Меня зовут Тося. Я — собака. Это Гена так говорит, и я ему верю. Вообще, я Гене верю во всём. Он мой Человек, с большой буквы «Ч». Ему тридцать семь лет, и он самый лучший, хоть иногда и странный. Например, он уходит на работу. Я не знаю, что такое «работа», но пахнет оттуда Гена уставшим и бумагой. Я в такие моменты занимаю стратегическую позицию на его подушке и жду. Лежать и ждать — это мой второй талант, после бега.
Честно говоря, во мне живут две Тоси. Уличная и Домашняя. И они абсолютно разные.
Уличная Тося — это рыжий вихрь. Я для своих размеров (а я Гене чуть повыше колена) бегаю как ненормальная. Подозреваю, что в прошлой жизни я была гепардом, просто чуть-чуть не доучилась. Когда мы выходим в лес, я превращаюсь в ракету на четырёх лапах. Я ношусь между сосен, перепрыгиваю поваленные стволы, и мой главный коронный номер — это прыжок. Я могу подпрыгнуть на два метра вверх, чтобы поймать сосновую шишку, которую Гена специально подбрасывает высоко-высоко. Гена смеётся и говорит: «Тося, ты антилопа». Я не знаю, кто такая антилопа, но если она так же круто прыгает, то я за неё.
Но как только мы переступаем порог нашей небольшой квартиры, включается Домашняя Тося. А Домашняя Тося — это эталон спокойствия, просто образец для подражания. Я занимаю свою лежанку и становлюсь похожа на рыжую плюшевую подушку. Я могу часами лежать, не шевелиться, и следить за Геной одними глазами. Он работает за компьютером, а я храню его ноги в тепле. Мы понимаем друг друга без слов. Иногда он просто кладет мне руку на голову, и я знаю — это наша тишина, самая лучшая на свете.
Но настоящее счастье — это когда мы идём к людям Гены. К его друзьям или родным. О, как я их обожаю! Когда я вижу их, у меня начинает работать не только хвост, но и вся задняя часть тела. Я приношу им свои игрушки, трусь о колени и улыбаюсь во всю пасть. И они не могут устоять.
А ещё у нас есть особый маршрут. Гена говорит: «Тося, пойдём в люди». Это значит — мы идём по улице и обязательно заходим в разные магазины. Вот что удивительно: в отличие от многих других собак, нас оттуда никто не выгоняет! Наоборот.
В маленьком магазинчике с фруктами, где пахнет летом, тётя Зина всегда говорит: «Ой, Тосечка пришла», и угощает меня кусочком яблока. Я беру его очень-очень нежно, самыми кончиками губ.
В булочной, в которую мы заходим за хлебом, меня знает охранник дядя Миша. Он делает вид, что меня не замечает, но я-то вижу, как он отламывает кусочек мягкой булки без всего и незаметно кидает мне, пока Гена расплачивается на кассе.
В зоомагазине, куда мы забегаем за кормом, продавщица разрешает мне самой выбрать лакомство. Я ставлю лапу на витрину и делаю очень-очень честные глаза. Это безотказный метод.
А ещё есть собачья площадка. Там мои друзья. Мы несёмся туда с Геной наперегонки. Я бегу впереди, оглядываясь — не потерялся ли он? На площадке я снова становлюсь Уличной Тосей. Я показываю молодым щенкам, как надо правильно делать «змейку», прыгаю за мячом, но, честно говоря, больше всего я жду момента, когда Гена присядет на скамейку отдохнуть. Тогда я подбегаю, кладу морду ему на колени, тяжело дышу и смотрю в глаза. «Устала, рыжая?» — спрашивает он. «Нет, — говорю ему я взглядом, — просто я тебя люблю. Очень».
И он чешет меня за ухом, и в этот момент я понимаю, что я самая счастливая собака на свете. Ведь у меня есть лес, где я летаю, есть дом, где я эталон, есть магазины, где мне рады, и есть Гена. Мой Человек. Наш мир небольшой, на размер квартиры и пары любимых тропинок, но он абсолютно полный. Потому что мы всегда вместе. Кроме этой дурацкой «работы», конечно. Но я не в обиде. Я жду. И могу ждать вечно. Эталонно.