Я всегда писала то, что видела.
Точность линий, игра света на коже, оттенки теней на стенах — всё это было моим языком.
Реализм был моим убежищем.
Чётким, понятным, безопасным.
Я думала: если я точно передам мир — значит, я понимаю его.
Но мир не всегда хочет быть понятым.
Он хочет быть почувствован.
Два года назад всё изменилось.
Не с громом, не с криком — а с тишиной.
С той тишиной, которая наступает, когда ты перестаёшь слышать себя.
Когда реальность, которую ты так тщательно копировал, перестала быть твоей.
Когда зеркало отразило не лицо, а пустоту.
Тогда я перестала рисовать то, что видела.
Начала рисовать то, что слышала — внутри.
Символизм стал не стилем.
Он стал моим дыханием.
Маска или повязка — не скрытие, а откровение.
Птицы в воздухе — это мысли, которые уже улетели, но ещё не забыты. Или страхи, которые преследуют до сих пор.
Красные розы — не красота, а боль, превращённая в поэзию.
Закрытые глаза — не слепота, а внутренний взор.
Я больше не изображаю мир.
Я раскрываю его тайну.
Реализм научил меня видеть.
Символизм научил меня присутствовать.
Теперь каждая картина — это медитация.
Каждый мазок — это вопрос, на который я не ищу ответа.
А просто даю ему быть.
Я не художник, который рисует.
Я, как проводник.
Между тем, что есть, и тем, что всегда было, но не могла увидеть.
И если вы смотрите на мои картины —
не ищите, что там изображено.
Ищите, что там просыпается в вас.
Потому что всё, что я пишу —
это зеркало,
в которое вы смотрите,
не зная, что оно — ваше.
Художник, который перестала рисовать реальность — и начала рисовать суть.
Быстрова К.