Макар Иванович Крылов сидел в своем кабинете на Сретенке и методично набивал трубку вишневым табаком. За окном шумела суетливая Москва, но здесь, в полумраке, царило безвременье. На массивном дубовом столе лежал раскрытый перекидной календарь.
Десятый лунный день. Символ — «Фонтан». Традиции, семья, тайные источники родословной.
Чиркнула спичка. Выпустив густое облако дыма, Крылов задумчиво коснулся шершавой страницы календаря. За тридцать лет службы он усвоил одно непреложное правило: десятые лунные сутки всегда вскрывают то, что спрятано в корнях. Это день энергии рода. День, когда вода из глубокого подземного источника пробивается на поверхность, вынося с собой не только живительную влагу, но и вековую грязь. Семья — это сила, но в мире больших денег и старых грехов кровные узы часто становятся самой надежной удавкой. Нельзя понять мотивы преступления, не раскопав семейный фундамент.
Именно поэтому Крылов решил начать день с изучения странной детали из описи украденного. Старые советские часы «Полет». Зачем Вячеславу Борисовичу, человеку, чья коллекция швейцарских хронометров стоила как небольшая яхта, понадобилось хранить в главном сейфе, рядом со смертельно опасным компроматом, потертые дедовские часы?
Ответ Макар Иванович нашел в старых милицейских архивах, куда у него до сих пор оставался неофициальный доступ. Часы принадлежали отцу Вячеслава — простому мастеру цеха на заводе ЗИЛ. В 1989 году, когда юный Слава только начинал свой путь от уличного рэкетира к статусу «Славика-Монолита», отец подарил ему этот «Полет» со словами: «Время всегда идет вперед, сынок. Главное — кем ты останешься, когда они (хронометр) остановятся». Отец умер в нищете в начале девяностых, так и не приняв «кровавых» денег сына. Эти часы были для застройщика не просто памятью. Они были его индульгенцией. Единственной вещью, связывавшей жесткого олигарха с тем честным парнем, которым он когда-то был.
Похититель забрал не просто бумаги образца 1994 года. Он забрал душу Вячеслава. Изувечил его фундамент - его уверенность, что пока "Полет" тикает время Славы-Монолита не вышло. А это означало, что бил кто-то свой. Кто-то, кто знал, куда бить.
После обеда Крылов приехал в загородную резиденцию заказчика по Новорижскому шоссе. Вячеслав Борисович настоял на встрече «в домашней обстановке» — десятый лунный день диктовал свои правила даже тем, кто о нем ничего не знал.
В просторной гостиной, обставленной с пугающей роскошью, царила тяжелая, натянутая атмосфера.
— Знакомься, Макар, — прохрипел Вячеслав, тяжело опускаясь в кресло. — Моя крепость. Моя семья.
Крылов перевел взгляд на дочь Вячеслава — Алину. Она сидела на краешке кожаного дивана: холодная, безупречно ухоженная, с идеальной осанкой потомственной аристократки. Ни одного лишнего движения, ни одной эмоции на фарфоровом лице. Глядя на нее, Макар Иванович живо вспомнил осень девяносто пятого. Тогда бушевала бандитская война, и Слава, спасая семью от киллеров ореховской группировки, спрятал жену и дочь на конспиративной даче под Мытищами. Крылов, тогда еще оперативник РУБОПа, приезжал туда. Он помнил Алину десятилетней девчонкой — в растянутом свитере, с расширенными от ужаса глазами. Она сидела в углу, вцепившись побелевшими пальцами в плюшевого медведя, и вздрагивала от каждого шороха за окном.
Теперь от той испуганной девочки не осталось и следа. Ее броня из бриллиантов и ледяного равнодушия была прочнее отцовского сейфа.
Рядом с Алиной стоял ее муж, Денис. Зять «Монолита» и по совместительству финансовый директор его строительной империи. Молодой, подтянутый, с аккуратной стрижкой из барбершопа. На нем был темно-синий костюм индивидуального пошива, который, как мысленно прикинул Крылов, стоил ровно столько же, сколько составляла его годовая полковничья пенсия.
— Рад знакомству, Макар Иванович, — Денис протянул руку. Рукопожатие было сухим и коротким. В его голосе звучала снисходительность топ-менеджера к наемному рабочему. — Вячеслав Борисович говорил, вы помогаете нам с одной деликатной проблемой.
— Пытаюсь, — ровно ответил Крылов, раскуривая трубку. Вячеслав поморщился от дыма, но промолчал. — Проблема, Денис, имеет свойство обрастать деталями.
Следующие полчаса Крылов просто наблюдал. Энергия «Фонтана» делала свое дело, выталкивая на поверхность скрытые течения. Макар Иванович видел, как Вячеслав привык отдавать приказы: грубо, не терпя возражений, в стиле «братков» из прошлого. И он видел, как на это реагирует Денис. Зять кивал, улыбался, оперировал умными терминами вроде «диверсификации активов» и «оптимизации рисков», но в его глазах плескалась тщательно скрываемая ненависть.
Денис презирал тестя. Он стыдился его бандитского прошлого, его манер, его методов. Денис был человеком новой формации, акулой в дорогом костюме, который считал, что империя должна принадлежать тем, кто умеет читать графики, а не тем, кто в девяностые закапывал конкурентов в лесу.
Алина же играла роль красивого, но безразличного буфера между двумя хищниками. Она привыкла прятаться — тогда за плюшевым медведем, теперь за статусом жены финдиректора.
Выйдя из особняка и садясь в свой старенький джип, Крылов достал блокнот. Первый психологический профиль настоящего врага был готов.
Это не внешняя угроза. Враг не носит кожаную куртку и не стреляет из тонированной «девятки». Враг умен, амбициозен и обижен. Он имеет доступ к дому и компании. Он знает о часах отца и о компромате, который может уничтожить «Славика-Монолита». Этот человек хочет не просто украсть деньги — он хочет переписать историю. Разрушить старый фундамент, чтобы на его месте построить свой.
Крылов завел мотор. Десятый лунный день дал ему воду из нужного источника. Теперь оставалось дождаться полнолуния, когда этот источник превратится в гейзер, и амбициозный зять, возомнивший себя умнее всех, совершит свою первую ошибку. Таймер продолжал тикать.
