Анна смотрела на экран смартфона. Красный шрифт на белом фоне бил по глазам, но она не моргала.
«Списание: 400 000 руб. Баланс накопительного счета: 3 450 руб».
Эти деньги они с Кириллом собирали полгода. Точнее, собирала в основном Анна, откладывая туда треть своей зарплаты Senior-разработчика. Это был их неприкосновенный фонд на долгожданный отпуск на Мальдивах, куда они должны были лететь в ноябре, чтобы сбросить накопившуюся за год усталость.
Анна медленно положила телефон на стол.
Напротив неё сидел Кирилл. Он методично и с явным удовольствием резал стейк Рибай — кусок премиального мяса, который Анна купила сегодня утром в фермерской лавке. В гостиной, купленной Анной до брака и обставленной по её вкусу, мягко играл джаз. Идеальная картина семейного уюта, если бы не пропавшие со счета полмиллиона.
— Кирилл, — голос Анны звучал ровно, без единой эмоциональной ноты. Так она обычно указывала младшим программистам на фатальную ошибку в коде. — Куда ушли деньги с накопительного счета?
Кирилл отправил кусок мяса в рот, тщательно прожевал, запил вином и только потом посмотрел на жену. В его взгляде не было ни капли вины. Только абсолютная, непробиваемая самоуверенность.
— А, ты про это, — он махнул вилкой. — Я маме перевел. Ей там по дешевке отличный участок с домиком подвернулся. Грех было упускать. Ты же знаешь, у нее давление, ей в городе тяжело, давно пора на свежий воздух.
Анна сцепила руки в замок.
— Ты перевел наши деньги на отпуск своей матери? Без моего ведома?
— Ань, ну что ты начинаешь? — Кирилл поморщился, словно она сказала какую-то глупость. — Мальдивы твои подождут. Океан никуда не денется. А домик могли перехватить. Тем более, я хотел поговорить с тобой о нашем бюджете.
Он отодвинул пустую тарелку, откинулся на спинку стула и с видом мудрого стратега посмотрел на жену.
— Понимаешь, домик-то старенький. Там крышу менять надо, забор ставить, скважину бурить. Мама одна не потянет. Поэтому я принял решение: с этого месяца моя зарплата будет полностью уходить на ремонт этой дачи. Маме нужно помочь, это святое.
Анна почувствовала, как внутри начал расползаться арктический холод.
— Вот как. И на что же мы будем жить?
Кирилл рассмеялся. Искренне, почти по-доброму.
— Ань, не смеши меня. Ты ведущий разработчик в финтехе. У тебя зарплата в три раза больше моей! Для тебя эти бытовые расходы — коммуналка там, продукты, бензин — это же сущие копейки. Ничего страшного не случится, если какое-то время содержать семью будешь ты. У тебя же доход больше! Мы же муж и жена, в конце концов. Сегодня я помогаю маме, завтра ты… ну не знаю, купишь себе новые туфли.
Он встал из-за стола, подошел к Анне и чмокнул её в макушку.
— Спасибо за стейк, мясо просто огонь. Сделай мне кофе, ладно? Я пойду смету на забор посчитаю.
Анна осталась сидеть за столом. Она не стала кричать. Не стала бить тарелки. Аналитический ум уже раскладывал ситуацию по переменным.
Дано: муж, который считает нормальным украсть общие сбережения.
Условие: муж планирует жить в её квартире, есть её еду, пользоваться её комфортом и отдавать все свои ресурсы третьим лицам (матери).
Решение: система требует радикальной перепрошивки.
Но Анна знала главное правило любого тестировщика — прежде чем сносить систему, нужно посмотреть, как она поведет себя под нагрузкой. Она решила дать Кириллу время проявить себя.
Начались две недели сюрреализма.
Кирилл воспринял молчание Анны как безоговорочную капитуляцию и радостное согласие. Он действительно перестал вносить хотя бы рубль в общий бюджет.
Его наглость росла в геометрической прогрессии.
В среду он взял с полки ключи от её новенького кроссовера.
— Ань, я твою машину возьму? Мне надо маме цемент отвезти на дачу. Моя-то седаном по кочкам брюхом чиркает. Заодно заправь её, а то там лампочка горит, а я на мели, — бросил он на ходу.
В пятницу Анна обнаружила, что из холодильника исчез килограмм дорогого швейцарского сыра и банка красной икры, которые она купила к своему дню рождения.
— А, это, — отмахнулся Кирилл. — Светка (его сестра) заезжала в гости. У нее же дети, им витамины нужны. Я ей с собой завернул. Тебе жалко, что ли? Ты еще купишь.
Звонки от свекрови, Тамары Ильиничны, стали ежедневным испытанием.
— Анечка, — ворковал в трубке елейный голос. — Ты там моего сыночку береги. Он же теперь на стройке надрывается, всё для семьи старается. Ты ему рубашки хорошо проглаживай в офис, и мяса побольше готовь. Мужику силы нужны! И да, мы тут с Антоном решили, что на террасу лучше плитку положить, а не доску. Ты бы скинула ему еще тысяч пятьдесят, а то у него не хватает.
— Я подумаю, Тамара Ильинична, — ровным тоном отвечала Анна и нажимала отбой.
Точка кипения наступила в пятницу вечером, ровно через две недели после «смены финансового курса».
Анна сидела в кабинете за компьютером, закрывая сложный спринт на работе. Спина гудела, глаза слезились от кода.
Дверь распахнулась. Кирилл стоял на пороге в отличном настроении.
— Анюта, отвлекись! Завтра великий день. Мы достроили забор! По этому поводу мама со Светкой и детьми завтра вечером приедут к нам на ужин. Будем отмечать.
Анна медленно повернулась в кресле.
— К нам на ужин?
— Ну да! — Кирилл потер руки. — Слушай, развейся, сходи завтра на рынок. Купи лосося, запеки красиво. Морепродуктов каких-нибудь набери, мама креветки любит. Вина хорошего возьми, не из супермаркета, а из винотеки. И тортик от Палыча.
Он оперся о косяк двери, глядя на жену с высокомерным снисхождением.
— И это... дай мне свою кредитку. Я хочу маме от нас подарок сделать — качели садовые купить. У меня лимит исчерпан. Ты же у нас состоятельная женщина, давай, организуй всё по высшему разряду. Пусть мама видит, какая у меня жена-хозяйка!
Анна посмотрела на мужа. На его довольное лицо. На его рубашку, которую она вчера сдала в платную химчистку (потому что Кирилл устроил скандал, что у него нет чистых воротничков).
Она открыла ящик стола. Достала свой кожаный кардхолдер. Вытащила платиновую кредитную карту.
Глаза Кирилла радостно блеснули. Он протянул руку.
Анна посмотрела на карточку. Затем перевела взгляд на мужа. В её глазах не было ни злости, ни обиды. Только холодный, машинный расчет.
Она медленно, грациозным движением убрала карту обратно в кардхолдер. Задвинула ящик.
Анна улыбнулась. Это была та самая вежливая, корпоративная улыбка, от которой у её подчиненных обычно потели ладони.
— Хорошо, Кирилл, — мягко сказала она. — Я организую стол. И ужин будет незабываемым. Обещаю.
— Вот это другой разговор! — просиял муж, ничего не заметив. — Пойду маме обрадую!
Он убежал в гостиную.
Анна повернулась к мониторам. Закрыла рабочую среду программирования. Открыла Excel.
Она создала новый файл и назвала его: «Проект Ликвидация».
Её пальцы быстро забегали по клавиатуре, составляя детальный, безжалостный бизнес-план по тотальному финансовому и бытовому отключению мужа от её ресурсов.
Игры в «общий бюджет» закончились. Наступила эра коммерческих отношений.
В субботу вечером в квартире Анны царило странное оживление. Свекровь Тамара Ильинична и золовка Света с детьми прибыли ровно к семи, ожидая увидеть скатерть-самобранку.
Кирилл по-хозяйски распахнул дверь на кухню, где Анна возилась у плиты.
— Ну что, хозяюшка, где наш лосось? — бодро спросил он, потирая руки.
Анна молча сняла крышку с огромной кастрюли и поставила её прямо в центр обеденного стола. Рядом легла стопка самых дешевых бумажных салфеток.
В кастрюле сиротливо слиплись макароны-рожки самого низкого сорта, перемешанные с нарезанными сосисками по красной цене. Никакого лосося. Никакой икры. Вместо дорогого вина в графине была налита вода из-под крана.
Лицо Тамары Ильиничны вытянулось так сильно, что, казалось, вот-вот коснется тарелки.
— Анечка... это что? Это шутка такая? Где морепродукты? Где салаты?
Анна села во главе стола. На ней была шелковая блузка, а осанка оставалась безупречно прямой.
— Никаких шуток, Тамара Ильинична, — её голос звенел вежливым металлом. — Мы с Кириллом пересмотрели финансовую политику семьи. Поскольку сто процентов его доходов уходит на благоустройство вашей дачи, наш семейный бюджет претерпел радикальную оптимизацию. Мы переходим на режим жесткой экономии. Приятного аппетита.
Кирилл густо покраснел.
— Аня! Что ты позоришь меня перед матерью?! У тебя на карте лежат миллионы! Ты не могла купить нормальной еды?!
— Мои миллионы — это мои сбережения, Кирилл. А семья, как ты выразился, должна жить по средствам. Угощайтесь, сосиски свежие. По акции.
Ужин закончился через пятнадцать минут грандиозным скандалом. Свекровь, театрально хватаясь за сердце, заявила, что ноги её не будет в этом «жадном доме», и утащила Свету с детьми. Кирилл кричал, топал ногами и требовал извинений. Анна просто ушла в спальню, закрыла дверь на ключ и легла спать.
Утром в воскресенье проект «Ликвидация» вступил в активную фазу.
Кирилл проснулся поздно. С тяжелой головой он поплелся на кухню, ожидая найти там привычный завтрак: яичницу с беконом и свежесваренный кофе.
Холодильник встретил его ослепительной пустотой. На полках не было ничего. Ни сыра, ни масла, ни яиц. Лишь одинокая пачка дешевых макарон, оставшихся со вчерашнего дня. Кофемашина была отключена, а банка с дорогими зернами исчезла.
— Аня! — завопил он на всю квартиру. — Где еда?!
Анна вышла из кабинета. Она была одета в домашний костюм, в руках держала стаканчик с капучино из дорогой кофейни внизу.
— Еда в магазине, Кирилл. Можешь сходить купить.
— На какие шиши?! У меня всё ушло на забор! Ты должна была затарить холодильник!
— Я должна? — Анна удивленно приподняла бровь. — Кому? Вчера мы выяснили, что я ничего не должна твоей семье. Поэтому с сегодняшнего дня мы переходим на раздельный бюджет.
Она подошла к консоли в прихожей и взяла связку ключей от своей машины.
— Кстати, я переоформила страховку на кроссовер. Теперь там только я. Ключи я забираю. Транспортные расходы на метро планируй из своего бюджета.
Кирилл попытался засмеяться, но смех вышел истеричным.
— Ты что, серьезно? Решила меня голодом морить? Ну и ладно! Подумаешь! Я у мамы на даче поем!
Он схватил телефон, чтобы, видимо, пожаловаться маме, но тут же уставился в экран.
— Почему вай-фай не работает?
— Я сменила пароль, — невозмутимо ответила Анна. — Роутер мой, провайдеру плачу я. Можешь раздать себе интернет с телефона. Если, конечно, ты оплатил мобильную связь. Ах да, подписку на Netflix я тоже отменила.
Это было только начало.
В ванной Кирилл не нашел ни дорогого французского шампуня, ни геля для душа. На краю раковины его ждал издевательский кусок хозяйственного мыла. Его грязные вещи были аккуратно вынуты из корзины для белья и сложены в тазик.
— Стиральный порошок кончился, — сообщила Анна, проходя мимо ванной. — Я свои вещи отдала в химчистку. Твои ждут твоей инициативы.
Вечером того же дня Анна распечатала документ из Excel и положила его на стол перед Кириллом. Он сидел злой, голодный, давясь сухой лапшой быстрого приготовления, которую купил на последние копейки.
— Что это? — буркнул он.
— Это счет за проживание. Квартира куплена мной до брака. Аренда комнаты в нашем районе стоит примерно сорок тысяч рублей. Половина коммунальных услуг — еще пять. Плюс амортизация бытовой техники. Итого с тебя сорок восемь тысяч ежемесячно. Оплата до пятого числа.
Кирилл вскочил так резко, что стул с грохотом упал на пол.
— Ты совсем рехнулась?! Какая аренда?! Я твой законный муж! Я имею право здесь жить!
— Жить — да. Жить бесплатно за мой счет, отдавая все свои деньги маме — нет. Либо ты оплачиваешь свою часть расходов, либо собираешь вещи и едешь на свежий воздух. На ту самую дачу, куда утекли мои четыреста тысяч с накопительного счета.
Неделю Кирилл пытался играть в гордость.
Это была самая жалкая неделя в его жизни. Он ходил пешком под осенним дождем до метро. Он питался китайской лапшой и самыми дешевыми сосисками, в то время как Анна каждый вечер демонстративно ела порционную доставку из дорогих ресторанов. Он стирал свои рубашки хозяйственным мылом в раковине, потому что Анна поставила электронный замок на стиральную машину (оказалось, в умном доме есть и такая функция). По вечерам он сидел в полной тишине, глядя в стену, потому что интернет не работал, а телевизор был запаролен.
В пятницу он сломался.
Он пришел с работы промокший, злой, с синяками под глазами. Анна сидела в кресле с ноутбуком.
— Всё, хватит! — заорал Кирилл, швыряя мокрый портфель на пол. — Я так больше не могу! Ты не жена, ты монстр! Нормальные женщины поддерживают мужей! Нормальные женщины всё делают для семьи! А ты... ты... калькулятор бездушный! Я ухожу к маме! Она хотя бы кормит меня нормально!
Анна даже не оторвала взгляд от монитора.
— Замечательное решение. Твой чемодан уже собран. Стоит в прихожей.
Кирилл осекся. Он медленно повернул голову. У двери действительно стоял его черный чемодан и два больших пакета с обувью.
Он открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, чтобы ударить побольнее, но посмотрел в абсолютно ледяные глаза жены и понял: ей плевать. Он для нее больше не существовал. Он был просто списанным активом, багом в системе, который она успешно устранила.
Он схватил чемодан и выскочил за дверь. Хлопок был такой силы, что с полки упала вазочка, но не разбилась.
В квартире повисла тишина.
Анна закрыла ноутбук. Прошла на кухню. Достала из холодильника бутылку коллекционного рислинга, налила бокал и подошла к окну.
Внизу, по мокрому асфальту, таща за собой тяжелый чемодан на сломанном колесике, уходил её бывший муж. Он шел в сторону метро, потому что денег на такси у него не было.
Анна сделала глоток. Вино было идеальной температуры.
Она открыла приложение банка на телефоне. Цифры на её личных счетах радовали глаз. В понедельник она подаст на развод и наймет адвоката, чтобы взыскать с Кирилла половину тех четырехсот тысяч, которые он украл на мамину дачу. Благо, банковские выписки — вещь упрямая.
Она улыбнулась своему отражению в темном стекле. Бюджет наконец-то сошелся.