26 апреля в России отмечается День нотариата. Накануне праздника поговорили с доктором юридических наук, заведующим кафедрой гражданского процесса УрГЮУ Владимиром Владимировичем Ярковым. О работе в нотариальной сфере, Уральской школе гражданского процесса и юридическом образовании за рубежом — читайте в новом интервью Медиацентра УрГЮУ.
— Владимир Владимирович, какими были Ваши детские годы?
— Я родился в Узбекистане, в городе Термезе. Мой папа Владимир Михайлович Ярков был военным, и когда он ушел в отставку, мы переехали семьей на Урал.
— Откуда возникла идея связать свою профессиональную деятельность с юридической сферой?
— Мой папа окончил Свердловский юридический институт, он был юристом. Кроме того, мы жили в Металлургическом районе Челябинска. И буквально в десяти минутах ходьбы пешком от дома был Челябинский юридический техникум. Окончив восьмой класс, я сначала подал документы в девятый, но потом решил поступить учиться в техникум.
— В 1977 году Вы окончили Челябинский юридический техникум, затем поступили в Пермский государственный университет, и перевелись в Свердловский юридический институт. Было ли решение пойти учиться на юриста целенаправленным?
— Когда я стал учиться, то понял, что это мое. У меня всегда была тяга к таким предметам в школе, как история, литература, русский язык. Помимо этого, мне всегда нравилась аналитическая деятельность, а юриспруденция немыслима без аналитики и глубокого погружения.
— Кафедра гражданского процесса УрГЮУ считается едва ли не сильнейшей в стране. Как сложилась такая авторитетная школа?
— В первую очередь, это заслуга наших учителей, тех, кто создал школу гражданского процесса на Урале. Именно Карл Сергеевич Юдельсон воспитал целую плеяду докторов наук. Среди них, профессора кафедры Юрий Кузьмич Осипов, Владимир Михайлович Семёнов, Кузьма Иванович Комиссаров, Александр Фролович Козлов и Виталий Петрович Воложанин.
— Если сравнивать российское юридическое образование и зарубежные аналоги. В чем плюсы российского и зарубежного?
— Многое зависит от традиций и характера правовой системы страны. Например, в странах системы общего права, делается упор на изучение судебной практики, прецедентной системы. Что касается российского права, то мы делаем упор на изучение законодательства и развитие практических навыков. Плюсы нашего образования заключаются в его фундаментальности. Это изучение классических основ права, которые независимо от того, насколько меняется текущая правовая ситуация, остаются неизменными.
Я несколько десятилетий был приглашенным профессором в университете Париж Нантер во Франции. Так вот, по моему мнению, наше образование во многом выигрывает по сравнению с французским, во-первых, оно более практико-ориентированное. Во-вторых, у нас много преподавателей, которые занимаются одновременно юридической практикой, это тоже большой плюс. Там, например, нет студенческих научных кружков и недостаточно внеучебных образовательных форм. Преподаватели более дистанцированы от студентов, в отличие от нашего вуза.
— В Германии юристы сдают сложнейший государственный экзамен на выходе из вуза, и сдают его с первого раза крайне редко. В России экзамены приняты лишь на входе в некоторые профессии (судья, нотариус, адвокат). Может ли гипотетически подобный государственный экзамен в России повысить качество подготовки юристов и, например, снять вопрос адвокатской монополии, обусловленный озвучиваемыми претензиями к уровню юридических знаний некоторых представителей правового консалтинга?
— В Германии сдают даже два государственных экзамена. Первый — по окончанию юридического факультета университета. И второй, который сразу дает доступ к основным юридическим профессиям, это судья, нотариус, адвокат, налоговый консультант. И, соответственно, человек, сдавший второй государственный экзамен может свободно перемещаться между профессиями. То есть из адвоката в нотариусы, из нотариусов в судьи и так далее.
В то же время в ряде стран, в США, например, экзамен на адвоката надо сдавать в каждом штате по отдельности. То есть, если ты сдал экзамен на адвоката в штате Нью-Йорк, то ты не можешь в соседнем Нью-Джерси практиковать. Что касается нашей системы, то она обеспечивает большую специализацию. Если человек хочет стать адвокатом или нотариусом, то он движется только по этой линии. Поэтому, на самом деле, я бы сказал, что каждый способ доступа к определенной юридической профессии, хорош по-своему.
— Кафедра гражданского процесса активно сотрудничала с французскими и немецкими научно-образовательными центрами, сейчас по известным причинам это сотрудничество прекратилось. Оборвало ли это важные профессиональные контакты? Потеряют ли европейские коллеги от «научных санкций»?
— Признаюсь, география была гораздо шире, но, к сожалению, получилось так, что связи оборвали они. Например, по линии нашей кафедры была совместная магистерская программа между УрГЮУ и Галле-Виттенбергским университетом имени Мартина Лютера. Ребята один год учились у нас, а второй в Германии и получали два диплома сразу, российского и немецкого университетов. Это уникальная ситуация особенно для вуза, который находится не в Москве. Но в двадцать втором году немецкая сторона прекратила сотрудничество.
С другой стороны, есть известное сравнение о том, что в китайском языке иероглиф кризиса означает одновременно и возможность. Поэтому мы стали больше сотрудничать с коллегами из бывших стран Советского Союза.
Буквально на прошлой неделе, я был на конференции в Кыргызстане и в Ереване, в Российско-Армянском университете. Два года назад читал лекции в Гродненском университете в Белоруссии, в прошлом году был на конференции в Казахстане. Стоит отметить, что в бывших странах Советского Союза за 35 лет после распада СССР, уровень образования, законодательства и науки вырос. Поэтому нам есть чему поучиться и обменяться опытом.
— На кафедре преподаются дисциплины по энергетическим спорам, санкционному законодательству, недавно была защищена диссертация на тему санкций. Чем кафедра может помочь России в этом сложном вопросе?
— Наша задача заключается в создании доктринальной основы для того, чтобы право осваивало новые сферы экономических и политических отношений. Сейчас, например, мы в рамках Университета реализуем и прорабатываем проекты с компаниями Русал и Транснефть.
По теме антисанкционного законодательства я выступал в иностранных арбитражах, где показывал, как работает российское право, чем мы руководствуемся, когда отвечаем на их санкции, какова степень обязательности наших санкций, почему такие решения российских судов законны и обоснованны. Кроме того, молодые сотрудники нашей кафедры подготовили пособие по антисанкционному законодательству и его применению в этой области.
— Кафедра гражданского процесса — одна из востребованных среди аспирантов. В среде молодых коллег обоснованно считается, что к Вам очень сложно попасть под научное крыло. В чем секрет успеха ваших аспирантов?
— Мы стараемся принимать достойных кандидатов, привлекаем их к научным и прикладным проектам кафедры, делимся нашими широкими научными контактами в России и за рубежом, помогаем опубликовать их диссертации в виде книг, которые попадают в такие базы данных, как Консультант Плюс, Гарант. Лично я, например, всегда стараюсь дать своим аспирантам тему, в которой они смогли стать узкими специалистами, тем самым способствуя развитию новой проблематики, а ее сейчас очень много. Поэтому наша кафедра рада приветствовать всех талантливых выпускников, просьба обращаться ко мне и другим профессорам кафедры.
— Вы были президентом Нотариальной палаты Свердловской области, вице-президентом Федеральной нотариальной палаты России. Почему одной из сфер своих научных интересов Вы выбрали нотариат?
— Во-первых, нотариат — предмет кафедры гражданского процесса. А во-вторых, в начале девяностых годов, когда было довольно сложное материальное положение в вузах, почти все преподаватели стали работать на практике. Я выбрал для себя систему нотариата как наиболее близкую и понятную мне. Прошел стажировку и стал нотариусом, при этом всегда совмещал нотариат с работой в университете. В 1996 г. нотариусы избрали меня президентом Нотариальной палаты нашей области, и я выполнял эти полномочия более четверти века.
— Работа нотариуса представляется монотонной и бумажной. Тем не менее, это одна из немногих юридических профессий, где есть реальная «очередь из желающих». В чем секрет привлекательности нотариальной деятельности?
— Во-первых, я бы не сказал, что это монотонная работа, потому что возьмите современный гражданский оборот, насколько он разнообразен, какое количество новых гражданско-правовых действий, сделок появилось, меняется Гражданский кодекс. Нотариус же работает не только в сфере гражданского права, но и семейного, корпоративного, наследственного, международного частного, есть и элементы публичного права.
Во-вторых, другая причина заключается в том, что мы основываемся на принципах латинского нотариата, который основан на Numerus clausus, то есть на регулировании численности. Нотариусов не должно быть слишком мало, чтобы они не были недоступны и не слишком много, чтобы они конкурировали между собой. Поэтому Министерство юстиции утвердило определенные правила количества должностей на каждый нотариальный округ.
И наконец, нотариат предоставляет хорошие возможности для заработка. Конечно, многое зависит от того, где работает нотариус. В большом городе, где высокая деловая активность — это один вариант работы и нагрузки. В небольшом городе по-другому. Поэтому это интересная профессия, которая требует вдумчивости и хорошей самоорганизации.
— На мой взгляд, наиболее интересными и яркими явлениями в работе нотариуса, является завещание, брачный договор, раздел общего имущества супругов, потому что несет под собой некую «оценку» другой стороны, будь то уровень доверия или даже любви. Как сохранять непредвзятое отношение в таких сделках?
— Во-первых, по закону нотариус обязан быть независимым. Свою беспристрастность он обеспечивает тем, что разъясняет лицам, которые к нему обратились все последствия их шагов и возможные варианты правового решения.
Например, из практики случай - приходит человек, который хочет 99,9% имущества записать на жену, а на себя 0,1%. Мы ему объясняем, что теоретически это возможно, но практически, если это брачный договор будет оспариваться в суде, то его с самой высокой степенью вероятности признают ничтожным потому, что это совершенно неэквивалентный раздел имущества. Если у этого человека будут долги, то кредиторы могут счесть, что этим брачным договором он фактически занимается тем, что уводит свое имущество от взыскания, записав его на другого супруга.
В последние годы, мы столкнулись с таким явлением, как попытка отмывания денег через систему нотариата. Приходят к нотариусу два молодых человека, и один занимает другому, например, 30 млн рублей на целую неделю. При этом доказательств передачи денег нет, но они просят составить такой договор. Затем через неделю просят исполнительную надпись нотариуса. Тем самым нотариус легализует деньги, которые, возможно, и не фигурировали. Либо были добыты преступным путем.
Поэтому в законодательство были внесены изменения, что нотариус должен проверять денежный характер такого рода сделок. То есть должна быть некая экономическая рациональность в поведении человека.
— Нотариат часто критикуют за то, что это довольно дорогое удовольствие. А все-таки, из чего складывается эта цена?
— Полагаю, что дороговизна нотариата — это миф. Средняя стоимость услуг посредников, работающих на рынке недвижимости, составляет от 3 до 10 % от реальной суммы сделки, в то время как нотариальные тарифы (с обязательной нотариальной формой) не превышают 0,5 % с потолком 31980 руб. В этом плане нотариат при удостоверении сделок с недвижимостью более экономически эффективен для общества, чем посредники, работающие на этом рынке, поскольку работает по регулируемым тарифам. Рассказы о высоких нотариальных тарифах основаны либо на лицемерии, либо незнании.
— При этом нотариус несет ответственность всем своим имуществом.
— Может быть, это и является одной из причин. И надо иметь в виду, что нотариальная деятельность облагается соответствующими налогами.
— В одном из интервью Вы сказали: «В жизни надо учиться и работать. И, конечно, самое главное условие — наличие внутренней мотивации». В чем заключалось Ваше стремление?
— Когда я выбирал профессию, я хотел попасть именно в научную среду. В техникуме и, особенно на первых курсах университета я увидел преподавателей, их метод рассуждения, общения между собой. И мне захотелось стать частью этого мира. Помимо этого, я вырос на окраине большого города, в Металлургическом районе Челябинска. А мне всегда хотелось увидеть мир. Моя работа помогла мне в этом потому, что наука не имеет границ.
— Чем Вы занимаетесь в свободное время?
— Мы с женой иногда путешествуем, у нас есть дача. Еще я люблю читать историческую, мемуарную литературу, слушать музыку. У меня большая коллекция классики, старого рока, музыки второй половины ХХ века. И очень люблю готовить, потому что это лучший, как мне кажется, способ разгрузки головы.
— Вы уже вписали свое имя в отечественную науку, а какие дальнейшие планы?
— Это Пушкин мог сказать так о себе: «я памятник себе воздвиг нерукотворный». У нас все гораздо скромнее. Планы такие же, работать, воспитывать новую смену. Моя главная задача — сохранить и развивать вместе с моими коллегами Уральскую школу гражданского процесса, чтобы молодое поколение кафедры могло достойно поддерживать тот уровень, который был создан нашими классиками-основателями. Думаю, это будет самый лучший результат для меня, если я буду видеть, что наш «факел» горит по-прежнему на высоком уровне.
Беседовали Данил Сергеев, проректор по молодежной политике УрГЮУ и Елена Медведева, корреспондент Медиацентра
Фото предоставлены Ярковым В. В.