Прогулка с последствиями
Три дня я ревела в подушку, пока кошка смотрела на меня с немым осуждением. На четвертый я встала.
Вылила его дорогой виски в раковину и купила себе красивейшее-прекраснейшее платье, влезающее в меня как вторая кожа. «Достойно» – решила я – это не когда тихо страдаешь, а когда ты выглядишь так, будто только что сошла со страниц глянца, а его новая пассия – с рекламного листка дешевого гипермаркета.
Вечером я отправилась в самый модный бар города, куда мы с «бывшим великолепием» всегда мечтали попасть. И, о чудо, за стойкой сидел он – бармен с глазами цвета старого коньяка и улыбкой, от которой мои коленки внезапно забыли, как держать тело. Его звали Лев, что было чертовски иронично.
«Похоже, кто-то празднует свободу», – сказал он. «Мне “манхэттен со льдом”», – холодным, как сердце моего экс-супруга голосом, я сделала заказ. Я выпила залпом и выпалила всю историю, от свадебного торта до смс «прости, я встретил родственную душу». Лев слушал, кивал, а потом предложил «терапию» – авторский коктейль «Месть с цитрусовыми нотками».
Мы смеялись до хрипоты. Его пальцы, вытирая стойку, иногда касались моей руки, и каждый раз по коже пробегали искры – куда более яркие, чем от зажигалки того предателя. Когда бар опустел, он перелез через стойку с грацией большого кота и сказал: «Теперь твой ход. Что делает свободная, прекрасная женщина в три часа ночи?».
Я посмотрела на его губы, на его руки, уверенные и сильные, и поняла, что достойно – это жить. Жить так, чтобы завтра утром он, а не я, смотрел в потолок с мыслью «какого чёрта я потерял?».
Шаг к отмщению
«Жить, – выдохнула я, и слово повисло в воздухе между нами, густое и сладкое, как сироп. – А жить сейчас – значит забыть о приличиях».
Лев не заставил себя ждать. Его ладонь, теплая и шершавая от льда, коснулась моей щеки, и мир сузился до запаха цитрусов, кожи и свободы. Его поцелуй был не вопросом, а утверждением – смесь дерзости и неожиданной нежности, от которой перехватило дыхание. Я вцепилась пальцами в его черную рубашку, слыша, как где-то упал стакан, но нам было плевать. Это был первый поступок за долгое время, который не требовал одобрения или анализа.
«Мой перерыв закончился… пять минут назад», – прошептал он, касаясь губами моей шеи, и мурашки побежали ниже декольте моего алого платья. – Где предпочитает проходить терапию моя клиентка? У стойки, в подсобке или, может, в моей квартире над этим адским раем?». Его глаза блестели азартом, а рука уже скользнула к моей пояснице, прижимая так, что я почувствовала каждый мускул его тела.
Выбор без стыда
«А квартира, – вырвалось у меня, пока губы ещё жгло от его прикосновения. – Там нет ни свидетелей, ни стойки, пахнущей прокисшим кофе». Моя рука сама потянулась к воротнику его рубашки, и пуговица, со звоном ударившись о пол, стала нашей первой добычей.
Лев рассмеялся – низко, по-звериному. «Прямолинейно. Мне нравится». Он не стал ждать лифта, просто подхватил меня на руки, и я обвила его шею, зарывшись носом в впадину у ключицы. По лестнице он нёсся, будто нёс не живую женщину в вечернем платье, а лёгкий трофей. «Терапия начинается с преодоления препятствий», – проворчал он на ухо, и его дыхание обожгло кожу.
Дверь в его лофт захлопнулась, и мир отступил. Здесь пахло старыми книгами, древесиной и имбирём. Он не стал зажигать свет – только свет неона с улицы рисовал синие полосы на его скулах. «Правила сеанса: никаких имён прошлых мужей, никаких мыслей о завтрашнем отчёте», – прошептал он, медленно стягивая молнию на моём платье. Ткань, шелестя, упала к ногам. – Только сейчас. Только то, чего хочешь ты».