100% комедия, сатира, экшен, хоррор и слёзы умиления.
---
Глава первая, в которой главный герой просыпается с похмелья и решает, что торговля — это просто, а получается всё через одно место.
Жил-был в селе Гнилые Бани мужик по имени Федька Огурцов. Прозвище получил за то, что в молодости у него был нос сизый, как огурец после засолки, и такая же прыщавая морда. К сорока пяти годам Федька превратился в классического российского люмпена: женатый трижды, разведённый дважды, с тремя сыновьями, которые его ненавидят, и с одним старым котом по кличке Баклажан.
Утро началось хреново. Федька проснулся в сарае, куда его вчера выперла третья жена — та самая, Зинаида, что работала продавщицей в сельпо и подворовывала осетрину. Голова трещала, во рту было будто кошки нассали, а в кармане — ни копейки. Кот Баклажан сидел на его груди и сверлил жёлтыми глазами.
— Чего вылупился? — прохрипел Федька. — Нет у меня жрачки. Сам бы сожрал чего.
Кот мявкнул так многозначительно, что Федька понял: либо он сегодня идёт на базар и продаёт кота, либо кот продаёт его. Выбора не было.
Федька натянул рваные портки, подпоясался верёвкой, сунул за пазуху единственную ценность — кургузый нож с отломанным кончиком — и вышел в мир.
В местном райцентре, городе Свиногорске, базар гудел как улей. Федька встал в ряду с мужиками, которые продавали краденые детали от "Жигулей", и начал свой бизнес.
— Продаётся кот! — орал он, тряся Баклажана за шкирку. — Блохастый, вороватый, но мышей ловит. Недорого! Отдам за сто рублей.
— За сто? — заржал соседний торгаш дядька Толя, продававший ржавые гаечные ключи. — Да за такие деньги можно двух котов купить и впридачу бомжа.
— А мой кот — особенный, — нахально врал Федька. — Он говорящий.
И тут Баклажан, который за всю жизнь слова не вымолвил, вдруг скрипучим голосом произнёс:
— Отпусти, мудила.
Толпа ахнула и расступилась. Федька подавился слюной. Дядька Толя выронил гаечный ключ себе на ногу и заорал. А из толпы вылез тот, кого Федька боялся больше всего, — Купец Шкафов, местный олигарх, владелец трёх ларьков, двух кафе и одной "Волги" на блатных номерах. Шкафов был толст, лыс и носил пиджак с золотыми пуговицами.
— Откуда у тебя такой кот, мужик? — спросил он, брезгливо разглядывая Федьку.
— А вот такой! — Федька распрямил спину. — Родовой. От бабки достался. Бабка ведьма была. Кот этот — оборотень. Днём — кот, ночью — банковский консультант. Шесть процентов годовых наворачивает.
Купец Шкафов не оценил юмора. Он подошёл, понюхал Баклажана и сказал:
— Тыщу даю. Забираю вместе с блохами.
— Тыщу? — у Федьки глаза на лоб полезли. — Да это ж целое состояние! Я за тыщу себе новый самогонный аппарат куплю!
— Беру, — отрезал купец. Но добавил условие: — Кот должен петь на моей свадьбе. Если не споёт — деньги назад и ещё два ребра сломаю.
Федька сглотнул. Кот Баклажан спокойно сидел в его руках и, казалось, ухмылялся.
— Лады, — сказал Федька.
Они ударили по рукам. Федька получил конверт с хрустящими сторублёвками (настоящими, без водяных знаков — он проверил, высунув купюру на свет). Кот перекочевал в объятия купеческого холуя. И тут началось.
---
Глава вторая, в которой кот отказывается петь, купец дуреет, а Федька пытается сбежать через чужой огород, но встречает сволочную Смерть с косой.
Свадьба купца Шкафова была явлением эпическим. В ресторане "У Зураба" собралось полгорода. На столах — осетрина, балык, коньяк "Арарат" и оливье в тазу. Купец посадил кота Баклажана на главное место, рядом с невестой — пышной Людкой с фиолетовыми волосами и татуировкой "Саша" на левой ягодице.
— Пой, — велел купец.
Кот закрыл глаза и завыл похоронным воем. Не песню, а сплошную "у-у-у-у", от которой оливье запросилось обратно. Гости зажали уши. Людка зарыдала и убежала в туалет. Купец взбесился.
— Федора сюда, суки! — заорал он.
Но Федька уже был на выходе. Он понял, что тыщу рублей надо спасать, а кота — тем более. Ворвавшись обратно в зал, он схватил Баклажана, крикнул: "Пшёл на х..!" — и нырнул в кухню, откуда вылез в мусорку, а затем — через дыру в заборе — на соседний огород.
На огороде его ждал домовой, который показал ему кукиш и сказал:
— Куда прёшь, окаянный? У меня грядки.
— Погибаю! — прохрипел Федька. — Спаси!
Домовой задумался, почесал свою мохнатую задницу и посоветовал:
— Иди через баню. У нас Банник сегодня добрый. Пустит.
Федька рванул к бане. За ним уже орала погоня: купец Шкафов собственной персоной, трое охранников с битами и одна разъярённая сваха с веником. Экшен разгорался.
Банник, старый лысый черт с мочалкой в руке, сперва не хотел впускать, но Федька швырнул ему на полку конверт с деньгами, оставив себе только пять сотен. Банник мгновенно сменил гнев на милость и вытолкнул Федьку через окно прямо на кладбище.
И вот тут Федька влетел в Смерть.
Не аллегорию, а самую настоящую Смерть — Костлявую с косой, которая сидела на могильном камне и чистила ногти. Она подняла на Федьку пустые глазницы и спросила:
— Ты чей будешь, голубчик?
— Я-то? — Федька трясся, как осиновый лист. — Я Федька Огурцов. Не помирать пришёл, а от купца спасаюсь.
— Хреново, — сказала Смерть. — Я сегодня приказ получила забрать одного шустрого продавца котов. Вон, бумажка есть.
Она протянула грязный листок, на котором корявым почерком было написано: "Федька Огурцов. Не уйдёт. Срочно".
Федька побледнел так, что стал белее костей Смерти.
— Да за что?! — взвыл он. — Я ж ничего плохого не сделал!
— Кот? — напомнила Смерть.
— Кот — это мелочи!
— Ты кому хочешь заливай. У меня коса острая. Давай, ложись.
Федька понял, что честный разговор не катит. Он сделал единственное, что пришло в голову: схватил кота Баклажана и выставил его перед Смертью.
— На! Съешь сначала его!
Кот бросил на Федьку взгляд, полный презрения, но сделал нечто неожиданное — запел. Не свой дурацкий вой, а настоящую колыбельную "Спят усталые игрушки". Голос у кота оказался ангельский. Смерть замерла, а потом… её костлявые пальцы начали отбивать такт. Коса выпала из рук. Смерть тихонько заплакала — слезами, которые превращались в полупрозрачные бусины.
— Во! — Федька воспрял духом. — Видала? Кот — народный артист. Его щипать нельзя.
— Ладно, — всхлипнула Смерть. — Проходи, Федя. Но помни: должок за тобой. Ещё раз продашь кого не надо — пеняй на себя.
Федька поклонился, подхватил кота и со всех ног через кладбище сиганул.
---
Глава третья, в которой Федька встречает других продавцов скота и создаёт рок-группу, а купец догоняет их на мотоцикле.
К утру Федька оказался в соседней деревне Верхние Жопки. Он был голоден, зол и не имел ни кола ни двора. Кот Баклажан, устав от приключений, мирно спал у него за пазухой. Федька присел у дороги и загрустил.
Тут мимо прошёл мужик, ведя на верёвке старого, облезлого пса. Пса звали Граф, он хромал на все четыре лапы и вонял псиной. Мужик сказал:
— Продай, Федька, пса? За сотню отдам. Он гавкает на луну.
— А зачем мне пёс? — удивился Федька.
— Вместе веселее. Ты вон с котом, я с псом. Глядишь, дуэт соберём.
Следом подвалил тощий парень с ослом. Осёл был драный, с переломанным ухом, но зато он мастерски плевался на пять метров. Парень сказал:
— Осла не нужон. Отдам дарм, толко корми.
А потом из кустов вывалился пьяный вождь местных цыган с петухом. Петух был пьян не меньше, кукарекал с матом и клевался.
— Забирай компанию, — проблеял цыган. — Петух говорящий. Он знает, где клад зарыт.
Федька посмотрел на эту банду: кот, пёс, осёл, петух. И его осенило. Он вспомнил мамину сказку — ту самую, из детства, про бременских музыкантов, которые перехитрили разбойников.
— А давайте мы организуем рок-группу! — сказал Федька. — Будем выступать на ярмарках. Петух — вокал, пёс — бас-гитара (хотя гитары у них не было), кот — бэк-вокал и агрессивный рэп, осёл — ударные (копытами). Я — продюсер и менеджер.
Животные, удивительным образом, его поняли. Осёл стукнул копытом, пёс завыл, кот мявкнул баритоном, петух прокричал: "Рок-н-ролл, бля!"
И они пошли в город.
Но на полпути их настиг купец Шкафов. Тот оседлал зелёный мотоцикл "Урал" и мчался по просёлочной дороге с явным намерением отбить головы.
— Стоять, суки! — орал он. — Кот мой! Тыща моя!
Федька не растерялся. Он скомандовал:
— Шоу начинается!
И началась битва, достойная голливудского экшена. Осёл сделал подсечку задними копытами, отправив мотоцикл в кювет. Купец вылетел из седла и приземлился в крапиву. Но быстро очухался и полез с кулаками. Пёс кинулся ему в штанину и вцепился в икру. Кот прыгнул на голову и начал драть шерсть. Осел выбрал стратегическую позицию и плевался из засады. Федька, вооружившись ножом с отломанным кончиком, героично махал перед носом купца, приговаривая:
— Сдавайся, сука! Мы — культура!
Купец Шкафов в итоге взмолился:
— Сдаюсь! Заберите кота! Только уберите пса из штанов!
Федька остановил своих. Наступило перемирие. Купец, хромая, убрался восвояси, проклиная этот день. А Федька с группой продолжил путь и дал первый концерт на станции метро (вернее, у сельского магазина).
---
Глава четвёртая, в которой концерт удаётся, Федька становится звездой, но потом всё рушится, и он остаётся у разбитого корыта с одним открытием.
Концерт у сельмага собрал весь посёлок. Петух откашлялся, кот подтянулся, осёл настроил копыто. Федька вышел вперёд и сказал:
— Сейчас споём вам шансон про трудную жизнь продавца котов.
И они спели. Это был шум, мат, хохот, звон. Осёл лупил копытами по пустому ведру, пёс басил, кот виртуозно вставлял "мяу" в ритм. Публика рыдала от смеха. Старушки кидали в них огурцами. Дети плясали. Менты сделали вид, что ничего не замечают.
К концу номера в Федьку полетели деньги. Сначала мелочь, потом сторублёвки, а затем какая-то дама в норковой шубе швырнула запечатанный конверт — внутри оказалось десять тысяч!
— Мы богаты! — заорал Федька. — Мы звезды!
Но радость длилась ровно три минуты. Потому что с неба, как чёрная туча, спустился Ворон — огромный, с оторванным крылом, и прокаркал:
— Федька! Ты нарушил договор с конторой "Нечистая сила". Кот Баклажан был украден у Бабы-Яги. Она теперь в бешенстве.
Федька опешил.
— Как — у Бабы-Яги?
— А так! Кот этот — её любимец, триста лет прослужил, и умел разговаривать. А ты его продал купцу за тыщу рублей. Яга требует сатисфакции.
Тут из избушки на курьих ножках, которая выскочила прямо из леса, вывалилась сама Баба-Яга. Страшная, в рваном платье, с метлой и ступою. Она посмотрела на Баклажана, который жалобно запищал, а потом на Федьку.
— Ты, огрызок, — прошипела она, — ответишь по всей строгости.
Федька хотел было драпать, но схватил свою группу и вместе с ними залез на дерево. Яга начала кружить вокруг, пытаясь сбить его метлой. Кот Баклажан, видя, что хозяйка пришла, вдруг заговорил человеческим голосом:
— Бабуля, не кипятись. Этот балбес — дурак, но не злой. Он меня продал от безысходности.
— Молчи, предатель! — рявкнула Яга.
— А ты, Федя, — продолжил кот, — проси прощения и предлагай сделку.
Федька, дрожа на дереве, прокричал:
— Баба-Яга, прости дурака! Я верну тебе кота. И добавлю… осла и петуха! А себе оставлю только пса. Пёс хромой, не нужон тебе.
Осёл обиженно заревел. Петух плюнул в сторону Федьки. Но Яга задумалась.
— Ладно, — сказала она. — Забираю кота, осла и петуха. А ты, человек, ступай с миром. Но более никогда не торгуй живыми душами. Торгуй честностью, торгуй добрым словом.
Федька слез с дерева, отдал животных и остался один с псом Графом. Пёс ткнулся мокрым носом в его ладонь и тихо взвыл.
— Ну прости, братан, — выдохнул Федька. — Ошибся я.
---
Глава пятая, в которой Федька наконец прозревает, начинает новую жизнь и понимает, что сказка-то была внутри него всё это время.
Прошёл год.
Федька Огурцов не вернулся в родное село. Он остался в городе, открыл маленькую шаурмичную возле базара и назвал её "У Баклажана". На вывеске красовался портрет кота, который когда-то изменил его жизнь. Пёс Граф стал главным охранником заведения — лежал у входа и рычал на хулиганов.
Купец Шкафов, после той истории, подался в благотворительность — говорят, ему Яга во сне явилась и припугнула. Он построил детский сад. Дядька Толя с гаечными ключами стал его завхозом.
Смерть иногда наведывалась к Федьке за шаурмой, оставляя вместо денег костяные пуговицы, но Федька не жаловался — подкармливал халявщицу.
И каждый вечер, когда шаурмичная закрывалась, Федька доставал потрёпанную книжку сказок, которую мама ему читала, и перечитывал последнюю фразу: "В каждой продаже есть доля правды, а в каждом торге — доля души. Не продешеви, сынок".
Тут он улыбался, гладил пса по голове.
А на крыше сидел чёрный ворон и смотрел в окно. И если прислушаться, можно было услышать, как он тихонько каркает в такт колыбельной "Спят усталые игрушки".
Конец.