***
Вера, подгоняемая изнутри обидой и чувством несправедливости, быстро шла по набережной. В глазах стояла картина, как её сестру, в красивом свадебном наряде, выносит на руках симпатичный мужчина…
Дорого одетые гости, лимузин… Всё просто кричало о благополучии и роскоши…
– Чем она лучше меня?!?! Это не справедливо! – хотелось кричать ей на весь город…
Но разве не она сама от всего когда-то отказалась?
___
2003 год
На следующий, после похорон бабушки день, прямо с утра в их квартиру позвонил сосед. Он предложил Вере поехать с ними в отдел опеки, чтобы там грамотно объяснить чиновникам ситуацию и попытаться как-то помочь Вере.
Даша уже была готова и ждала Дмитрия Александровича, чтобы ехать с ним.
– Я и без вас справлюсь! – ответила Вера. Вы же не хотите меня брать под опеку.
– Вера, ты не так поняла. Я не не хочу, а не вижу смысла. Уже меньше чем через месяц тебе исполнится восемнадцать. Мы документы будем дОльше оформлять… А если ты с нами поедешь сейчас то я, как юрист, могу помочь тебе не попасть в детский дом.
– Пусть ваша Дашка с вами едет, а я и сама справлюсь, – огрызнулась Вера и ушла в свою комнату.
– Ну, сама так сама… – вздохнул Дмитрий Александрович. – Пойдем, Даша.
Вера выгребла из шкатулки все деньги, которые там лежали. Много денег им собрали люди, которые приходили прощаться с бабушкой, кое-что ещё бабушка откладывала на “чёрный день” – сумма была приличная. Вера спрятала деньги под стопку постельного белья в шкафу, быстро собралась, накрасилась и вышла из дома.
Куда идти и что ей делать, она не имела понятия и решила пойти к Зойке, своей единственной подруге. Зойка жила с матерью, которая не прочь была выпить и довольно часто это делала. В тот день тётя Люба была дома и трезвая. Она прослезилась, увидев Верку и запричитала:
– Сиротка ты несчастная… Пойдем, помянем бабушку, – она потащила Верку в кухню, усадила за стол и, достав из холодильника початую “четвертинку”, крикнула: – Зойка, принеси с балкона капустки!
Вере не хотелось пить, но отказаться она постеснялась. Надо было узнать у тёти Любы, что ей делать дальше. Они выпили по первой стопке, закусили, прямо со сковороды, холодной жареной картошкой и квашеной капустой. У Веры всё поплыло перед глазами, но тётя Люба уверенно сказала, что “между первой и второй – перерывчик небольшой” и разлила остатки горькой в три пустые стопки:
– За твою бабушку! Не чокаясь… – она ловко залила жидкость в свой открытый рот, громко проглотила ее и занюхала куском чёрного хлеба.
Вера почувствовала, что в груди у неё стало тепло, появилась слабость и захотелось спать…
Проснулась Вера от того, что ей очень хотелось пить. Она с трудом вспомнила, где находится и кое-как добравшись в темноте до кухни, включила свет, налила в чашку воды из крана и жадно выпила. Часы, что висели на стене, показывали 23:50. Из-за закрытой двери раздавался храп – похоже, что это тётя Люба смотрела сны.
Вера потихоньку собралась и вышла из квартиры, захлопнув входную дверь. Она пошла домой. На улице ещё ходил транспорт и было немало народа. Она подошла к своему дому и глянула на окна – света не было. Значит Дашка уже спит или же – у Скворцовых осталась.
Вера лежала в своей постели в ночной темноте и думала, как ей быть дальше. А, что если ей не говорить, что бабушка умерла и не сообщать никуда, что она ещё несовершеннолетняя? Например, пойдет она завтра работу себе искать и как-нибудь продержится месяц до своего дня рождения.
Вот только в своей квартире её могут прихватить… Да и про Зойку Дашка сказать может, там её тоже смогут найти… Надо что-то придумать.
А придумывать ничего и не пришлось. Она случайно увидела объявление на двери какой-то забегаловки, что требуется продавец и не задумываясь вошла внутрь. Продавцом её не взяли, так как ей не было восемнадцати, но неожиданно, хозяин забегаловки спросил:
– Пойдешь сиделкой к моей больной жене? Хорошо платить буду, но только надо будет проживать у меня…
Вера обрадовалась – это именно то, что ей сейчас и нужно.
– Да, я согласна, – быстро сказала она.
Через несколько часов они подъехали к красивому высокому забору, за которым виднелась красная крыша из черепицы. Намик, так звали хозяина, с брелка открыл ворота и машина въехала в уютный дворик, в глубине которого стоял небольшой двухэтажный дом.
– Приехали, – сказал он.
Они вошли в дом, где в прихожей их встретила пожилая женщина. Намик что-то сказал ей по-азербайджански, она улыбнулась и, через несколько минут, позвала их ужинать. До этого Намик показал Вере её комнату, которая находилась рядом с комнатой его больной жены, показал, где находится санузел, а остальное обещал показать потом, после ужина.
Жене Намика на вид было лет 25. Она была красива, но болезнь её не пощадила: под глазами были тёмные круги, щёки ввалились, отчего уголки её губ были опущены и казалось, что женщина чем-то недовольна.
– Онкология… Третья стадия, – пояснил Намик. – Её зовут Алия. Завтра тетя Захра уедет домой, а ты будешь одна справляться по дому.
__
Вера проснулась утром, когда Намик уже уехал на работу. Она умылась, приготовила завтрак себе и для Алии, позавтракала и пошла в комнату больной женщины. Алия устало открыла глаза, посмотрела на Веру и тихо сказала:
– Поменяй мне памперс, пожалуйста. Я кушать не буду, принеси мне только сок морковный.
Вера сняла памперс. Неприятный запах больного человека ударил ей в нос и её чуть не стошнило. Кое-как обтерев влажной салфеткой промежность женщины, она спешно надела ей сухой памперс и выскочила за дверь, чтобы вдохнуть свежий воздух. Вернулась она минут через пятнадцать.
Алия лежала и тихо плакала. Слезы ручьями текли по её вискам на подушку.
– Что случилось? – холодно спросила её Вера.
– Ты мною брезгуешь, я вижу… Я не хочу так жить, помоги мне уйти… – в слабом голосе женщины было столько боли и отчаяния, что любой на месте Веры сам бы расплакался, но не Вера.
– А я не знала, что мне придется тебе задницу мыть, а то не согласилась бы никогда, – холодно сказала она и поставила на прикроватную тумбочку стакан с морковным соком и творожную запеканку. – Сама поешь или тебя покормить?
– Сама… Ты иди… – Алия с трудом повернулась на бок: – Подожди… Положи мне за спину подушку, пожалуйста.
Вера взяла подушку и даже не встряхнув её, положила за спину женщины. После этого, она вышла из комнаты, бросив на ходу:
– Зови, если что. Я в холле.
__
– Как прошёл день? – спросил вечером Намик: – Она ела что-нибудь?
– Сок морковный пила. От запеканки отказалась, – сказала Вера.
– И всё? А в обед? – Намик удивленно посмотрел на Веру.
Вера смутилась, она и забыла, что надо было и в обед кормить свою подопечную.
– Я приготовила мясо для вас. Будете? – не ответив на его вопрос спросила Вера.
– Нет, я не голоден. А Алию чем кормить будешь?
– Сейчас накормлю, – неопределённо ответила девушка и пошла в комнату Алии.
– Ты что хочешь на ужин? – спросила она.
– А раньше ты почему не спросила? Уже вечер, ей пора ко сну готовиться, а ты еще не знаешь чем кормить её будешь? – раздался за спиной Веры сердитый голос Намика.
Алия лежала неподвижно, так же, как утром её оставила Вера – с подушкой за спиной и тихо плакала.
Намик подошёл к жене и присел на стул рядом с её кроватью. Он погладил её по руке и спросил:
– Как себя чувствуешь?
– Тётя Захра больше не приедет? – вместо ответа задала вопрос Алия. – Отправь меня в хоспис… Прошу тебя… – она снова залилась слезами.
– Выйди! – строго приказал Намик Вере и та испуганно удалилась.
Намик сам подмыл жену, поменял ей памперс и накормил её жидкой манной кашей, которую сам сварил. Он посидел немного возле неё и попрощавшись, отправился спать, заглянув по пути в комнату к Вере:
– Через полчаса придешь ко мне в спальню! – приказал он.
Спустя пол часа, Вера робко постучала в дверь спальни Намика.
– Заходи, – услышала его голос и несмело вошла. Он лежал в постели, до пояса накрытый одеялом. Вера обратила внимание на его грудь, густо покрытую черными волосами и внутри неё что-то ухнуло – она испугалась.
– Что стоишь? Раздевайся и проходи, ложись рядом… – глядя на неё в упор, скомандовал мужчина.
– Я не… Я… Мы не… – попыталась она возразить, но он встал и подошёл к ней. На нём не было одежды, он грубо притянул её к кровати и стал снимать с неё одежду.
– А ты думала, что я тебя в качестве сувенира сюда привёз?! Обязанности сиделки ты выполнять не хочешь, значит – будешь исполнять мои прихоти, – он снял с неё всю одежду и повалил на кровать. Он с ней не церемонился, хоть она и пыталась сопротивляться и кричать, когда ей было больно. После того, как всё случилось, он приказал ей идти к себе, а сам встал и пошел в душ.
С этого дня, визиты в его спальню для неё стали ежедневными. Помимо этого, он приказал ей содержать в чистоте весь дом, а к Алие, ежедневно стала приходить сиделка, русская женщина средних лет, живущая неподалёку.
Наконец, настал день рождения Веры. Не думала она никогда, что это событие ей придется отмечать в неволе. С утра она всплакнула немного, но решила, что это для неё спасительная дата – теперь её никто не отправит в детский дом и она может смело отправляться к Скворцову, чтобы решать вопрос с разделом квартиры. Только, как отсюда выбраться? Ведь паспорт её находится у Намика.
Вечером Намик приехал с букетом алых роз и большой подарочной коробкой, красиво перевязанной красной лентой. Он поздравил Веру с совершеннолетием и пригласил за стол, на котором стояла бутылка дорогого шампанского, два фужера и лёгкие закуски на нескольких блюдах.
– С днём рождения тебя. Надеюсь, в наших с тобой отношениях ничего не изменится? – подавая ей бокал с шампанским, спросил он.
Она в ответ лишь улыбнулась и пригубила напиток.
В эту ночь он был особенно ненасытен и только под утро оставил её в покое. Она, перед уходом в свою комнату, сказала ему:
– Мне надо поехать к нотариусу и написать заявление на раздел квартиры. Ты мне паспорт дашь?
Он заставил её рассказать всё про квартиру, про сестру, про её опекунов… Потом сказал, что приедет сегодня пораньше и сам отвезет её к нотариусу. Вера ничего ему не ответила, она решила, что что-нибудь к тому времени придумает.
…
Вечером они приехали в квартиру Веры. Дверь она открыла своим ключом. Намик с любопытством стал оглядываться по сторонам: квартира была не хорошей, а очень хорошей: на Каменноостровском проспекте, в доме после капремонта, три изолированные комнаты и кухня 12 квадратов – это целый капитал!
Вера открыла дверь на площадку и позвонила в дверь Скворцовых. Через минуту раздался голос Валентины Михайловны:
– Кто там?
– Тётя Валя, это я, Вера.
Дверь открылась.
– Вера? Что ты хочешь?
– Мне Дмитрий Александрович нужен.
– Он на работе. Будет примерно через час. Зайдешь? – спросила Валентина Михайловна.
– Потом. Когда он придет, – ответила Вера и пошла к себе.
Позже выяснилось, что Вере надо сначала заявить свои права на наследование части бабушкиной доли, а когда пройдет полгода со дня её смерти, только тогда заниматься оформлением квартиры и разделом имущества.
Намик внимательно слушал Скворцова. Он знал законы и видел, что юрист прав. В итоге, он оставил Вере её паспорт, так как понимал, что такой лакомый кусок, как половина этой квартиры, ему терять не хочется.
Он поехал домой, оставив Веру в её квартире – утром ей надо быть в нотариальной конторе. Что-то подсказывало ему, что с возвращением Веры будут сложности, но он себя успокоил тем, что теперь знает её адрес.
При поддержке Дмитрия Александровича, все наследственные дела Веры были улажены и теперь только оставалось ждать пока истекут шесть месяцев со дня смерти бабушки.
Вера решила не возвращаться к Намику, но была уверена, что так просто он её в покое не оставит. К тому же, теперь он знал где её искать. Ей бы рассказать обо всём Дмитрию Александровичу, да попросить у него совета, но… как можно? А её гордость и самолюбие? Это сейчас, спустя пятнадцать лет, она понимает каких дров наломала из-за своей строптивости, а тогда…
Намик появился через три дня. Вера очень удивилась тому, как всё произошло. Он приехал с цветами, уверял её, что соскучился, что привык к ней и не представляет как без неё мог раньше жить… Сказал, что Алия совсем плохая и, что нет надежды на то, что она поправится.
Как же Вере приятно было слышать такое! Все те обиды, нанесенные им раньше, растворились в потоке этих сладких признаний. Она верила каждому его слову – ведь он был так убедителен. И она вернулась к нему.
Через несколько дней, с нею стало твориться что-то неладное. Её тошнило по утрам, выворачивало от запахов и она сказала об этом любимому. Его глаза вспыхнули радостью – он сразу понял причину таких недомоганий и, на следующее утро, отвез ее к гинекологу. Он оказался прав: срок беременности 4-5 недель.
Почти пять месяцев прошли для Веры именно так, как ей нравилось и так, как хотелось бы, что бы было всегда. Намик был с ней ласков, иногда дарил ей какую-нибудь модную бижутерию, покупал вещи. Он гладил её уже заметный животик и разговаривал с Муслимом – он был уверен, что родится сын и уже дал ему имя. Вера не возражала – она уже мнила себя женой этого, пока еще женатого, человека.
Наступил день, когда пришла пора вступать в наследство. К нотариусу Намик привёз Веру на машине. Она гордо вошла в здание конторы под руку с ним. Даша сидела рядом с Дмитрием Александровичем и приветливо улыбнулась сестре, но та окинула её равнодушным взглядом и уселась на стул у окна…
Потом была продажа их квартиры, покупка двух однокомнатных квартир, одну из которых, Намик уговорил Веру, оформить на себя. А потом…
Потом для Веры наступили другие времена… Куда-то исчезла “былая любовь” её сожителя, у беременной женщины появились обязанности по дому и были установлены нормы поведения, в которых пунктов “нельзя”, было больше, чем “можно”.
В положенный срок у Веры родился здоровенький мальчик, очень похожий на своего отца. А ещё раньше, к ним приехала какая-то родственница из Баку (так сказал Вере Намик). Её поселили на втором этаже в одной из лучших комнат. Вере иногда казалось, что на родственницу эта Лейла не похожа, так как Намик смотрел на неё с восхищением и с желанием ею овладеть (Вера помнила такой его взгляд, когда он хотел с ней близости).
И вообще, в доме стали часто появляться гости. Снова приехала тётя Захра. Она много времени проводила с Лейлой и, однажды, Вера подслушала их разговор, от которого пришла в ужас…
Продолжение следует
________
#сестры, #предательство, #опека, #судьба, #новая_семья