Мы ходим в театр. Уже четвёртый раз за два месяца. И каждый раз я ловлю себя на мысли: «Господи, ну почему мы не можем просто сходить в бар?». Но нет. Она любит театр. Вернее, она любит идею театра. Любит платья, в которых туда ходят. Любит фотографии в фойе. Любит чувствовать себя причастной к чему-то высокому.
Пьеса сегодня — «женщина, которая не может найти себя, но очень старается». Это не название, это моя интерпретация. Там героиня ходит по кругу, плачет, пьёт воду (или вино, я не разобрал из-за плохой акустики) и в финале уходит в закат. Одна. Потому что «быть одной — это тоже путь к себе». Зал рыдает. Я хочу в бар.
Но я смотрю не на сцену. Я смотрю на неё.
Вот она сидит, положив руку на подлокотник. Я кладу свою поверх. Она не убирает. Уже хорошо. В прошлый раз убрала, потому что ей казалось, что «так некультурно» — держаться за руки в театре. В этот раз она, кажется, забыла о культурных нормах. Или просто замёрзла. Кондиционер работает на полную, как будто готовит зрителей к будущему закату героини.
Вот она поворачивается ко мне в самый пафосный момент монолога и закатывает глаза. Я подавляю смех. Героиня на сцене в это время кричит: «Я НЕ МОГУ ТАК БОЛЬШЕ!». Мы с ней солидарны.
Вот она кладёт голову мне на плечо. На ней шляпка. Эта шляпка тычется мне в щёку уже час. Я терплю. Потому что любовь — это умение терпеть шляпку. И плохую игру актёров. И холодный кофе в антракте, который стоит как ужин в приличном ресторане.
И вдруг я понимаю: этот театр — не про искусство. Он про нас. Про то, как мы проводим время вместе. Даже если время — посредственное. Даже если пьеса — полный отстой.
Кейс «Спектакль, который мы не досмотрели»
Было однажды. Мы пошли на «Чайку» Чехова. Классика. Престижный театр. Дорогие билеты. Я надел костюм, она — платье, в котором обычно ходит на свадьбы. Чувствовали себя интеллигенцией.
В первом акте я понял, что умираю от скуки. Чехов — это, конечно, велико, но когда актёры говорят заунывными голосами, а ты сидишь на неудобном стуле уже час, мысли текут в другом направлении: «А не заказать ли пиццу? А не пора ли обновить резину? А когда уже антракт?».
Она, кажется, тоже страдала. Но держалась. Потому что это же Чехов. Это же культурно. Нельзя признаться, что тебе скучно, когда вокруг все такие умные и понимающие.
В антракте она сказала: «Мне кажется, я сейчас засну. Давай уйдём?». Я выдохнул. Мы ушли. Пошли в пиццерию, заказали огромную Маргариту, ели руками, смеялись над актёрами (которые, кстати, тоже где-то там ужинали, но явно не в пиццерии). И это было лучшее свидание за последний месяц.
Потому что мы выбрали друг друга. А не спектакль. Не статус. Не престиж.
Что показывает театр (и любое другое совместное мероприятие)?
Что ей важно: престиж места или то, что рядом с ней вы?
Она выбирает театр, где дорогие билеты, но плохая игра? Или маленький полуподвальный театр, где играют от души, но нет гардероба и вешалка просто в углу? По её выбору — многое видно.
Но главное — как она реагирует, когда вы не разделяете её восторга. Она злится? Обижается? Или, как моя девушка, закатывает глаза и показывает язык, когда никто не видит?
