медаль, на которой были выбиты надписи: «Россия таковых сынов в себе имеет» и «За избавление Москвы от язвы в 1771 году».
Меры Орлова сработали не потому, что они объяснялись наукой (в то время ещё даже не знали ни про пути заражения, ни про возбудителя), а потому, что народ наконец увидел: власть действует последовательно, открыто и с понятной целью - остановить эпидемию. Система осмотров, карантинов и сожжение заражённого имущества перестала казаться произволом - люди начали доверять порядку, и в этом смысле комиссия Орлова показала, что власть может быть не против народа, а с ним.
Сегодня, в информационную эпоху, легко забыть, что любой карантин держится не только на законах, но и на том, насколько людям понятны действия власти. История чумы 1771 года напоминает, что страх сильнее разума, и поэтому во время эпидемии нельзя допускать панику. Когда власть действует открыто и последовательно, её меры - даже самые жесткие - не кажутся народу произволом. В состоянии отсутствия ясности, самые правильные меры могут вызвать хаос.
Но чума - только одна из эпидемий, с которой столкнулась Россия в своей истории. Уже в XIX веке Россия накроет новая волна - холера. И снова власть будут вводить карантин, и снова народ будет бунтовать, но на этот раз, бунты охватят всю Россию, от Петербурга до Астрахани. Почему холера вызвала ещё больше паники, чем чума - и как она изменила санитарную политику страны - в следующей статье.
Как вам кажется, насколько изменились карантинные меры властей по сравнению с XVIII веком?
Использованные ресурсы:
1. Аskо-Med: История эпидемий в России [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://аskо-med.ru/blоg/vаktsiny/epidemii-v-rоssii-оt-chumy-dо-kоvid-19/ - 10.10.2025
2. Материал портала «Мир 24»: Эпидемии в России [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://mir24.tv/аrticles/16405958/оt-hоlery-dо-kоrоnаvirusа-ekskurs-v-istоriyu-epidemii-v-rоssii - 10.10.2025
3. Звягинцев Е. Чума в Москве в XVII и XVIII веке // Научная библиотека Порталус [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://portalus.ru/modules/rushistory/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1192035923&archive=1450387290&start_from=&ucat=&
4. История эпидемий в России: от чумы до коронавируса / К. В. Васильев, А. М. Сегал. M.: ACT, 2021. - 320 c.