Я выхожу на улицу, вдыхаю сухой летний воздух. Так душно! Хочется пить. Мама выбегает за мной. Её лицо красное, в глазах слёзы.
— Ты с ума сошёл! — Мама бьёт меня сумкой. — Ты совсем ненормальный?! Что о нас подумают? Ты думаешь, это смешно?!
…
Отец постоянно повторял: главное ударить первым.
Ну, пока не сел.
Витя был на голову выше меня и шире в плечах. Бритая башка и кожаная куртка, вместо школьного костюма, как бы намекали, что человек это серьёзный. Впрочем, в этом классе, я был единственным человеком в школьном костюме.
Как там говорила завуч? Официально школьной формы пока нет, но большинство учеников ходят в брюках и пиджаках. Разумеется, в этот же день мы отправились на местный рынок - мама не хотела, чтобы мы выглядели как нищие.
— Ты выглядишь как чёрт.
— Ты хоть знаешь, кто такой чёрт?
Драться не хотелось, тем более в первый день. Хотелось учиться, хотелось оценок. Москва… она так рядом! Но если я промолчу, каждый в этом классе будет считать меня тряпкой.
Главное — ударить первым.
Между нами встал худощавый парень. Русые волосы, причёска «под горшок», зелёная футболка. Он был похож на Шегги из мультика про Скуби-Ду.
— Посмотрите, какой Витя страшный!
— Слышь!..
Витя попытался схватить парня, но тот вывернулся и вскочил на парту.
— Посмотрите на меня, я Виктор, и я вор в законе. Мама купила мне кожанку, как у настоящего бандита.
Он зашагал по партам, роняя чужие учебники и тетради. Ученики загалдели.
— Олег, чтоб тебя!..
— Помолчите все, я вживаюсь в роль!
Он провел рукой по лицу и спустил её к паху, изобразил мастурбацию.
— О, Саша Белый, о да. Ты такой крутой…
Все заржали.
— Слышь дебилоид, тебе после школы кранты, понял?
— Это что за выражения?!
В класс вошла учительница.
— Молодой человек, чтобы завтра родители были в школе.
— Людмила Михайловна... — Парень, которого называли Олегом, слез с парты. — Извините его, бога ради, он не виноват.
— Козлов…
— Извините и меня. Бога всуе поминать не стоило. Ну, вызовите мою маму? У неё не так много подруг…
— Олег ты…
— Утомил вас, Людмила Михайловна? Ну да, и Витю я спровоцировал, он вообще ни в чём не виноват. Вы же видели, я по партам скакал, как сумасшедший, и обзывал его!
Учительница вздохнула и принялась массировать переносицу.
— На следующей неделе у всего класса генуборка, ты проведёшь её один. Понял меня?
Олег поклонился.
— За что я вас всегда уважал, так это за справедливые наказания!
— Не ёрничай! Все по местам.
Он сел на своё место и подмигнул мне. Я сделал вид, что не заметил.
Как только закончился последний урок, я мигом юркнул в гардероб, накинул куртку и вышел из школы. Я точно знал, что Витя остался за моей спиной, и всё-таки мне казалось, что он вот-вот выйдет из-за угла.
Под ногами в ритм шагов хрустели листья. Когда хруст учащался, я заставлял себя идти медленнее. Не хватало ещё, чтобы одноклассники подумали, что я убегаю!
К моим похрустываниям прибавились новые, частые. Я развернулся, готовясь к драке, но вместо Вити увидел Олега, который явно не успевал остановиться. Он влетел в меня на полной скорости, и мы рухнули на асфальт.
Я поднялся на ноги и уставился на одноклассника. Он лежал на земле, закинув руки за голову.
— Из тебя получится отвратительный водитель.
— Я думал, это… неважно.
— Не переживай, Витька при зрителях крутой, но после уроков вы с ним очень похоже убегаете друг от друга.
— Не смешно.
— Ошибаешься мой друг, это уморительно. Твоя гордость загораживает от тебя весь комизм ситуации. Дай руку.
Я помог ему подняться.
— Меня Олег зовут.
— Андрей.
— Кажется, нам по пути, Дрони. Думаю, это начало прекрасной дружбы.
— Ага. Только никогда не называй меня так больше.
…
Сухой летний ветер поднял пыль. Я наконец стянул с себя рюкзак и поставил его на лавочку рядом с подъездом. Потёр натёртые лямками плечи.
Олег выглянул с балкона.
— Дрони! Наконец-то. Всё купил?
Я устало кивнул.
Его голова исчезла в окне, а через несколько секунд передо мной упал железный ключ от подъезда. Я вздохнул и потащил свою ношу на четвёртый этаж.
Дверь в квартиру была открыта, я зашёл, привычным движением запер за собой.
— Здравствуйте, тёть Ир, — я заглянул на кухню.
Мама Олега отвернулась к окну, она вытирала слёзы кухонным полотенцем.
— Привет, Андрюш. — Она пыталась говорить спокойно. — Олег в комнате, собирается.
— Спасибо.
Так неловко было видеть взрослых в слезах. Особенно тётю Иру.
Я зашёл в комнату друга.
— Привет. А что с твоей мамой?
— Да забей. — Олег безуспешно пытался балансировать на одной ноге. — Кармелита выходит замуж за Хуана, а любит Антуана. Ты всё принёс?
— Если мама узнает об этом, мне конец.
— Сынок, — он изобразил мамин тон, — пойми, сегодня ты пьёшь пиво, а завтра сосёшь бомжу за героин.
— Захлопнись.
Мы распихали алкоголь по двум сумкам.
— Ну что, придумал, как будешь Катьку кадрить?
— Отвали.
Катя училась в параллели. Она была весёлой, смелой и всегда в центре внимания. Что рядом с ней будет делать такой парень, как я?
— Ладно, пошли, нас ждёт нечто невероятное!
У Оли была огромная квартира и предки, которые постоянно сваливали за границу. «Вписки у Оли» были главным культурным мероприятием не только нашей школы — наверное, целого района. Впрочем, под «нечто невероятное» Олег подразумевал обычную попойку, только в большой и богато обставленной квартире.
Олег, как всегда, был в центре гостиной, вытворял какой-то очередной перформанс. Несколько бутылок назад он разделся до трусов, обмотался белой простынёй и просил называть его Юлием.
Я стоял ближе к выходу, старательно делая вид, что чувствую себя комфортно. В комнату вошла Катя.
— Привет, молчун, — улыбнулась она мне.
— Что?
— Это мы с девчонками придумали тебе обидное прозвище, — она нагнулась и прошептала мне на ухо, — это потому что мы стервы.
— Понимаю. Интересно, какое прозвище вы придумали ему, — я кивнул в сторону друга.
Она пожала плечами.
— Друг молчуна. Мне кажется, в вашем тандеме ты яркая личность, а он твой хвостик.
Я усмехнулся.
— Ты и правда стерва.
— Да какая разница, — сказала она, а затем, отвернувшись, прошептала: — Класс.
Я рассмеялся.
— Ты! — прокричал Олег. — Ты сказал, возьмёшь пиво и вернёшься, но предал меня… ради девчонки?!
Он упал на колени, держа воображаемый нож, вогнанный в живот, и прошептал:
— И ты… Друн.
Он вскочил и ткнул пальцем в Катю.
— Давай в бирпонг, прямо сейчас. Я тебя размажу!
— Да брось, я ни разу не проиграла.
— В первый раз всегда больно, сестрёнка. Давай на желание?
Кажется, все в комнате смотрели на нас.
— И что ты хочешь?
— Твой поцелуй.
— Поцеловать тебя?
— Ну, не меня, это как-то неспортивно. Поцелуешь… ну, например... не знаю... Дрона.
По комнате прокатилось многоголосое «у-у-у».
***
***
Я поперхнулся пивом.
— А у меня спросить?
— А ты прям сильно против? — спросила Катя.
— Не… ну…
— Хорошо, Олеж, но если выиграю я, ты поцелуешь Дрона. Взасос!
Я встрепенулся.
— Эй!
— А ты что... — насупился Олег. — Ты прям сильно против?
— Да!
Он отмахнулся.
— Идёт!
Они пожали руки.
…
Ночь была невероятно тёплой, хотя, скорее всего, согревала бутылка вина, которую мы с Олегом распивали по пути домой.
— Нет, ну, ты бы видел свою рожу. У тебя эта дебильная улыбка на всю жизнь останется?!
— Заткнись. — Я, хохоча, толкнул Олега. — Это просто поцелуй. Ничего особенного.
Никогда этого не забуду. У ребят по одному стаканчику, Олег кидает, шарик попадает в цель, и, прежде чем я успеваю понять что происходит, Катя уже рядом. А потом…
— Ничего особенного! — передразнил Олег. — Готов поспорить: только и ждешь, чтобы добраться до душа.
Он изобразил свой любимый жест.
— Пошёл ты! Я, кстати, всё ещё злюсь! Кто тебе разрешал на меня спорить?
— Да боже мой, во-первых, я был уверен, что выиграю...
— Почему?
— Потому что она поддавалась, дубина. Три раза по стаканчику не попасть, она хотела проиграть, и я с самого начала это знал! А во-вторых, я не понимаю, почему ты отказываешься меня целовать!
Он потянулся ко мне губами. Я, хохоча, стал удирать. Он схватил меня за плечо и потерял равновесие. Мы упали на траву.
— Покурим?
Я кивнул. Мы лежали и смотрели на звёздное небо.
— Олег.
— А?
— Я хочу после школы в Москву поехать. Поступлю в институт Горького. Я писать хочу… только не говори никому.
— Замётано.
— Поехали со мной, а? Займешься стендапом. Может, когда-нибудь я напишу роман, а ты напихаешь туда шуток. Если мама согласится снять мне квартиру…
— Андрей. — Он встал, отвернулся от меня. — Я должен тебе кое-что рассказать.
Я растерялся.
— Опять какой-то дебильный прикол?
— Типо того. Ты знаешь, что означает аббревиатура БАС?
…
Когда я отхожу от гроба, никто не произносит ни слова, но все смотрят на меня, я узнаю этот взгляд: сколько раз я видел его со стороны! На Олега так смотрели постоянно.
…
Боковой амиотрофический склероз. Обычно, когда Олег рассказывал о нём, он пропускал название, которого никто не знал, и сразу говорил:
— Ну, типа как у Хокинга.
Он проучился с нами ещё полгода, последний месяц ходил с тростью.
— Знаешь, Дрон что меня очень сильно бесит? — Спросил он как-то неожиданно серьёзно.
— Что?
— Делать вдохи и выдохи. Хорошо, что скоро в меня засунут трубку, которая будет делать это вместо меня.
— Боже, это не смешно!
— Ошибаешься, это уморительно! Просто ты пукська, и не можешь оценить весь комизм моей шутки.
— Да ну тебя.
Я достал трубку, начал забивать её.
— Посмотрите на него. Ты у нас теперь трубочный человек? Прям джентльмен, а чего вы девушек целуете, а потом на свидание не зовёте?
Я нахмурился. Конечно, я хотел позвать Катьку погулять, один раз даже подошёл, но…
— Это было давно, проехали.
— Не проехали, блин, ты опять начинаешь своё «что обо мне подумают». Поэтому и куксишься каждый раз, когда я шучу про БАС. Ведь приличные люди над инвалидами не прикалываются.
— Чё ты ко мне пристал?
— Да потому что это тупо! Зачем ты прогибаешь свою жизнь под них? Да через год ты свалишь в Москву и никого из них больше не увидишь!
— Я не еду в Москву.
— Что?
— Я решил не ехать, у нас тут есть неплохой вуз, поступлю на юрфак…
— Да ты с ума сошёл? Ты же хотел…
— А теперь не хочу! Я пытался, понятно? Но каждый раз, когда я перечитываю то, что написал… Я… просто не могу хоть кому-то это показать. Только, бога ради, оставь при себе всю эту хрень про то, что мнение других не важно, про то, что надо следовать за мечтой, и все остальные цитатки из пабликов с Хью Джекманом!
Я посмотрел на трубку в руках. Вытряхнул табак. Курить расхотелось.
— Знаешь, что я о тебе думаю? — сказал Олег. — Ты крутой парень и потрясающий друг. Это так, если тебе интересно. Мудила.
Мы помолчали.
— Что ты сказал, когда я достал свою трубку?
— Что ты прям джентльмен.
— Нет, до этого.
— Эм… что ты теперь трубочный человек.
— Сам ты трубочный человек, по крайней мере, через полгода им станешь.
Наступила пауза, а потом Олег расхохотался.
…
Я подошёл к знакомому подъезду, набрал номер квартиры.
— Здравствуйте, тёть Ир, это Андрей.
Дверь открылась.
Цивилизация понемногу доходит и до нашей глубинки, жаль, что недостаточно быстро. Олег перестал ходить несколько месяцев назад, недавно он перестал шевелить одной рукой, второй едва мог удержать ложку. Обычно я приходил погулять с ним. Брал друга на руки, а тётя Ира спускала коляску.
Я зашёл в квартиру.
— Олег, к тебе Андрей пришёл.
— Спасибо, что уточнила, а то же меня навещает такая куча людей.
Я зашёл в его комнату. Олег лежал в кровати, рядом стоял бокал с водой и трубочка.
— Олег, пляши! Наконец перевели последний спешл Джефриса. — Олег честно попытался подвигаться в кровати. — Сейчас смотрим или вечером?
— Что за вопрос, давай сейчас, конечно! Только можешь сначала кое-что сделать? Видишь письменный стол? Открой первый ящик.
Стол был весь заставлен бесполезным барахлом, даже странно, что тётя Ира тут не убиралась. В ящике я увидел белый конверт с надписью «Дрон».
— Что это?
— Откроешь конверт, когда придёт время.
— На Пасху?
— Сам же понимаешь…
— Нет, не понимаю. — Я сжал кулаки. Ногти больно впились в кожу. — Когда мне открыть твой херов конверт?!
— Чё ты завёлся-то?
— Потому что ты всегда был придурком, идиотом, долбанутым на всю голову, но ты никогда не был бесхребетным. Ты ведь сдаёшься!
— Кто бы говорил!
Я не знал, что ответить. Просто стоял, сжав кулаки, и сверлил его злобным взглядом.
— Да плевать. — Я взял записку и засунул её обратно в комод. — Можешь засунуть эту записку себе в задницу.
— А толку? — Он, как смог, пожал плечами. — Тебе же эту задницу потом подтирать.
…
Олег умер через неделю. Помню, как мама зашла в комнату, пряча руки, сказала:
— Андрюш, там… тебя к телефону.
Я уже тогда всё понял. Разговаривать с тётей Ирой было так странно. Я выразил соболезнования, она поблагодарила, рассказала, что он умер в больнице, вроде не мучился, сказала дату похорон.
Всё так буднично, так обыденно. На следующий день я пошёл в школу, рассказал одноклассникам.
Витя сказал:
— Пойдёмте покурим, что ли.
Всю большую перемену мы курили и вспоминали какие-то истории. Этакие поминки в школьном туалете, Олегу бы понравилось. А потом мы решали пробник ЕГЭ.
Оказалось, смерть — не такое уж важное событие.
Я вспомнил про записку через пару дней. Забавно, он ведь понимал, что я всё равно её прочту. А я кричал и делал вид, что мой отказ что-то там значит. Я пришёл к нему домой, сказал тёте Ире, что забыл у него свою вещь. Сам не знаю, зачем врал. Просто чувствовал, что это только между нами.
Вскрыл конверт на месте. Почерк еле различимый.
«Дорогой Андрей, если ты это читаешь… бла-бла-бла… хнык-хнык-хнык… как жаль… печаль. А теперь о важном! Дрон, я придумал отличную шутку, так сказать, напоследок. Только пошутить её придется тебе...»
…
Я сижу в небольшой тёмной комнатке. Из колонок играет грустная музыка, а в центре лежит нафаршированный формалином Олег. Незнакомые мне люди стоят кучками, какие-то бабушки плачут. Все с лицами, выражающими глубочайшую печаль.
Одному мне не грустно. Мне смешно и страшно. Это слишком напоминает свадьбу. Тоже куча людей, малознакомых с виновником торжества, тоже есть ведущий, тоже есть конкурсы.
Люди по очереди подходят к Олегу и целуют его в лоб.
Сколько раз при жизни он ставил в меня в неловкое положение? Но выходка после смерти бьёт все рекорды. Неужели я действительно сделаю это?
Очередь доходит до меня, на ватных ногах я подхожу к Олегу и целую его в лоб. На секунду я замираю, а потом… Я спускаюсь к губам и изображаю самый страстный поцелуй, на который способен. С постанываниями и причмокиваниями.
А потом поднимаюсь и смотрю в ошарашенные лица. Пытаюсь сдержать смех, но не выходит.
Когда я отхожу от гроба, никто не произносит ни слова, но все смотрят на меня, я узнаю этот взгляд: сколько раз я видел его со стороны! На Олега так смотрели постоянно.
Я выхожу на улицу, вдыхаю сухой летний воздух. Так душно! Хочется пить. Мама выбегает за мной. Её лицо красное, в глазах слёзы.
— Ты с ума сошёл! — Она бьёт меня сумкой. — Ты совсем ненормальный?! Что о нас подумают? Ты думаешь, это смешно?!
— Я думаю это уморительно.
Автор: Артём Герасимов
Источник: https://litclubbs.ru/articles/61900-ty-dumaesh-eto-smeshno.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: