В четвёртой книге про зомби-апокалипсис читатели вновь окунутся в мир, охваченный эпидемией. Главные герои сталкиваются с новыми вызовами и опасностями, исследуя последствия катастрофы и пытаясь выжить в изменившемся мире.
Ознакомительный фрагмент романа в жанре постапокалипсис, антиутопия, героическая и боевая фантастика, зомби-апокалипсис
Глава 1
Снег растаял быстро. Всего за неделю его смыло дождем, а еще через пару дней из-за туч вышло жаркое солнце. Все ждали весны, словно праздника. Выжившие бродяги поснимали куртки и шапки, свитера и теплые подштанники. Радовались ослепительным лучам солнца, сидя на железных рельсах, запрокинув головы назад и щуря глаза. Воздух наполнился свежестью и ароматом первых цветов. Теплый ветерок приятно обдувал их тощие от постоянного недоедания тела.
***
Серёжа открыл настежь дверь станции и подпёр её обломком старого красного кирпича. Близнецы, намотав на швабры плотные тряпки, окуная то и дело в вёдра с холодной колодезной водой, с усердием натирали бетонные полы. Маша стояла возле печи, что-то помешивала в кастрюле большой ложкой с длинной ручкой, сыпала соль и пробовала бульон на вкус.
Серёжа махал на перроне метлой, приводя в порядок бетонные плиты от бумажного и пластикового мусора, окурков и стеклянных осколков, появившихся из-под талого снега.
С боку станции из леса выбежала Катя с испуганным выражением лица и, задыхаясь, не могла произнести ни слова. Смотритель спокойным движением взял ее под руку и проводил на станцию.
— Что случилось, дорогая? — быстрым шагом подошла к девушке Маша. — Присядь на лавку, сейчас налью воды.
Катя замотала в ответ головой и, немного отдышавшись, сказала:
— Он там...
— Кто? — удивился Серёжа.
— Мужик, — продолжила Катя, взяла из рук Маши стакан с водой и жадно выпила его залпом. — Мы с сестрой собрались идти собирать еловые почки для чая, а тут он. Стоит на коленях в дальнем углу нашего лагеря и копошится в земле. Здоровый такой, я чуть штаны не намочила от неожиданности.
— Хмм... Он вас видел? — уточнил Серёжа.
— Не думаю, — вытерла рот рукой девушка и, немного подумав, добавила: — Желание завизжать, конечно, было, но мы сдержались. Отошли потихоньку. Я заперла Аньку в доме, а сама пулей сюда. Так безопасней будет, у нее же нога всё ещё ноет, хромает бедняжка.
Сашка, услышав это, бросил швабру, та упала на пол с характерным шумом удара черенка о бетон. Толкнул брата плечом в плечо и подошёл к лавке.
— Сереж, отпусти нас минут на десять, — промычал Сашка, поняв, в чем дело. — Надо проверить, что там за гость нарисовался.
Серёжа ничего братьям не ответил и, почесав небритую щёку, задал девушке ещё один вопрос:
— С оружием?
— Что, прости?
— Ну, мужик тот с оружием был?
— Знаешь, не заметила... Черт, как же это я. Рюкзак был, точно. Большой такой, к дереву прислонённый. А вот оружие не помню. Он что-то копал маленькой лопаткой с короткой ручкой, как у военных.
— Ну так что, мы сходим? — перебил девушку Сашка.
— Ваши автоматы в лагере, — ответил молодой смотритель. — Незнакомец может быть опасен.
— Да мы его швабрами прогоним, — поддержал брата Пашка. — Будет знать, как наших подруг пугать.
Катя встала и, крепко обняв Сашку, уткнулась лбом ему в грудь.
Смотритель станции зашел в свою каморку и тут же вышел из нее с ружьем в руках.
— Идем вместе, — принял решение Сергей. — Я возьму его на прицел, а вы заберете оружие, если такое имеется.
— А я? Я с вами! — всплеснула руками Маша. — Вот только патроны к ПМ сейчас найду.
Девушка убежала в каморку и, бубня себе что-то под нос, принялась искать патроны к пистолету.
— Ма-а-а-ша! — повышенным тоном произнес Серёжа. — Ты остаёшься здесь, и это не обсуждается! Бориса Валентиновича нет, и ты будешь в моё отсутствие за главную. — Парень нахмурил лицо и с раздражением добавил: — Скажи мне, пожалуйста, как давно твоё оружие разряжено? И почему патроны не хранятся в положенном месте?
Девушка высунула голову в дверной проем, грустно посмотрела на мужа и с печалью промолчала.
***
Мужчины подошли к лагерю и перелезли через деревянные слеги забора. Катя шла сзади, вопреки Сережиному приказу оставаться на станции вместе с Машей.
— В какой части периметра тот мужик? — стараясь как можно тише, спросил молодой человек.
— Там, — девушка показала рукой на дальний левый угол огороженной территории.
Сергей снял с плеча ружьё и перевёл флажок предохранителя в боевое положение. Мужчины шли тихо, мягко наступая на прошлогоднюю листву, стараясь не шуметь и не спугнуть нарушителя границ.
В углу лагеря действительно был человек. Мужчина сгрёб всю листву и сухие ветки с могилы Ю, окопал вокруг землю, придав ей вид грядки, и врыл деревянный, покрытый несколькими слоями лака крест. Теперь же он сидел на земле, уперевшись спиной в сосну, пил горячий чай из термоса и задумчиво смотрел на несколько фиолетовых цветков, прикопанных вместе с корнями у основания креста.
— Лопата? — Серёжа опустил оружие и повернулся к братьям. — Это же Антон. Живой! Я знал, что с тобой ничего не случится!
Опытный выживший услышал голоса, встал и, увидев старых друзей, широко улыбнулся, не скрывая свою радость от встречи.
***
Борис Валентинович шел вдоль железной дороги и пытался вспомнить, как далеко от станции Бякино находилось мертвое тело отца Даши. Девочка шла позади и смотрела на рюкзак на спине наставника.
— Я обещал похоронить отца, как только растает снег, — нарушил тишину мужчина. — Свое слово всегда держу, но тебе не стоит его таким видеть. Труп наверняка в ужасном состоянии. Снег растаял, и от плюсовой температуры тело, вне всякого сомнения, начало разлагаться. Его могли и вовсе сожрать дикие звери или зомби-псы, например. Уверена, что не хочешь вернуться? Обещаю сделать всё как надо.
— Я должна закаляться, дядя Боря, ты сам мне много раз говорил, — ответила без видимых эмоций девочка. — Мне необходимо через это пройти, я думаю, что надо. Это сделает меня сильней. И потом, разве может быть мертвый покойник страшнее живого?
Борис Валентинович улыбнулся и поправил лямки рюкзака на своих плечах.
— Кажется, уже рядом. Он должен быть где-то здесь.
Напарники прошли еще пару минут. Борис остановился и посмотрел вдаль, прикрыв глаза от солнца сверху ладонью.
— Так, короче, — развернулся мужчина к девочке. — Я что-то увидел. Вероятно, это он. Готова? Если что, говори, и мы тут же уйдем.
— Поняла, — тихо ответила Дарья.
Напарники двинулись дальше и подошли к смердящему, покрытому жирными мухами трупу. Мухи противно жужжали, взлетали и приземлялись на другой участок мертвого тела. Борис снял рюкзак, достал из него и повязал на лицо девочки старую, но выстиранную майку, дабы закрыть нос и рот от неприятных зловоний. Затем повторил ту же процедуру и завязал себе лицо отрезком желтой от времени марли. Надел на глаза старые пластиковые лыжные очки и на руки резиновые перчатки. Даша сняла с плеча штыковую лопату и передала мужчине. Борис Валентинович хотел нести ее сам, девочка настояла и почти силой забрала инструмент на станции.
Даша набралась смелости и посмотрела на труп отца.
— Ну как? — через какое-то время спросил Борис.
— Нормально, — спокойным голосом ответила Даша.
Наставник отошел от рельс на несколько шагов, где заканчивалась отсыпка гравием и начиналась мягкая земля. По привычке хотел поплевать на ладони для лучшего сцепления с деревянным черенком лопаты, вспомнил, что в перчатках, и непроизвольно улыбнулся.
Борис копал яму, еле слышно кряхтя и тяжело вздыхая. Земля была мягкой только на глубину полотна лопаты. Дальше шел суглинок, а после и вовсе слой коричневой глины. Наставник сильно устал и вылез попить воды. Даша спрыгнула в яму, продолжила ковырять прилипающую к лопате глиняную породу.
— Брось, мозоли натрешь, — произнес сидящий на рельсах мужчина и глотнул воду из пластиковой бутылки. — Кожа у тебя на ручках нежная. Не для таких работ. Сейчас переведу дух и продолжу.
Но девочка не успокаивалась. Даша втыкала лопату в пластичную породу и понемногу вытаскивала ее наверх.
— Дядя Боря! — радостно взвизгнула девочка. — Нам повезло! Я пробила глину, дальше идет песочек.
Борис встал, забрал у напарницы инструмент и закончил работу.
Труп Борис Валентинович стащил в могилу за ботинки. Даша отвернулась, решив пропустить этот момент. Напарник закидал грунт обратно в яму и прихлопал по краям получившийся холмик. Снял перчатки, марлю и очки, бросил на землю и поджег бензиновой зажигалкой. Затем развязал повязку из майки с Дашиного лица и так же бросил в огонь.
— Держи, — Борис протянул зажигалку с орлом на корпусе.
— Зачем это? — пожала плечами девочка.
— Эта вещь твоего отца, — объяснил наставник. — Она была при нём в тот день. На память, бери. Зажигалка теперь твоя.
***
Антон Лопатин сидел на диване в комнате отдыха и по очереди смотрел на присутствующих, не задерживая надолго взгляд на ком-то одном. Девушки стояли в стороне, немного опасаясь нового знакомого. Братья рубили дрова и разжигали огонь в камине. Днём в доме не было холодно, и очаг разжигали редко. Еду обычно готовили на костре у входа в специально отведенном под это дело месте. Но сегодня в доме гость, и Серёжа распорядился приготовить праздничный ужин прямо в комнате.
— Спасибо, что похоронили ее в периметре лагеря, — тихо произнес Антон.
— Она была членом нашей семьи, — ответил Серёжа. — Мы не могли поступить иначе.
Катя потихонечку, стараясь не привлекать к себе внимание, подошла к Сашке и шепнула ему на ухо:
— О ком это они?
— О Ю... С нами была девушка. Она погибла при защите лагеря. Я потом тебе расскажу.
Лопата достал из рюкзака термос и разлил остатки чая в две кружки.
— Помянем? — Антон протянул одну из кружек смотрителю. — Он с крепким алкоголем. Вкус странный, на любителя, но иногда себе позволяю.
Сережа молча взял кружку, встал и разом выпил содержимое. Антон также встал и повторил за Сергеем. Мужчины резко выдохнули и сели на место.
— Вот уж действительно на любителя, — кашлянул в кулак Серёжа.
— А чья там вторая могила рядом? — поинтересовался через какое-то время опытный выживший. — Кто-то еще умер?
— Николай Николаевич, — грустным голосом ответил молодой смотритель. — Ты видел его, когда был в последний раз. Веселый дед, жаль его. Мы ничего не смогли сделать. Эту зиму он не пережил.
— А от чего? Тут вроде с зомби тишина.
— Да кто его знает, — с досадой ответил парень. — Понимаешь, Антон, среди нас ведь нет медиков. Никник переночевал на станции пару ночей, играл в домино с пришедшими на ночлег бродягами, а потом слёг. В буквальном смысле... Поднялась температура, слабость во всём теле, кашель с мокротой, потливость, озноб, боль в груди и одышка. Я выделил ему двойной паёк, но дед ничего не ел. Кормили насильно, однако всё напрасно. Его моментально рвало. Пытались сбить жар таблетками, всю дежурную аптечку Николаю скормили. Дед таял на глазах и в один из дней не проснулся. Умер во сне, бедолага. Вот на этом самом диване.
Сережа показал глазами на соседний диван, стоящий у входа. Мужчины замолчали, слушали треск дров и смотрели в одну точку.
— Я вспоминаю ее каждый день, — произнес вдруг Антон. — Ложусь спать, закрываю глаза, и ее образ сам появляется в голове.
— Говорят, время лечит, — ответил Серёжа.
— Мне не дает покоя одна мысль, братка, — продолжил Лопата, поглаживая рыжую бороду. — Мог ли я ее тогда спасти? Выйди я чуть раньше из укрытия... Может, был бы шанс? Почему я не рискнул? Всегда рискую, а тут будто в ступоре. Ммм? Хочу знать твое мнение, только на чистоту, как есть, так и скажи. Я выдержу...
Серёжа немного занервничал, лицо его скривилось от нежелания отвечать на неудобные вопросы.
— Если хочешь знать мое мнение, — начал смотритель станции. — В общем, я думаю, ты бы лежал сейчас рядом с Ю. Хотя нет... Не так... Мы бы сейчас все лежали и гнили возле клуба. Никто бы нас не похоронил. Преимущество было на их стороне. Дробовик заряжен патронами с дробью, и стрелять в того подонка, приставившего нож к горлу девушки, ты не мог. Обязательно бы ее задел.
— Ну и что! — Вскочил Антон. — Пусть так! Пускай я бы умер, пусть она была бы ранена... Но жива! Понимаешь, Серёжа, жива.
— Коли пошло на то, — перебил Сергей, — то в смерти Ю виноваты все мы, а всех больше я. Именно я организовывал оборону и проворонил слежку за нами. Я приказал ей залечь на той полуразрушенной крыше столовой и совершенно не подумал убрать приставленную лестницу. Ну и в конце концов, мы тоже не вышли до последнего. Мы не солдаты, Антон, просто пытаемся всеми силами выжить.
Мужчины вновь замолчали. Катя и Аня поставили на огонь кастрюльку с водой, сели на корточки и подкидывали тоненькие щепки. Аня, почувствовав боль в голени, встала и принялась расхаживать ногу.
— Я поживу у вас, ладно? — неожиданно спросил Антон. — Недолго. Еда у меня есть, просто нужно отдохнуть в безопасности и привести в порядок мысли.
— Наш дом — твой дом, — ответил Сергей. — Располагайся на диване Николая Николаевича. Попросим братьев истопить печь в бане и принести воды. Думаю, девушки будут не против нового соседа?
— Мы не против добрых людей, Серёжа, — повернула голову Катя.
***
— Куда мы идем, дядя Боря? — спросила девочка наставника. — Почему свернули с железной дороги? Разве мы не возвращаемся на станцию?
Мужчина шел впереди и раздвигал ветви деревьев руками.
— Аккуратно, зазеваешься, и ветка может хлестануть по лицу. Не отставай, — ответил Борис Валентинович. — Ты ведь не устала?
— Нет, — ответила девочка и ускорила шаг.
— Вот и славно. До вечера времени еще много, и я решил не тратить его напрасно.
— Как это?
— Тут проход должен быть в одну деревню, — продолжил Борис. — Рёмино называется. Хочу посмотреть на нее. Николай Николаевич говорил, зомби там нет, а это значит, ресурсов в домах тоже нет. К гадалке не ходи, всё вычистили бродяги. Просто хочу посмотреть, никогда там не был. Нужно знать все поселения в округе.
— Ясно.
— Не бойся, если что, у меня автомат и несколько магазинов к нему.
— Я знаю, дядя Боря, ты учил меня их заряжать, — ответила девочка.
Даша устала и никак не хотела это показывать. Девочка решила для себя, что бы ни случилось, будет делать так, как говорит Борис. Она видела в нем защиту, опору и шанс на завтрашний день. Никак не хотела подвести или показаться неблагодарной. А еще Борис Валентинович ее каждый день кормил, и Дарья чувствовала себя обязанной, хоть мужчина даже не заикался об этом.
— Лес кончается, — не оборачиваясь, сказал наставник. — Будь начеку и сообщай мне обо всех странностях, которые заметишь.
Напарники вышли на опушку. Перед ними находилось небольшое поле, так же, как и возле Бякино, поросшее молодыми березками.
— Я думал, деревня дальше, судя по карте, — задумался мужчина. — Хмм... Всё ясно, мы срезали чуть-чуть путь. Если идти со стороны станции, дорога будет длиннее. Даша, оставь лопату тут. Заберём на обратном пути.
— Можно я с ней пойду? Мне так спокойней. Оружия ведь никакого нет. Свой охотничий нож я оставила в столе на станции.
Мужчина двинулся вперед, и девочка последовала за ним.
Деревня Рёмино была еще меньше других. С десяток покосившихся домов в один ряд. Старые ржавые крыши и трухлявые, местами упавшие заборы. Еще до эпидемии в ней жили одни старики, а половина домов и вовсе пустовала.
— Видишь что-нибудь? — спросил Борис Валентинович напарницу.
— Вроде нет никого, — ответила девочка.
— Даша, — перешёл на шёпот Борис Валентинович. — Ничего не слышишь? Прислушайся.
Борис передёрнул затвор автомата и снял с предохранителя.
— Вроде нет, — пожала плечами девочка. — А что там?
Со стороны деревенских домов доносилось еле слышное хрюканье. Звук постепенно усиливался, и, казалось, его источник приближался к напарникам.
— Теперь слышу, — занервничала Даша. — Это что, свинья? Но как?
— Скорей всего, это кабан, — Борис снял со спины рюкзак и поставил на землю. — А может, и не один. Завали мы такого, мяса хватит всем на длительное время. Можно и впрок насушить. Ты, Даш, сможешь вернуться на станцию одна? Позови близнецов, один не дотащу.
— Я тебя тут не оставлю, — возразила девочка.
Хрюканье, то и дело переходящее в визг, становилось всё громче и громче.
— Голодные, — продолжил наставник. — На огороды вышли. Старую картошку в земле рылом ищут или еще какие овощи. Девочка моя, я не охотник, но знаю, что кабаны мало чувствительны к боли и могут запросто атаковать раненые. Автоматная пуля не имеет останавливающего действия и ранит зверя навылет. Тебе лучше уйти подальше. Я рискну, просто не могу себе позволить не рисковать. Дорогое это сейчас удовольствие.
Из крайнего дома выскочила здоровая кабаниха с выводком поросят. Увидев людей, громко фыркнула несколько раз, взревела и бросилась убегать. Наставник встал на одно колено, поднял автомат на уровень плеч и, прицелившись, приготовился нажать спусковой крючок.
Даша заплакала, прыгнула на спину мужчины и попыталась его повалить на землю, вцепившись руками за шею.
Глава 2
Вечер, лагерь выживших.
Антон Лопатин прошел в комнату отдыха, вытирая по пути мокрые рыжие волосы на голове и бороду чистым махровым полотенцем.
— Ну как банька? — спросил Серёжа.
— Это лучшее, что со мной происходило за последнее время, — радостно ответил опытный выживший. — Спасибо за чистую майку, штаны и белье.
— Это братьев, они не против, — Серёжа воткнул нож в жестяную банку и только после этого увидел на ней язычок для открывания.
— Я верну, вот только свои выстираю, — Антон присел на диван. — Сегодня уже неохота.
— Трусы можешь не отдавать, — ухмыльнулся Сашка. — Считай, это подарок.
Опытный выживший улыбнулся в ответ.
На круглом столе расставлены тарелки с варёным рисом. По центру на блюдцах открытые банки с консервированной рыбой, фасолью, горохом и кукурузой. Рядом банка томатной пасты, сахарница и керамическая солонка. В котелке на огне варился заяц, попавший в силки, установленные еще Николаем Николаевичем. После его смерти и до вчерашнего дня их никто не проверял, так как срабатывали они очень редко. Близнецы случайно наткнулись на еще свежую тушку в ловушке.
— Ждем Машу и Бориса Валентиновича, — проинформировал друзей Серёжа. — Я попросил Костика присмотреть за убежищем.
— Костик? — удивлённым голосом переспросил Лопата.
— Угу, наш торговец. Я расскажу тебе позже.
— Собственный барыга, круто живете, ребята.
***
Борис встал вместе с повисшей на его спине девочкой. Мужчина крутил телом, пытался сбросить с себя девочку, но ничего не выходило.
— Даша, что с тобой? — в недоумении спросил наставник.
Мужчина бросил автомат на землю, нарочно упал на траву на бок, перевернулся и оказался сверху напарницы. Борис взял ее руки в свои и прижал к земле.
— Что происходит? Ммм? Отвечай!
— Нельзя, ее нельзя убивать, — отдышавшись, ответила девочка. — Она с детками, так нельзя, понимаешь?
— Вот оно что, — Борис Валентинович отпустил руки, встал и принялся искать свое оружие. — Пожалела, значит.
Кабаний визг и хрюканье уже слышались где-то вдалеке из леса по ту сторону деревни.
Мужчина нашел автомат, сел на траву и принялся его рассматривать. Даша подошла, присела рядом и виновато посмотрела на наставника.
— Может, не кормить тебя с недельку? — тихим голосом с досадой произнес Борис. — Поймешь тогда, наконец, как живут сейчас люди. С первого дня эпидемии ты находишься под постоянной опекой. Сначала отец недоедал, отдавал тебе часть своей пайки и даже, подумать только, собаку твою кормил. Теперь у меня на содержании.
— Я не просила меня забирать, — с обидой ответила девочка и отвернулась от наставника, скрестив на груди ручки.
— Даша, девочка моя, пора уже взрослеть, — Борис поставил автомат на предохранитель и, встав, повесил на плечо. — Это мясо могло спасти чью-то жизнь. Мы могли питаться им приличное время. Обменять, в конце концов, на медицину или другие нужные ресурсы. Да те же патроны.
— Поросята не выжили бы без мамки, — пробубнила невнятно Дарья и уже чётче добавила: — Теперь ты на меня злишься?
— Идем домой, — Борис Валентинович подал руку девочке и помог встать. — Я не могу на тебя злиться, лишь хочу, чтобы ты понимала. Так, как раньше, уже не будет никогда. Будущее без возврата. Теперь закон один: выживает сильнейший, и если ты хочешь выжить, должна быть сильной. Не только физически, но и, прежде всего, духом.
— Мы не будем смотреть дома?
— Потом вернемся, настроение пропало, — Борис надел на спину рюкзак. — Голодные кабаны что-то унюхали в огороде. Попробуем отыскать.
***
За окном темнело. Друзья зажгли три толстых свечи и поставили в центр стола. Борис Валентинович смастерил их в консервных банках. Самоделки немного коптили, но уже не так, как предыдущие варианты, и это всех вполне устраивало. За столом уместились все: две сестры, два брата, Борис Валентинович с новой молодой напарницей, смотритель станции с супругой и Антон Лопатин.
— Ну что, — встал Сергей с железной кружкой чая в руках. — Давненько мы так не собирались, друзья.
Все вдруг замолчали и внимательно посмотрели на парня.
— Поздравляю вас с наступившей весной, — продолжил Сережа. — Мы пережили очередную зиму, и я бы сказал, по нынешним меркам очень неплохо. Всё это благодаря нашей дружбе, организованности и упорному труду. Ну и, конечно, щедрости Бориса Валентиновича. Его ресурсы здорово нас выручили, и мы это не забудем.
Серёжа на несколько секунд замолчал и, опустив взгляд, продолжил:
Правда, не всем удалось дожить до тепла. Николай Николаевич... Мы сделали для него всё, что могли. Сколько деду было лет? Никто не знает? Да и ладно, — Серёжа махнул свободной рукой.
— Эта зима принесла нам и новых друзей, — взгляд смотрителя упал на девушек. — Я рад, что вы сделали правильный выбор, только нужно было нам всё рассказать сразу.
— Антон, ты наш друг, оставайся в доме столько, сколько нужно. Мы рады тебе всегда.
Серёжа хотел ещё что-то сказать, передумал и сделал большой глоток уже не горячего чая с душистыми травами. Все остальные также одновременно отпили из своих кружек и принялись жевать варёный рис.
Друзья ели не спеша. Девушки ухаживали за братьями и пытались наложить им в тарелки вкусностей из жестяных банок. Те в ответ закрывали руками свои тарелки и заботливо предлагали свою долю. Лопата это услышал и достал из стоящего рядом на полу своего рюкзака еще две банки с консервацией:
— Ешьте, сегодня всем хватит!
Даша сидела молча и не притрагивалась к еде. Через какое-то время девочка встала, подошла к дивану, где сидел Лопатин, и принялась рассматривать лежащую на спинке винтовку.
— Нравится? — обратил внимание на девочку Антон.
— Угу, — промычала Даша. — А что это у нее сверху?
— Оптический прицел, — ответил Антон. — Это самозарядная снайперская винтовка. Ты что, никогда такую не видела?
Дарья помотала головой.
— Можешь подержать, — улыбнулся Лопата. — Только аккуратно.
Даша медленно взяла винтовку в руки и повертела перед собой.
— Ну как?
— Тяжелая.
— Есть такое дело, — ответил с набитым ртом Антон. — Больше четырёх килограммов весит.
Опытный выживший дожевал рис и обратился к смотрителю:
— Кстати, Серёжа, хочу оставить её вам. Устал повсюду с собой таскать, лишний вес, знаешь ли, сказывается уже на мне. Забрал винтовку Ю на память, чтобы рядом всегда была. Теперь понял, напрасно это всё. Только душу рвёт изо дня в день. Продать не могу. Много кто упрашивал и цену нормальную предлагали. Не могу, и всё тут. Пробовал учиться стрелять — не моё это. Неудобно, что ли, как-то. Оружие поддержки, как ни крути, с таким только в группе работать. Дробовик — вот это моя тема. Позволяет маневрировать в узких пространствах. Для одиночки самое то. Как выстрелил дробью почти не целясь, так у зомби половина башки отлетела.
— Ну хорошо, — ответил Серёжа. — Подумаем, как лучше ее применить. Даю слово, не продадим, даже если умрём с голоду. Кстати о голоде... Даша, ты почему ничего не ешь?
— Дядя Боря мне запретил питаться целую неделю, — язвительным тоном ответила девочка и положила винтовку на место.
Серёжа посмотрел на Бориса Валентиновича и с нетерпением ждал его реакции.
— Ничего я не запрещал, — поперхнувшись и немного закашлявшись, ответил мужчина. — Я сказал это в сердцах, на эмоциях. Очень жаль, юная леди, что ты этого не поняла.
— Всё я поняла, — Даша подошла к наставнику сзади и похлопала ладонью по спине. — Извини. Я оставила всех нас без ценного ресурса.
— Принято, — довольным голосом ответил Борис. — И да, может, всё так и должно было случиться? Возможно, твой поступок — моя удача? Лежал бы я сейчас на траве с переломанными костями. Так что давай, не дури. Садись за стол и ешь.
***
Друзья сидели в темноте при тусклом свете свечей и слушали историю опытного выжившего. Сережа попросил рассказать его, где бывал и какая ситуация в других поселениях. Борис Валентинович пересел со стула на диван, откинулся на мягкую спинку и закрыл глаза. Катя, уступив место Борису, села на колени Сашки и легонько приобняла за шею.
— С каждым годом становится всё тяжелей и тяжелей, — сухо сказал Антон. — Ресурсы кончаются. Как вы знаете, магазины и склады давно опустошены. В частных домах рядом с большими трассами, да и не только, уже ничего съедобного либо ценного не найти. Да и у вас тут, как я посмотрю, всё вокруг облазили не по одному разу. Нормально сейчас живут те, кто скотину держит и огороды. Это только пока. Думаю, еще немного, и к ним придут. Люди напрочь звереют от голода.
Даша посмотрела на Бориса Валентиновича и тяжело вздохнула.
— К вам тоже придут, — продолжил свою мысль опытный бродяга. — Верней, к тем, кто плату берет за ночлег и торгует, не посмотрят даже на охрану.
— На станции Бякино брать нечего, — возразил Серёжа.
— Слушай, братка, я вашего Костика еще не видел, но если он занимается торговлей, то его обязательно попробуют вытрясти.
— Ну да, — ухмыльнулся молодой смотритель. — Из него вытрясешь. Кого хочешь вокруг пальца обведет.
Антон достал носовой платок и громко в него высморкался.
— Дело еще в том, Серёжа, что банды грабителей, которые вы видели до сих пор или слышали про них, это просто мелкие хулиганы по сравнению с теми, кто придет.
— Кого ты имеешь в виду? Расскажи.
Антон положил ногу на ногу, отклонился назад и продолжил свой рассказ:
— Этой зимой я много где побывал. Недавно, когда уже растаял снег, пришлось зайти и в город И.
Борис резко открыл глаза и перебил рассказчика:
— На проспекте Строителей был?
— Нет, — повернул голову Антон. — Это другая часть города, а что?
— Да нет, ничего, — Борис снова закрыл глаза и положил под затылок свои руки.
— Так вот, занесло меня туда не по собственной прихоти. Очередной заказ взял. Один торговец... Называю его торговцем, потому как продает он ресурсы со своей минимальной наценкой и на чужом горе не наживается, взвинчивая цены в несколько раз и скупая последние вещи голодных бродяг за копейки, как это делают барыги.
Главная цель заказа: добраться до города, найти по адресу дом, подняться в квартиру и убить в ней всех обращённых. Результат снять на камеру телефона. Его он мне дал с собой с полностью заряженным аккумулятором.
Борис Валентинович снова открыл глаза, в этот раз уже не перебивая.
— Я так понял, он там жил, и это его родственники, хотя... не факт. Вторая дополнительная и необязательная часть договора заключалась в том, чтобы в одной из комнат найти сейф с иностранным ружьем и патронами к нему. За это оружие шла отдельная плата, и вполне неплохая, я бы сказал. В общем, я такие заказы обычно не беру, чистое самоубийство туда идти. С торговцем мы приятельствуем, и другой работы в ближайшее время всё равно не предвиделось. Решил рискнуть, чем черт не шутит. Еще надеялся по квартирам полазить и еды какой-никакой раздобыть. Крупы там или макароны. У меня для этой цели и монтировка небольшая имеется.
Получил аванс, сделал в лесу схрон и выдвинулся в сторону города. До эпидемии в городе И я бывал несколько раз. По работе случалось приезжать. Центральные улицы мне известны, а вот окраины... Хорошо карту заказчик дал. Без нее объясняй не объясняй, всё равно не нашел бы нужный адрес.
О существовании нескольких группировок в городе я слышал от старых бродяг. На что надеялся? Не знаю... На русский авось, скорей всего.
— А много ли ты попросил за успокоение мертвечины? — поинтересовался вдруг Борис Валентинович.
— Много, Борис, — Антона раздражало такое перебивание, виду он не подал, лишь спокойным голосом добавил: — Цену я не назначал. Торговец предложил сам, и она оказалась куда больше, чем если бы я попросил.
Еще одна причина моего согласия — это зима. Зомби после зимних холодов еще не отошли, еле двигаются и предпочитают стоять в «спячке». Энергию берегут, что ли? Кто их разберёт? Если рядом пройдешь, то бросятся обязательно, а так — как в сонном царстве.
Крутил-вертел карту и решил заходить в город не с главной дороги и не с железнодорожного вокзала. Через реку махнуть... А что? На одном из участков, ровно там, где ближе всего к нужной мне улице, проходила через реку толстая труба. Уж не знаю, для чего она нужна, но проложена над водой на железных опорах. Самое интересное, рядом с ней железная дорожка из приваренных к уголкам прутьев. Не для простых граждан, скорей всего, для обслуживающих специалистов. На деле же опоры, каркас и «дорожка», конечно, местами сгнили от времени. Ржавая конструкция шаталась, и прутьев в нескольких местах не хватало. Добравшись до берега, план менять я не стал. Изначально думал вообще по самой трубе карабкаться. Она, в отличие от других железных элементов, выкрашена жёлтой краской и не имела следов ржавчины. Лишь нацарапанная, вероятно, гвоздём надпись ровно на середине трубы «Жанна + Сергей = любовь», сделанная когда-то давно влюблённой парочкой.
Аня встала, подошла к Пашке сзади и, немного нагнувшись, обняла, положив голову ему на плечо.
На окраине, как обычно бывает в таких городах, находился частный сектор, — продолжил Антон Лопатин свой рассказ. — Старые бревенчатые дома вперемешку с дорогими кирпичными коттеджами. Нужно было пройти несколько таких улиц, и я не знал, что меня там ждет.
В общем, дошел я до середины трубы, а сам всё в бинокль посматривал на тот берег. Тихо, даже странно, что тихо. Вот бродило бы там хоть парочка зомби, мне бы спокойней было. Или банда какая сидела у костра. А тут тишина... Даже птицы не летали. Полез дальше, рюкзак хоть я и порядком разгрузил в схроне в лесу, еду, воду и кое-что ценное всё равно с собой взял. На откуп, вдруг прокатит, коли местная группировка докопается. Оружие заряженное висело на груди, ноги дрожали в такт с шатающимися опорами, и руки бордовые от прикосновений к холодному железу начинали меня беспокоить. Угу, сверху кисти, как у покойника, а ладони красно-коричневые от ржавчины.
Добрался до берега и не мог решиться спрыгнуть вниз. Не нравилось мне это затишье. Долго всматривался в дома и, наконец, спустился.
Шел в горку по асфальтированной пешеходной дорожке, стараясь не шуметь и даже не топать. Слева и справа дорогу пересекали узкие улочки, каждый раз я высматривал в них людей или зомби и, никого не обнаружив, двигался дальше.
Пройдя примерно половину пути до автомобильной дороги, я решил отдохнуть. Снял со спины рюкзак и перекинул через деревянный сплошной забор. Вместо звука падения услышал чей-то голос:
— Ай!
Оторопев, я прижался спиной к зеленым доскам забора и крепко сжал в руках дробовик. В любой другой раз убежал бы, не задумываясь и не оборачиваясь. Сейчас же важна была моя ноша, да и, по правде сказать, «Ай!» этот был сказан как-то испуганно и старческим сиплым голосом.
«Ну и что я, с дедом что ли не справлюсь?» — подумал я.
Хотя, знаете, знавал я одного деда. Молодым фору даст. Короче, присел спиной к забору и смотрел вверх. Через короткий промежуток времени на верхней части ограждения появилась сначала одна волосатая рука, а затем и вторая. Я притих... Тут и голова показалась. Действительно дедушка. Седой, длинноволосый, с косматой бородой. На бомжа сильно похож. Увидел меня и назад дернулся. Спрятался, значит. Через минуту услышал:
— Проваливай, мне проблемы не нужны.
— Рюкзак верни, и больше меня не увидишь.
— Я его и не брал, — ответил дед. — Сам в меня запулил. Сижу в кустах, нужду справляю, а тут по башке как прилетит.
— Понятно, — ответил я. — Кидай обратно, да я пошел.
— Шутишь, что ли? У меня сил не хватит, годы уже не молодые. Лезь сюда и забирай.
Антон Лопатин посмотрел на слушателей и увидел, что все они внимательно смотрят ему в глаза.
— Что? — пожал плечами опытный выживший бродяга. — Ну да, как обычно, я сглупил. Не успел перевалиться через забор, как к моей голове приставили два пистолетных дула. Седобородых оказалось трое.
Антон заметил, как Сергей еле сдерживает улыбку, и с досадой добавил:
— Да-да, всё верно, дальше у меня потемнело в глазах. Можете смеяться, Антона Лопату вырубили бомжи.
Глава 3
В зале ожидания станции Бякино царил полумрак. Лишь тусклый огонек свечи на столе в центре убежища освещал худощавые лица выживших бродяг. Люди набивали брюхо бесплатным дробленым горохом, который не стали варить, а просто-напросто залили водой. Отчего через некоторое время он набух и стал вполне себе мягким и пригодным к употреблению. Мужчины и женщины ели, громко чавкали и не смотрели друг на друга.
В задней части станции в своей комнате возле окошка, наполовину закрытого сверху матовым органическим стеклом, сидел на стуле Костик Хромой. Окно молодой торговец специально перенес. Соорудил его ниже, на уровне приставленного изнутри стола, дабы пришедшему в скупку бродяге приходилось невольно кланяться и изначально чувствовать себя некомфортно. Костик подсмотрел такое расположение на станции Ерёлино. Считал, это подавляет в выжившем желание торговаться и понижает и без того упавший дух. Трудно сказать, работало это или нет, но Хромой точно верил.
Снаружи возле окна, уперевшись ладонью в деревянную перегородку, стоял пожилой мужчина и ждал оценки содержимого своей ноши. Костик взял с тумбочки и поставил на стол зажженную длинную свечу в бронзовом подсвечнике и что-то рассматривал в коричневом льняном мешке.
— Опять всякий хлам несете, — с недовольным выражением лица сказал Костик. — Нет, это несерьезно. Только время мое тратишь.
— Но как же? — голос мужчины заметно задрожал. — За эти вещи на станции Гыркино мне неплохо заплатят.
— Ерунда... — махнул рукой Хромой. — Нам здесь такое без надобности. Неси куда хочешь, хоть в своё Гыркино, хоть еще дальше. Бешеной собаке семь вёрст не круг, а до него, напомни-ка мне, все сорок восемь километров? — Торговец демонстративно закрыл мешок и сунул его в окошко. — Шуруй, сейчас дверь открою.
— Погоди, — схватился за голову мужчина. — Куда я на ночь глядя пойду? Да и не под силу мне такие расстояния. Жрать хочу, третьи сутки ничего не ел. Живот к позвоночнику прилип.
— Ты мне это прекращай, слышишь, на жалость давить, — постучал указательным пальцем о деревянный стол торговец. — У меня таких, как ты, знаешь сколько за день? И всем нужно только одно, пожрать да побольше. Нет бы ценное чего принесли, так всякую хрень же таскаете. Ты бы еще мне бутылок пустых принес!
Мужчина с грустным лицом забрал свой мешок и повернулся к Костику спиной.
— Стой, — окликнул Костик мужичка. — Ты чего вместе со всеми горох не ешь? Бесплатный он, с общих запасов.
— Нет там больше ничего, — печально ответил пожилой бродяга. — Не стал брать, подумал, ты купишь мое добро.
— Ты вот жизнь прожил, четыре года от зомби с бандитами прятался по кустам да оврагам, а так и не понял, какой товар сейчас в ходу? Огнестрельное оружие и боеприпасы в разном состоянии; холодное оружие и топоры, военная экипировка; отдельно беру обувь в отличном состоянии, желательно новую; медицина очень востребована, антисептики разные, антибиотики и обезболивающие, короче, найдешь аптечку, тащи всю, тут разберемся, что к чему; сахар, соль, специи; черный чай, кофе и какао; крепкий алкоголь в любом количестве, желательно вообще спирт; бензин и солярку по обстоятельствам, буду поджигать и проверять. Недавно принес один, так топливо еле горит на тряпке; свечи, спички, сигареты, туалетная бумага; семена не все; книги, пока в цене энциклопедии. Ну и еда, естественно.
Мужчина почесал свой лоб и жалостливо посмотрел на Костика.
— Ладно уж, уболтал ты меня, — с громким звуком торговец поставил на стол жестяную банку старой кильки и протянул в окно пустую руку с расставленными в стороны пальцами. — Давай сюда свое барахло.
Мужчина обрадовался щедрости молодого человека и протянул мешок.
— Умеете, бедняжки, жалостливые чувства вызывать, добротой моей пользуетесь, — не успокаивался Хромой, взял мешок и бросил его в угол комнатки. — Снимай ботинки в придачу.
— Чего?
— Чего, чего? Оглох, что ли? Обувь, говорю, твою покупаю. Вот балда, я для кого список ценных вещей зачитывал? Твои вроде еще ничего, снимай давай, пока не передумал.
— Так как же? — Бродяга снял шапку и принялся мять ее в руках. — В чем же я буду ходить-то теперь? Босыми ногами далеко не протопаешь.
— Не переживай, снова тебе помогу, — улыбка расплылась на прыщавом лице Костика. — Такая уж у меня натура — всем помогать. Ничего не могу поделать, ночью не усну, коли днем никому не помог.
Молодой торговец нагнулся к полу, не вставая со стула, и поднял на стол пару пыльных заношенных до дыр тапок.
— Носи на здоровье и хорошим словом меня вспоминай!
Пожилой бродяга отдал свои ботинки, схватил банку консервов и сунул голые ступни ног в старые тапки. Большой палец правой ноги тут же высунулся наружу в одну из дыр и показал неприятный на вид, желтый и толстый ноготь.
***
Даша незаметно для всех прилегла на кровать Ани возле окна и со словами «я только на минуточку» моментально уснула. Чуть позже Аня это увидела и, подойдя к девочке, тихонько сняла с нее ботиночки и накрыла тонким покрывалом.
— Сегодня у нее насыщенный эмоциями день, — обратился к Ане Борис Валентинович. — Да и прошли немало, пусть отдохнет.
Аня кивнула в ответ и села на стул в ожидании продолжения рассказа опытного выжившего бродяги Антона Лопатина.
— Очнулся я в доме на самодельном лежаке, — продолжил свой рассказ Антон. — Кухня. Большая такая, размером с комнату, только узкая.
Вдоль левой стены расположен старый советский лакированный шкаф цвета дерева. Белый холодильник с темным жирным пятном на дверце в том месте, за которое она открывалась. На холодильнике маленький телевизор и квадратные часы на батарейке. Дальше газовая плита, не раз залитая супом или чем-то подобным, и тумба с мойкой из нержавейки. Столешница для готовки и подвесные ящики над ней. С потолка в центре кухни свисал на толстых синих проводах патрон с пыльной лампочкой.
Вдоль правой стены — лежанка, стол у окна и три стула рядом. На столе красивый электрический самовар, похоже, что из латуни, три потемневших от чая гранёных стакана с алюминиевыми ложками, сахарница и солонка.
От боли башка раскалывалась на части. Провел по затылку рукой и посмотрел на собственную кровь на ладони. Рюкзака моего не было и, конечно, дробовика. Вдруг я услышал голоса и тут же затих. Сделал вид, будто не проснулся еще. Ржавые петли деревянной двери скрипнули, и на кухню зашли трое. Тот самый седобородый и еще двое, разглядел их, щурясь сквозь ресницы.
Все трое грязные и, вероятней всего, последний раз мылись еще до начала зомби-эпидемии. Стойкий «аромат» дошел до носа и чуть не выдал мое пробуждение. Грязные, местами рваные джинсы. Вытянутые свитера и легкие тонкие пуховики с затертыми рукавами и засаленными карманами. Грязные длинные волосы и седые бороды с желтыми от сигарет усами. Мужики прошли в центр кухни, не обращая на меня никакого внимания, и уселись за столом. Один из них, тот, что со мной говорил у забора, достал из тряпочной сумки газету и расстелил на поверхности стола. Затем вынул из той же сумки три сушеной воблы и поделился с «коллегами». Они молча принялись отрывать им головы и чистить от чешуи и плавников. Я чуть не сблевал, рвотные позывы так и подкатывали к горлу, они жевали рыбу и время от времени, смакуя, обсасывали грязные пальцы рук, два из которых, указательный и средний, также пожелтели от табака.
— Так что с бродягой решил? — спросил один мужик. — Ты, Помидор, конечно, в авторитете, и твое слово — закон, но этот не похож на местного. Для городского он слишком чисто выглядит.
— Сам знаю, — рявкнул Помидор и смачно сплюнул на пол кухни.
— Может, его это... того? — поддержал разговор третий мужик, надел себе на шею воображаемую петлю из веревки и потянул ее вверх, закатив глаза и высунув язык. — Пока в отключке. Уж сильно жрать охота.
Да-да, седобородого, в которого я попал рюкзаком, звали Помидор.
— Он нам нужен, — Помидор зажег об коробок спичку и принялся жарить на огоньке пузырь из воблы.
Первый мужик открыл рот и хотел возразить, но Помидор ударил по столу рукой так, что спичка в ней потухла, и громко крикнул:
— Нужен, я сказал!
От неожиданного крика я непроизвольно вздрогнул, и все повернулись в мою сторону. Пришлось открыть глаза и приподняться на локтях. Долго я бы все равно не смог изображать спящего. Двое захватчиков вскочили, выхватили пистолеты и направили в мою сторону. Помидор вставать со стула не стал, лишь улыбнулся и произнес:
— Очнулся? Отлично, как башка?
Затем пошарил в дырявых карманах куртки.
— Черт, где же они? А, вот, за подкладку завалились.
Помидор достал бумажную упаковку таблеток, оторвал от нее две штуки и кинул в мою сторону.
— Жуй, они от головы, — зачем-то опять улыбнулся главный бомж.
Пришлось проглотить, уж больно они настаивали своим оружием. Когда слышишь звук затвора, как тут отказать? Горькие, зараза.
— Ты кто такой и чего сюда приперся? — спросил через пару минут Помидор.
Двое с пистолетами сели на место, но оружие не убрали и держали меня на прицеле.
— Лопата, — ляпнул я по привычке. — То есть Антон. А вы кто такие?
— Мы кто такие? Ты что, с луны свалился? — захохотал Помидор. — Видать, и вправду неместный, раз не слышал про группировку Помидора. Меня весь город знает, сынок.
В общем, рассказал я им, зачем пришел в город, и назвал улицу. Дом и номер квартиры уточнять не стал, да они и не спросили. Помидор щелкнул пальцами, один из его товарищей быстренько встал и принес из подвесного шкафчика жестяную баночку из-под кофе. В ней оказался табак из потрошенных сигаретных окурков. Это было понятно по оставшимся в нем кусочкам папиросной бумаги и пеплу. Помидор оторвал кусочек от газеты на столе и, умело скрутив самокрутку, закурил. В комнате запахло жжеными ногтями. Седобородый прокашлялся в кулак и задумчиво посмотрел в запотевшее окно.
— Значит, ты не в курсе, — вздохнул Помидор. — Нет туда хода. Теперь нет... Все валят из города, и нам пора, да пока не можем. Держит нас тут одна беда.
— Почему все уходят? Я думал, тут можно много чего ценного найти, — перебил я и, приподнявшись, сел на лежанку. — Спина затекла.
Помидор махнул рукой, и двое опустили пистолеты.
— Он не будет дёргаться, — сказал он своим приятелям и тут же переключился на меня: — Не будешь же?
— Угу, — сказал я, не открывая рта, и продолжил говорить: — Да, тут опасно, очень опасно, невероятно опасно, но разве игра не стоит свеч? Я знал о группировках, кое-что слышал, как они хорошо оснащены, и еще, что все районы между ними поделены.
— Верно, — Помидор сделал затяжку, снова закашлялся, плюнул на самокрутку, бросил перед собой на пол и наступил на нее ногой. — Частный сектор, что вокруг нас, — это мой район. Вот только делать в нем уже нечего. Пусто, понимаешь? Все дома, все участки давно нами зачищены. Выжившие городские об этом знают и не лезут сюда. Такие, как ты, сюда прутся, ну а мы встречаем. Сам понимаешь, жрать всем хочется. Тем и живем.
Эту зиму мы пережили не все. Много моих приятелей погибло и вовсе не от голода. Когда жратва кончилась, я принял решение по ночам делать вылазки. Выбор пал на соседний район. Кстати, та улица, куда тебе нужно, находится как раз там. Первая ходка была вполне себе удачной, хоть в квартиры мы и не попали, но сараи в подвалах двух пятиэтажек «разбомбили» знатно. Я лично возглавлял операцию. Трехлитровые банки забродившего компота... Смородиновые, малиновые, яблочные варенья и даже из крыжовника нашли. Благо фонари у нас имелись светодиодные, они тут в каждом доме валялись с батарейками. Частный сектор как-никак. Жаль, на улице их включать было нельзя. Район же не наш... за такие прогулки под луной могли и порешить местные.
Соленые огурцы и грибы, еле унесли, снег же кругом и темнота, только луна и освещала путь. Повезло и с мертвяками. У себя-то мы всех перебили давно. Тихо у нас и спокойно. Нет, заглядывали иногда заблудшие, так мы сразу собирались вместе и устраняли проблему. А там их полно. Правда, сонные они зимой, в спячке, что ли? Стоят и не шевелятся почти. Обманчиво, вовсе не дремлют... Среди них есть особые, мужики их крикунами кличут. Те как почуют кого живого, так орать начинают, словно сирена, хоть уши затыкай. Они и сами могут наброситься, коли рядом пройдешь.
По моему упущению эти придурки поставили брагу из компота с вареньем и упились с нее в хлам. Даже стрелял в воздух, когда узнал, всё нипочем. Фляга свистела у них здорово, без телогреек ходили по улице и песни орали во все горло. Дошло даже до драки, чуть не перестреляли друг друга, бараны. Вовремя я подоспел.
Двое бородачей, сидящие рядом с Помидором, виновато опустили головы и смотрели в пол.
Дальше стал их одних посылать, поскользнулся я и отшиб себе пятую точку. Нога еще, как назло, распухла так, что в сапог не лезла. Пару раз пришли ни с чем. Или три... Может, и пять. Пусто, говорят, никакой консервации не попадается, а многие сараи и вовсе уже вскрыты до них. Стал уж подозревать, не обманывают ли меня братья по несчастью. Велел хоть крыс ловить в подвалах. Этих там полно было, выжили, представляешь? И чем только питались, непонятно столько времени.
Короче, что-то я разболтался с тобой. Последний раз...
— Крайний, — перебил я Помидора.
— О нет, для них это был последний, — настоял на своем главарь банды. — Пошли все, кто мог за себя постоять. У кого еще силы остались, несмотря на голод. Больше половины наших не возвратилось, а те, кто вернулись, несли, как нам тогда казалось, полную ахинею. Дескать, при входе в один из дворов им сильно захотелось спать, и все как один незаметно для себя отрубились. Когда же очнулись, увидели разодранные тела своих товарищей и пожирающих их зомби. От испуга вскочили и побежали без оглядки кто куда в разные стороны. Тем, кто побежал в сторону частного сектора, и удалось спастись. Остальных засек крикун, его крик был отчетливо слышен выжившими.
— Баюн, — ляпнул я и сразу об этом пожалел.
— Чего? — удивился Помидор.
— Новый вид зомби, — объяснил я. — Мутант. Уже встречался с одним. Именно от его воздействия и уснули твои дружки.
— Хммм... А ты, часом, не врешь? — усомнился главный бородач. — Хотя зачем тебе? Как же ты выжил?
— Скажем так, меня спасли, — ответил я.
— И кто же? Позволь узнать.
— Другие выжившие.
Вот и мои дружки твердят, будто до потери сознания видели одного зомби, не похожего на других, — Помидор повертел указательным пальцем над гранеными стаканами, и один из бомжей встал и вышел из дома. — В отличие от остальных зомби, он на месте не стоял и выглядел гораздо крупнее. С тех пор мы в тот район не суемся. Нет туда ходу.
— Так чем же вы питались остаток зимы, да и сейчас чем живете? — задал я вопрос, и от ужаса меня всего затрясло, вдруг осознал, что Помидор давно на него ответил.
Пожилой мужчина какое-то время смотрел мне в глаза и ничего не говорил, затем спокойным и добрым голосом ответил:
— Встречаем таких, как ты, я же уже сказал. Но тебя мы есть не будем, думаю, сгодишься для другого дела.
***
Ночь.
Катя с Сашкой ушли спать на второй этаж, и через какое-то время Аня тоже увела за руку Пашку. Друзья удобно расположились на диванах, а Маша заняла свободную кровать.
— Спишь? — тихо спросил Серёжа, лежа на спине.
— Знаешь, Серёжа, лучше бы ты мне не говорил, что дед умер на этом диване, — ответил Антон. — Как-то не по себе от такой мысли.
— Чисто технически Николаич дуба дал на полу, — соврал смотритель, решив успокоить гостя. — Свалился ночью. Так что выбрось это из головы.
Борис Валентинович услышал это и одобрительно улыбнулся в темноте.
— Ты так им и не сказал? — всё так же тихо спросил молодой смотритель.
— Про что?
— Про действие на человека мутанта, — уточнил Серёжа. — Я же помню из рассказа про детский садик, усыпление происходит только один раз. Они могли бы снова туда пойти.
— Не стал посвящать в тонкости. Впрочем, я бы хотел рассказать тебе всё по порядку.
Антон Лопатин встал с дивана и пошлепал босиком в коридор к ночному ведру. Прозвучали продолжительные звуки, напоминающие журчание ручейка. Вернувшись, Лопата разглядел в темноте очертания стоящего в центре гостиной Сергея.
— Так кто может сюда прийти? — не терпелось узнать смотрителю. — Кого нам стоит опасаться? Неужели бомжей-каннибалов?
Глава 4
Утро в лагере выживших началось с зарядки. Борис Валентинович установил напарнице четкое правило — хочешь не хочешь, а физические упражнения делать нужно, и, пропусти она хоть один раз, в ходку с собой больше не возьмет. Дарья делала наклоны вперед, с сонным выражением лица теряла равновесие и почти падала каждый раз. Затем приседала, вытянув вперед две руки и стараясь изо всех сил держать спину ровно. Так учил наставник... Катя с Аней, спустившись со второго этажа, увидели эту картину и присоединились к девочке. Борис принял упор лежа и образцово выполнил десять отжиманий. Девушки перестали приседать и строго посмотрели на опытного выжившего.
— Что? — спросил Борис Валентинович, вытирая со лба пот.
— Мы не сможем отжаться ни одного раза, — ответила Аня. — Сил не хватает, и руки трясутся. Пробовали уже еще до эпидемии в школе на уроке физкультуры.
— А вам и не нужно, — почесал затылок мужчина. — Главное же — упорство. Вот взять, к примеру, тебя, Аня, ведь еще недавно не желала лишний раз подняться на второй этаж из-за боли в ноге, а сегодня приседаешь наравне с сестренкой. Можете отжиматься от колен или просто стоять в упоре как можно дольше, а можете и вообще ничего не делать. Это требование относится только к Даше.
Дарья шмыгнула носиком и с недовольным видом принялась выполнять упражнение. Девушки не стали следовать ее примеру и, «вспомнив» вдруг, что им нужно срочно в туалет, быстренько выпорхнули из дома.
Молодой смотритель, потягиваясь, вышел из гостиной и, зевая, спросил:
— А эти двое где? Спят еще или на рыбалку ушли?
— Угу, на рыбалку, только не на наш пруд, — ответил Борис и виноватыми глазами преданного пса посмотрел на парня.
— Как это? А куда? — Сергей строго посмотрел на мужчину, повернув голову в его сторону. — Что это еще за новости и почему я не в курсе?
— Даже и не знаю, что ответить, Серёжа, — Борис вдруг замолчал в замешательстве.
— Мне начинать переживать?
— В общем-то, нет, — продолжил наставник. — Братья действительно ушли на рыбалку на пруд возле деревни Бякино.
— А смысл? Там что, ротаны жирнее наших?
— Братья пошли не на тот пруд, — тихо сказал Борис. — Тут есть еще один недалеко, тоже у самой деревни, только с другой стороны, в липовом саду. Старше самой деревни. Местные его называли «Барским», это длинная история. Я только недавно про него и вспомнил, когда речь про рыбу зашла.
— И опасная? Там же зомби... Мы не знаем, в какой части деревни теперь ожившие мертвецы. После зимы неизвестно, сколько их там.
— Они сами вызвались, в том пруду когда-то караси водились. И сейчас наверняка они там есть. Вот и пришла им в голову мысль запустить несколько штук в наш пруд в лагере. Для разнообразия, так сказать.
— И мне решили ничего не говорить?
— Я не думал, что они сегодня сорвутся, — пожал плечами Борис Валентинович. — Мы решили потом, я лично хотел показать место. Всё будет хорошо, Сережа, парни толковые и крепкие. С ними ничего не случится.
— Автоматы хоть с собой взяли?
Борис Валентинович сделал вид, будто не услышал последний вопрос, поднял с пола ведро с принесенной рано утром свежей водой и, кивнув в сторону двери, позвал Дашу:
— На сегодня хватит, идем умываться.
***
Антон Лопатин железной кочергой снял котелок с кипящей водой с огня и быстро поставил его на стол. Чуть позже сообразил по нахмуренным бровям Маши, что с горячей посудой лучше так не делать, приподнял и подложил под него небольшую разделочную дощечку. Затем достал из рюкзака газетный кулечек и, раскрыв его, высыпал содержимое в воду.
— Это кофе, — ответил на немой вопрос Антон. — Должно быть, хороший, по крайней мере, стеклянная банка, в которой он был, выглядела дорого. Я в нем не разбираюсь, а в бумагу пересыпал, чтобы лишний вес не таскать.
Комната наполнилась ароматом свежесваренного кофе. Девушки подставили чистые кружки и подвинули ближе сахарницу.
***
— Помидор с дружками в тот день ушел и вернулся лишь вечером, когда уже стемнело, — начал свой рассказ Антон Лопатин. — Весь день я провалялся, глядя в выкрашенный бледно-голубой краской потолок. Дверь была заперта, да я и не собирался никуда идти без моего дробовика и рюкзака. И потом мне было интересно, какое такое дело у бомжей и почему они выбрали именно меня. За свою жизнь волновался не сильно. Почему-то сложилось стойкое ощущение, будто мужики эти вовсе мне не угроза и в случае чего смогу обезвредить их голыми руками.
Помидор принес мне оружие и бросил рюкзак на пол к лежаку. После нашарил в подвесном ящике толстую свечу, закрепленную расплавленным воском к керамическому блюдечку для чая, поставил на стол и поджег фитиль.
— Давай пожрем чего-нибудь, — пробурчал седобородый, сев за стол, и, улыбнувшись почти беззубым ртом, добавил: — Угостишь по-братски? Давно нормальной еды не жевал.
Я был приятно удивлен, мужик мог и сам всё съесть из моего рюкзака, но вернул и просит поделиться. Видать, и впрямь я им нужен. Верней, больше самому Помидору нужен, чем его дружкам. Уж те бы давно меня укокошили и сейчас доставали бы кусочки мяса заостренной спичкой между гнилых зубов.
Я достал банку сайры в томатном соусе, поставил на стол и присел на соседний табурет. Помидор умело воткнул в нее нож и быстрыми привычными движениями открыл жестяную банку.
— Как башка? — спросил вдруг мужик и поднёс кусок рыбы к своему рту. — Давненько не ел консерв.
— Нормально... Прошла, — ответил я.
— Подельники мои, — продолжил Помидор с набитым ртом. — Настаивали тебя в расход пустить. Пришлось их угомонить.
Я смотрел в глаза пожилого мужчины и понимал — он не врет. Видно, нужен я ему еще больше, чем думал, больше, чем те двое с пистолетами и, судя по всему, и все остальные члены его группы.
— А другие что? — поинтересовался я.
— Другие? Другим наплевать на тебя, на меня и на себя тоже.
Я взял в руки свой автоматический дробовик и как можно внимательно при свете свечи осмотрел. Он, как и прежде, оставался заряжен, и патроны к нему вместе с дополнительными магазинами лежали в рюкзаке. Помидор никак не отреагировал на оружие в моих руках и продолжал уплетать рыбу, запивая из банки остатками томатного соуса.
— Я с тобой пойду.
Признаться честно, слова мужика были неожиданными для меня. Думал, это я должен куда-то идти по его воле и причем один.
— Ты ведь не передумал? И мой рассказ про зомби-мутанта тебя не напугал. По глазам вижу — не передумал.
— Какое у тебя ко мне дело? — не выдержал я и перебил Помидора.
Седобородый неспеша доел консервы и пальцем принялся вычищать изнутри банку, каждый раз громко его обсасывая.
— Убираться нужно отсюда, Антоша, да поскорей, — ответил Помидор. — Есть у меня информация из надежных источников, что зомби после зимовки уже не те. Никто не знает, что с ними произошло, сильнее стали, быстрее и, как бы это ни звучало, дикие. Три года они хоть и были опасны, всё же с одним или двумя мог справиться почти каждый. Или сбежать на худой конец. Теперь же их не узнать, словно батарейки поменяли. И даже это не главное... По какому-то неведомому инстинкту живые мертвецы стали собираться в центре города. Ага, прямо на площади перед театром. Говорят, уже несколько тысяч там по примерным подсчетам. Кто-то или что-то собирает их в стадо. Для чего, спрашивается?
Я ничего не ответил Помидору, лишь вынул из рюкзака пластиковую бутылку с водой, отвернул крышечку, выпил сколько смог и протянул новому знакомому.
— Даже самые хорошо оснащенные группировки собираются отсюда валить, — продолжил мужик. — Неизвестно, сколько еще там будет зомби. Город ведь был «полумиллионник» до этой чертовой эпидемии. Откуда они только повылазили... Нет, мертвяки, конечно, были всегда и в центре особенно много, но чтобы столько. Есть и первые потери... «Северные» все до одного полегли. Вместе теперь бродят по центральному проспекту. Остальные не суются... Сидят в своих норах тихонько. Думают, размышляют, значит. Как им свое добро, за три года собранное, с собой унести. Ну я и решил сдуру этим воспользоваться. Надо же на первое время ресурсы иметь, мы ведь из города никуда не ходили и знаем об окружающем мире только со слов наших залетных «ужинов». Ты, Антоша, можешь меня ненавидеть, презирать и считать не человеком. Мне теперь без разницы, теперь каждый сам за себя, и если не ты съел, то съедят тебя. Такой закон природы — выживает сильнейший.
Помидор вытер руки об себя, встал и сходил проверить, заперта ли входная дверь. После посмотрел в темноту сквозь запотевшее окно, протер его ладонью и снова пригляделся.
— Так вот, говорю, сдуру я решил... — Продолжил рассказ мужик. — Кстати о дурах... Одну такую нужно спасти. Я ее бросил там. Не специально, конечно, нужно было срочно удрать. В одной квартире сидит, а может и не сидит. В общем, Сиплую нужно проверить. Не могу я ее там оставить, понимаешь? Вижу, что понимаешь, глаза у тебя добрые. Я это сразу понял, как только в них посмотрел. Эти двое, дружки мои, не желали со мной возвращаться к зомби, да и тебя хотели замочить. Пришлось выбирать, и я тебя спас. Ты теперь мой должник. Какой номер дома в твоем заказе?
— Шестьдесят четвертый, — вспомнил я.
— Знаю, где такой, — обрадовался Помидор. — Я тебе покажу.
— Я и сам знаю, у меня карта имеется.
— Точно. Короче, карта — это одно, а знать местоположение визуально — другое. Нам некогда будет ее смотреть. На месте нужно ориентироваться быстро, иначе дело труба. Нужный мне дом рядом, стоит перпендикулярно по соседству. Ну так что, по рукам? Долг платежом красен. У меня есть два пистолета, вот только шуметь там крайне не рекомендуется. Сразу набегут ожившие, и тогда нам конец.
— И что ты предлагаешь? — мысль Помидора меня заинтересовала.
— Предлагаю оставить оружие здесь, — Помидор отошел от окна. — Чтобы случайно от страха не выстрелить. У меня есть два самодельных ножа, тут нашел в частном секторе, удобная ручка и длинное лезвие. Такими, по-моему, скотину раньше забивали, я не уверен. Нам как раз подойдет.
— Принимается, — ответил я. — Только дробовик свой всё равно беру с собой, сниму магазин на всякий случай. Пойдет?
— Пойдет, — ответил Помидор, ушел через прихожую в комнату дома и оттуда крикнул: — Спи давай, завтра с утра выдвигаемся, я разбужу.
В ту ночь я не сомкнул глаз. Спать не хотелось, я и так пролежал весь день. В голову лезли разные мысли, и главная из них была — удрать. Прямо ночью и прямо сейчас. Теперь, когда я знал, зачем нужен Помидору, казалось, меня ничего не останавливало. Вру... Останавливало. Помидор хоть и ужасный человек, и его страшным преступлениям за последние пару месяцев оправдания нет и быть не может, всё же он меня действительно спас от смерти. Для порядочного выжившего бродяги было бы неправильно просто уйти. Посмотрим... Решил я тогда.
***
Братья шли в сторону деревни Бякино. На Сашкином плече болтался автомат, а на спине небольшой черный рюкзак с тремя отделениями, застегивающимися на «молнию». Второй автомат решили не брать, вместо него Пашка нес самодельные рыболовные снасти: два бамбуковых удилища, их нашли в прошлом году в одном из домов; несколько готовых поплавков, сделанных из винных пробок и спичек; катушки толстой лески и с десяток железных крючков в спичечном коробке. Всё перечисленное Пашка рассовал по карманам, закинул легкие удилища на плечо и, улыбаясь, насвистывал лишь ему понятный мотив какой-то шуточной песенки. Новые удочки близнецы решили собрать уже на месте и заодно испытать их в деле, старые, более тяжелые и неудобные, оставили дома.
— Во дурень, зачем-то рюкзак с собой взял, — улыбаясь, произнес Пашка. — И не лень тащить?
— Дать бы тебе оплеуху, — с легкой досадой и огорчением в голосе ответил Сашка. — Да не могу, сразу кажется, будто сам себя бью, и от этого становится не по себе.
Братья прошли еще немного. Сапоги и нижняя часть штанов намокли от утренней росы.
— Мы же не за рыбой пошли, — напомнил брату Пашка. — Забыл, что ли? Сам вызвался помочь и забыл.
— Ничего я не забыл, караси — отговорка для Валентиныча. Дернул его чёрт так рано проснуться.
— Ага, пришлось наврать и удочки с собой брать, — настроение у Пашки поднялось еще больше. — Здорово ты сообразил, быстро. Вот только рюкзак зачем, всё равно не понимаю.
Сашка резко остановился и развернулся к брату:
— Зачем бы мы ни пошли в деревню, одно другому не мешает. Дойдем и посмотрим на этот пруд, в рюкзаке вода для питья и рис.
— Рис? Думаешь, проголодаемся? Не знаю, как ты, а я уже привык к одноразовому питанию, — ухмыльнулся Пашка.
— Вареный рис не для нас, — молодой человек слегка постучал кулаком по своей голове, комично вытаращив на брата глаза. — Прикормка для карася, он же не хищник, как ротан, и не жрет всё, что движется. А может, и жрет, в общем, я не знаю, поэтому и взял, что было. Думаю, вчерашний полусухой рис подойдет для этого дела. И потом, в чем ты рыбу собрался нести? Валентиныч далеко не дурак и сразу бы всё просек.
Парни вышли из леса, впереди виднелись дома и деревянные покосившиеся заборы. Чуть в стороне находился старый противопожарный пруд с заросшими кустарниками берегами.
— Так-с, — уже тише сказал Сашка. — Этот пруд нам не нужен. Валентиныч говорил, с другой стороны деревни есть липовый сад. Деревья когда-то давно специально посадили по периметру в два ряда и в центре выкопали прудик.
— Там же все зомби скопились в прошлом году, — кашлянул как можно тише Пашка, прикрыв рукавом куртки рот.
— Ты не понял, нам нужно не в другой конец поселения, а на другую сторону, — разъяснил брату Сашка. — Дома в Бякино расположены в две линии, вот нам за вторую и нужно.
Братья двинулись дальше, решив обогнуть деревню слева, где находились крайние, одиноко стоящие дома.
— Спасибо, что пошёл со мной, — сказал Пашка.
— Я бы никогда себе не простил, — холодно ответил брат. — Ты всё равно пошел бы один, верно? Уж кто как не я тебя знаю. Обязательно попался бы в руки зомби и погиб.
— Бррр... — показательно вздрогнул Пашка. — Постоянно меня недооцениваешь, а может, я бы убежал? Или как дал бы покойнику по лбу? Смотри, кулачище какой?
Пашка повертел свой кулак перед носом брата и расхохотался. Сашка мгновенно прикрыл его рот своей рукой, и тот, опомнившись, замолчал.
— Прости, — прошептал Пашка.
— Твоя затея до безобразия глупа и опасна, романтик хренов, я просто не мог не пойти, — попытался поддержать брата Сашка. — Подумать только, нарвать весенних цветов перед самым носом у голодных зомби в день рождения любимой девушки. Аня с ума сойдет от счастья.
— Какой у нас план?
— Удочки бросаем вон в том доме, — показал рукой Сашка. — Это жилище Бориса Валентиновича, точнее, его родственников, в нем чисто, мы сюда за инструментами ходили. А потом я не знаю... Так и пойдем по огородам искать цветы. Уже достаточно тепло, и тюльпаны или нарциссы вполне могут уже цвести. Желательно, конечно, все-таки разузнать, где зомби собрались после зимы.
Молодые люди открыли калитку и подошли к дому. Сашка скинул на землю рюкзак и прошелся по огороду. Зашел за дом и через пару минут, кряхтя, вышел из-за него с длинной старой деревянной лестницей в руках:
— Смотри, что нашел, — прошептал парень. — На стене висела. До крыши должно хватить длины.
Пашка почесал затылок и помог брату приставить лестницу к дому.
— Лезь пока и посмотри с высоты на деревню, может, чего и увидишь оттуда.
Пашка вскарабкался по ступенькам и, подтянувшись на локтях, взобрался на покрытую ржавым железом крышу. Встал в полный рост на конек и, приставив к бровям руку в виде козырька, посмотрел вдаль. От увиденного парня затрясло. Пашка хотел что-то сказать вслух, но звук не шел из шевелящихся губ. Зомби... Привычные всем выжившим бродягам ожившие мертвецы были уже не те. Они не стояли сонные в одном месте, а разбрелись по всей деревне. Направленно двигались и заглядывали в каждый уголок, словно что-то или кого-то искали. Останавливались, громко фыркали ноздрями или тем, что от них осталось, прислушивались и быстро шли дальше. Движения их были гораздо резвее и осознанней, чем раньше, будто теперь ими управлял пусть небольшой, но разум, а не инстинкты. Пашка стоял, замерев, и смотрел на происходящее. Словно мороз пробежал по спине парня. Зомби было куда больше, чем раньше, он сам их видел в прошлом году и не мог ошибаться.
Сашка открыл дверь дома. В проёме стояла невысокого роста девушка в вязаной чёрной шапочке и завязанным на лице платком тёмно-зелёного цвета так, что видны были только глаза и тонкие чёрные брови. В свитере с высоким до самого подбородка горлом, лёгком коротком пуховике, джинсах в обтяжку и кожаных мужских ботинках. Девушка приставила нечто похожее на обрез ружья ко лбу парня и чётко и внятно спросила:
— Живой? Скажи слово!
— Слово, — оторопев, произнес Сашка.
Девушка схватила парня за воротник, втащила в дом и закрыла входную дверь.
Конец ознакомительного фрагмента. Прочитать книгу полностью можно эксклюзивно на сайте ЛитРес, ссылка в описании канала.