Яга над златом сроду не чахла. И никогда за помощь деньгами не брала. Так, услуга за услугу. Поэтому по меркам Кощея жила она неприхотливо, в безвылазной бедности. Старая, всеми ветрами побитая ступа, ветхая, солнцем вызженная одежда, из мебели — печь, из удовольствий — кот. Потому-то и была она неуязвима. Никому ничего не должна и не обязана. Свободна, одним словом. Развлечений ей и так хватало: то принцессу украдут, то царевич невыполнимые задания пытает, то щуки говорят, то волки. Всё как-то не до сокровищ. Это ж надо хранить, охранять и выгуливать. Избушка-то маленькая, на свадьбы не зовут... Боятся. Когда помощь нужна, никто её наряды не разглядывает. Уникальна она, как ни крути. Ровни ей по силе и уму нет. А что в лохмотьях, так это на руку: запачкаться не страшно, порвать не жалко. И откуда взялась в ней такая беспечность? Воистину говорят «дары природы». Зачем за дары деньги? За дары нужна благодарность. А благодарить она умела и лес, и его обитателей, и живых, и неживых. Хорошо жила Яга, радовалась малому, горя не боялась, беду обезвоживала. Как-то приблудилась в лесу овца. Большая такая овца, откормленная. И, как водится, говорящая. Да вот беда, никто не мог понять, чего она там блеет. Лесные зверушки привели овцу к избушке. Яга вышла, овцу три раза обошла, источник звука не нашла. Обошла в обратную сторону, что за напасть, есть хвост, есть пасть. Да только видно по лицу — не похожа на овцу. Тому бы руки оторвать, кто так сумел заколдовать. А овца смотрит жалостливо так, помощи просит. Не стала бы Яга Ягой, костяной ногой, если бы жалость в ней была. Но любопытство не порок, и захотелось ей узнать: за что и кто овце такой ужасный преподал урок. Не так-то просто чужие чары снять. Приготовила Яга к ночи зелье оборотное. Зажгла в черепах угольки, водой в круг полила. Запалила травы заговоренные, в бубен била, пеплом сыпала, да смогла в ту ночь овца сказать только одно слово: котелок. Котелок, котелок... Какой такой котелок. Тут светать начало. Спрятала Яга овцу в тенёк. Принесла ей водицы напиться. Сама пошла в избушку, хоть пару часиков вздремнуть. Охранять заблудшую овцу поручила коту. Кот такие задачки любил. Ветки пригнул да сверху развалился, песни петь. Уснула овца крепким сном первый раз за много времени. Снова день на убыль пошёл. Добавила Яга к своим танцам с бубнами жабьи шкурки. Всю ночь танцевала, да услышала мало — второе слово: золото. Да поди ж ты, опять рассвет. Уже легче. Котелок есть, золото есть, значит, где-то клад. А где клад, там Кощей! Тьфу, пропасть... И давно надо было плюнуть на это дело. Чары развеялись, шкура спала, и встал перед ней огромный мужик, ни жив ни мертв. Упал на колени, благодарю, говорит, бабушка, спасла ты меня, горемычного, от жизни овечьей. А клад-то я тебе покажу, да трогать его не буду. Жизнь дороже. Да на кой он мне, твой клад... Нашёл тоже бедную овечку... Что скажешь, бабушка, всё сделаю. А иди-ка ты, милок, через лес на уголок... Да помни чёрный котелок... Век не забуду, бабушка. И рванул бедолага через лес, только пятки сверкали. Хороша шкура, приговаривала Яга, большая, тёплая. Постирала, просушила, да на печь положила. Кот пришел, калачиком свернулся, песенки запел. Хорошо, благодать и Кощея не видать. А котелок с золотом потом для дела пригодился, но это уже совсем другая история.....