Про записки о прошлом, источники информации и ответственность
Про аварию на Чернобыльской атомной станции я узнала через два дня после происшествия. Авария произошла в субботу, а мать в понедельник днем позвонила с работы (Москва) и сказала закрыть окна во всей квартире. День был роскошный: сияющее солнце, ослепительно синее небо и тепло. Но у нас окна в квартире всегда открыты с середины апреля до начала ноября. Эту традицию я перенесла и в свой нынешний дом.
Новость мать узнала от ныне запрещенной радиостанции *******. На работе был приемник. Они тогда вещали из Чехии. В эпоху Перестройки их московское бюро открылось в 1991 году, и работало оно до марта 2022 года. По курьезу, их офис располагался по соседству с моей школой - знаменитой 175 - в Старопименовском переулке.
В СССР сообщили об аварии, полагаю, под давлением Швеции: у шведов был отмечен повышенный фон, и тогда в вечернем новостийном выпуске 28 апреля наши тоже "разродились" краткой новостью, что в Чернобыле произошла авария, и принимаются меры по ликвидации. В официальных СМИ информация более нигде не муссировалась.
Я помню, что демонстрацию на Первомай в Москве не отменили. И парад тоже. В семье была еще одна традиция: ходить и на Первомай, и на парад. Первомай и парад 1986 года мы пропустили. Мать не разрешила пойти. Непонятно было, куда движется облако. Наши молчали. Говорили только "голоса".
Горбачев выступил только через две недели. Отругал "голоса" и сказал, что всё под контролем. В конце августа вышел знаменитый впоследствии "Доклад Легасова" с анализом произошедшего. Валерий Легасов, крупный ученый, был на объекте с первого дня аварии, входил в правительственную комиссию по расследованию и знал не просто много, а запредельно много. Через два года, в годовщину Чернобыльской аварии его найдут дома мертвым, о чем мне скажет его аспирантка. Полагаю, он не вынес тяжести произошедшего и бремени своих знаний.
В дальнейшем Виталий Коротич, главред "Огонька", в годы Перестройки публиковал большие статьи и фоторепортажи о Чернобыле. Фото эти помню очень хорошо. Мне сложно вспомнить какое-то иное издание, которое бы дополнило мои знания о Чернобыле больше, чем это сделал «Огонёк» эпохи Перестройки своими публикациями.
Немного лирики:
Один из знакомых оказался там по долгу службы в первые месяцы после аварии. В высоких армейских чинах, он был отправлен туда вместе с сопляком-ординарцем, юношей для исполнения указаний: бумажки отнести, сапоги почистить... По возвращении он рассказал, как каждый вечер, чтобы "переварить" увиденное, он выпивал бутылку водки.
Каждый вечер он уговаривал ординарца тоже выпить. Но тот не мог - субординация не позволяла. Приятель два месяца там был - и два месяца каждый вечер "принимал". По возвращении ординарец "сгорел" от острого лейкоза в течение ближайших месяцев, а приятель прожил еще полтора десятка лет... Без зубов и с отказывающими органами, но тянул... Он приписывал свое "долгожительство" водке-спасительнице.
После Чернобыля я очень бережно отношусь к источникам. Чернобыльская драма в одночасье научила меня, что за свою информированность отвечаю только я. Мои знания - сфера только моей ответственности. Наученная школой тогдашнего молчания, я понимаю, что нет никаких гарантий, что подобное не повторится.
Пользуясь случаем, я выражаю глубочайшую признательность всем тем, кто спасал нас тогда. Я говорю про все национальности - а мы тогда были все вместе. Это был еще СССР. И спасибо тем, которые с 1991 по 2022 сидели в Старопименовском. Спасибо, что сказали тогда.
С уважением,
Светлана, автор.