Храм и современные герои
Мы снова пошли по новому маршруту в культурный СПб. Раз уж я исследую соборы, трудно было пройти мимо - сразу из метро и снова храм! 😊 Церковь Владимирской иконы Божьей Матери (сер. - кон. XVIII в., объект культурного наследия) манит своим спокойствием.
Она тоже отражает наше время. Встретила икону Георгия, в память о Юре Шатунове, - от благодарных почитателей. Это не музейный экспонат, а живое доказательство, что народ творит своих героев-певцов, которые пели про любовь и боль 90-х. Этот контраст между канонической церковью и народным почитанием современного певца - ключ к пониманию нашей противоречивой культурной среды, где старые формы наполняются новыми ликами.
Ну, с Богом - капюшоны на голову и пошли дальше: Siniavskii Gallery, выставка «Место отчуждения» - проект Жени Ермолаевой. Для читателей с богатой фантазией - идеально: объединяет сны, случайные образы, внутренний мир человека и восприятие реальности.
Если смотреть на Ягу, то как будто человек с плохим зрением без очков пытается разглядеть её сквозь туман.
В серии «Бестелестности» на одной - намёк на женщину под одеялом, рядом слеплена фигура из чужого тепла. На второй - одеяла уже распахнуты в стороны, словно тело только что ускользнуло, оставив мираж былого.
Сны как паттерны бессознательного
Образы Жени Ермолаевой возникают из наложения чужих снов. Их размытость и фрагментарность вызывает двойственное желание: рассматривать и в то же время вытеснять из поля зрения предъявляемые паттерны коллективного бессознательного. Они то отдаляются в общих планах, то вторгаются в мир зрителя.
Что такое паттерн? Паттерн (от англ. pattern - «узор, форма, модель; схема, диаграмма») - повторяющийся шаблон или образец, который может иметь разные значения в зависимости от области применения.
Помню, еще в университете на уроке композиции от нас требовали нарисовать паттерн. Интернета не было, я честно так и не поняла, что это такое. Преподаватель только напевал: «тыц-тыц-тыц»… Мы рисовали какие-то абстрактные фигуры в технике пуантель гелевой ручкой «точечно», придавая узору рельефность и глубину.
И вдохновиться в то время особенно было негде. Была большая библиотека с книгами по истории искусств, картинами художников. Сидели и налистывали. Теперь эти паттерны кажутся мне эзотерическими мандалами - ловушками для подсознания. Да и что такое мандала, я тоже не знала - только недавно получила задание разобраться!
Это сакральный геометрический узор: внешний круг как бесконечная Вселенная, в него вписан квадрат по сторонам света, а в центре - лотос божеств. Раньше думала: просто красивый орнамент, а оказалось - настоящая ловушка для хаоса ума!
Предлагаю вам самим пофантазировать над этими образами: что видите вы в них? Расскажите, соберем коллективный сон! 😊
Андеграунд Пушкинской-10: от самиздата к духовной свободе
Но теперь в нашем маршруте карта перемешивается: мы попадаем в зону взбунтовавшегося художественного пространства - на Пушкинскую‑10. В 1989 году здесь обосновалась группа художников‑активистов ленинградского андеграунда. Самиздат как феномен родился задолго до этого - в 1950–1960‑е, а кульминацию пережил в 1960–1980‑е. В атмосфере позднего культурного бунта, где художники и музыканты захватили аварийное здание, здесь всплывает дух самиздата. Тексты прорывали цензуру, тайно множились и жили, как заклинания, продолжая в символической форме игру обхода официальных каналов.
Владимир Буковский емко определял это так: «Сам сочиняю, сам редактирую, сам издаю, сам распространяю, сам и отсиживаю за него».
Стихи и проза передавались из рук в руки, обходя официальные издательства: Н. Гумилёв, А. Ахматова, М. Цветаева… Проза Бунина, Е. Замятина, М. Булгакова, М. Зощенко, А. Солженицына. Выставка «Самиздат А4» в формате галереи‑коридора экспонировалась здесь до 2019 г.
Николай Иванович Глазков:
«Писатель рукопись посеял,
Но не сумел её издать.
Она валялась средь Расеи
И начала произрастать».
(1942 г.)
Чистая подпольная магия: слова распространялись вопреки цензуре, будто сами звали к себе читателей. А этот список - идеальный аргумент для моего «обкомовского друга»: «Слушай, ты в «себяздате» пишешь? Пока обком твои шизотерические рецепты не спалил - бросай в самиздат!» Чехов с Булгаковым так и прославились: врачи по диплому, писатели - по разборчивому почерку!» Одно другому не мешает. 😄
Галереи как зеркала подсознания
Мы бродили по четырём этажам, ловя эхо искусства. Как же мне это знакомо: запах краски в мастерских, студенты с ирокезами, яркие одежды, чуть под шафе художники‑преподаватели, - всё это напоминает мою молодость.
Начинаем знакомство с художником, для которого духовное и визуальное не противоречат друг другу - Владимир Духовлинов создал цикл графических работ: десять сюжетов из Евангелия (2021–2022 гг.).
Полностью погрузившись в мотивы Джотто ди Бондоне (1266–1337), он признавался: «Увидел, что поднялось из глубин сознания. В процессе работы сути и сущности стали проявляться сами собой. Они будто оживают на глазах - это чистые юнговские архетипы из коллективного бессознательного».
Ольга Аникина в «Контактных отпечатках» исследует аналоговое в цифровую эпоху: «Каждый сюжет развивается во времени, которое сложно изложить ни языком обыденности, ни художественной речью». Как фотография ауры: тело ловит то, что ускользает от глаз и слов.
Вадим Воинов в своей мастерской-выставочной создает функциоколлаж из старых тиражированных предметов без ценности: «Его цель - показать выразительность знаков прошедшего времени. Характер предметов и их личное обаяние. Материал принципиально не реставрировался: пятна, прорывы, обломы отражают яркость времени». И опять моему коммунистическому другу наверняка откликнутся такие композиции. 😊
Семен Мотолянец: «Роуд муви / Дорожная история». «Что способен увидеть зритель, стремительно передвигаясь во времени и пространстве, не имея возможности никуда свернуть? Обрывки рекламных слоганов, которые составляют странный гипертекст. Черно-белые текстовые сообщения наклеены на лампы дневного освещения». Метафора: от «А» к «Б» через бесконечный поиск.
Забавный музей мышеловок: Владимир Козин превращает обычные капканы в художественные артефакты - каждый с остроумным названием, как будто мышеловка обрела душу.
Рядом Елена Минаева с проектом «Ахтуба боится»: здесь страхи инопланетян выныривают прямиком из подсознания, а новостные ленты сеют зомбирующую негативную энергию - прямо про нашу тревожность в эпоху фейковых угроз.
Зал «Другое счастье»: счастливые бегемотики из 1990-х, те самые, из шоколадных яиц Kinder Surprise, которые все коллекционировали. У Марии Грабаревой целая коллекция на тех самых покрывалах из детства - символ беззаботности, когда мир был проще и слаще.
В галерее «Арт-Лига» - стилизованные работы Генриха Белль с юмором: «Баклан Валерьевич и Дура (2025). Название само за себя говорит, словно художник нам подмигивает.
Дмитрий Жеравов в проекте «Двенадцать комнат» №3 «Ловушка» создаёт из старого ковра философскую западню для ума и чувств. Эта установка напоминает фильм «4 комнаты». В нём привычное пространство гостиничной комнаты превращается в замкнутый микромир, где комфорт и давление, желание и сопротивление смыкаются так же, как в его инсталляции.
Он вдохновлялся идеями Жиля Делёза и Феликса Гваттари, которые утверждали: «Субъект - множество, линия бегства», - то есть мы не монолитная личность, а рой возможностей, всегда готовый сорваться с цепи рутины. Здесь же эхом отзывается Мерло-Понти с его мыслью: «Пространство - живой опыт тела», - где комната не просто стены, а продолжение нашей кожи, пульсирующее ощущениями.
Врывается Фрейд: «Тело для него - сцена, где разыгрываются бессознательные желания и конфликты, а предметы вокруг становятся их символами или протезами». В этой инсталляции дым клубится, как туман астрального плана, а светящийся объект парит в центре - манит и отпугивает, создавая мистику экзистенциального одиночества.
Получается зона, где комфорт граничит с ловушкой: уютный кокон, но с ощущением, что стены сжимаются. Ковёр‑ловушка как раз и вбирает в себя оба этих взгляда: и фрейдовскую сцену желания, и делёзово‑гваттарианскую линию бегства. А вам напоминает это ловушку?
Василина Учайкина представила арт-объект «Навь». Это ладья, которая отсылает к древнему слову «навь» (мертвец в православной устной речи), а также к погребальным обрядам европейского севера, где были ладьи для усопших. Древние верили, что необходимо пересечь водоем, чтобы оказаться в царстве мертвых.
Мне эта экспозиция сразу напомнила Офелию Джона Эверетта Милле, которую мы недавно разбирали, - ту самую, где натурщица часами позировала в холодной ванне и в итоге простудилась. Лодка у Учайкиной усыпана венками, но сохраняет тот гамлетовский образ: она парит между мирами живых и мертвых, словно застывший миг перехода. Ходить «по-белому» в старину означало находить усопшего в белом погребальном костюме - именно так, на грани двух реальностей.
Галерея «Песочница. Гномы» заставляет задуматься: «В песочнице мы репетируем будущую жизнь, учимся взаимодействовать и познаем себя». Авторский вопрос висит в воздухе: существуют ли гномы-женщины? Или они невидимы до пубертата, как и многие детские тайны? Повзрослев, думаем, что игры кончились. Но гномы остаются - в той песочнице внутри, где можно снова стать маленьким и счастливым. 😊 А вместо песка теперь сознание, вместо совочка - мысли. Снаружи лезут чужие сценарии, главное - понять: все вокруг тоже чья-то игра.
Финальный аккорд: что откликнулось у вас?
Современные художники здесь мастерски ломают шаблоны: сны превращаются в паттерны, психика запутывается в ловушках, а навь открывает порталы в иные реальности. Эзотерика проступает сквозь современное искусство - чакры прячутся в мышеловках, юнговские архетипы оживают в бегемотиках. А у вас какие ассоциации, господа эзотерики? Что отозвалось в этих лабиринтах Пушкинской-10? Делитесь - продолжим маршрут вместе!