Фильм «Девчата» современному зрителю кажется абсолютно завершенной историей. В нем есть все, за что мы любим старое советское кино: живые характеры, юмор, романтика, зимняя сказочность и ощущение, что в финале все обязательно будет хорошо.
Но на самом деле любимая комедия могла быть совсем другой — менее легкой, более драматичной и гораздо более психологичной. Если бы режиссер Юрий Чулюкин перенес на экран все сюжетные линии из литературного первоисточника, зрители увидели бы не только веселую историю про повариху Тосю, но и несколько довольно непростых женских судеб.
Комедия «Девчата» вышла в 1962 году. С тех пор прошло больше шестидесяти лет: ушла эпоха, изменилась сама логика жизни, при которой молодая девушка из кулинарного училища могла по распределению оказаться в далеком леспромхозе. Почти всех актеров, сыгравших в картине, уже нет. Но сам фильм продолжает жить и его пересматривают, цитируют и любят новые поколения зрителей.
Для Юрия Чулюкина и Бориса Бедного «Девчата» стали одной из главных творческих удач. Сегодня сложно представить, что эта история могла быть рассказана иначе. Однако на этапе экранизации у авторов действительно был выбор. В одноименной повести Бориса Бедного, которую он затем переработал в сценарий, судьбы героев складывались не совсем так, как в фильме.
Тосино счастье
В фильме Тося Кислицына в исполнении Надежды Румянцевой — это почти идеальный комедийный персонаж. Маленькая, шумная, непосредственная, с огромной верой в справедливость и с характером, который не спрячешь даже под ватником. Она появляется в леспромхозе как человек из другого мира — смешная, трогательная, упрямая и очень живая.
Но книжная Тося немного другая. Повесть Бориса Бедного по настроению не такая легкая, как фильм. В ней больше лирики, больше внутренних монологов, больше внимания к тому, что происходит с человеком внутри. Особенно это касается Тоси.
В книге она не выпускница кулинарного училища, приехавшая на новое место по привычной для советского кино логике распределения. Она приезжает на лесозаготовки из-под Воронежа, и ее мотив выглядит более идейным: Тося ищет коллективный труд, хочет быть полезной, хочет участвовать в общем деле.
Любовь к Илье Ковригину становится для нее неожиданностью. В фильме Тося словно идет за обстоятельствами: поспорили, обиделась, влюбилась, узнала правду, страдает, потом прощает. В книге же она гораздо больше думает о себе и своих чувствах. Для нее влюбленность — не просто радость, а почти внутренний сбой. Она злится на себя, пытается разобраться, почему ее так тянет к человеку, который ведет себя не всегда честно и красиво.
Даже финал в повести совсем не такой, как в фильме. На экране история заканчивается ярко и романтично, тем самым поцелуем, который закрепляет счастливый конец. В книге все сдержаннее и тоньше. Тося позволяет Илье проводить себя от «Камчатки» до общежития. Уже на крыльце она просит его отвернуться: «Глянь, спутник летит». И только после этого быстро целует его в щеку и прячется за дверью.
Этот маленький жест многое меняет. Книжная Тося не растворяется в романтическом финале. Она остается собой — застенчивой, гордой, немного смешной и очень осторожной в чувствах.
Договор с мамой Верой
Вера Круглова, которую в фильме сыграла Нина Меньшикова, — самая взрослая и самая спокойная из девушек в общежитии. Тося называет ее мамой Верой, и это очень точное прозвище. Вера действительно выглядит человеком, который уже многое понял, многое пережил и теперь смотрит на чужие страсти чуть со стороны.
В фильме ее прошлое обозначено несколькими штрихами. Мы видим, что она была замужем. Понимаем, что брак закончился болезненно. Письма от бывшего мужа она сжигает, даже не читая. Из контекста ясно, что причиной разрыва стала измена. Но подробностей зрителю почти не дают.
В повести эта линия раскрыта заметно подробнее. Книжная Вера когда-то вышла замуж не столько по большой любви, сколько из стремления быть рядом с человеком умнее и выше по положению. Ее бывший муж знал иностранные языки, занимал хорошую должность, казался человеком другого уровня. Для молодой Веры это имело значение.
Но со временем меняется она сама. Вера учится заочно в лесном техникуме, много читает, развивается и начинает иначе смотреть и на себя, и на прошлый брак. Среди окружающих она уже не просто женщина с неудачной личной историей, а человек, который явно выделяется образованием и внутренней собранностью.
Именно поэтому письма бывшего мужа для нее не просто бумага из прошлого. Это след старой зависимости, старой боли и старой оценки себя через другого человека. В фильме Вера сжигает письма почти демонстративно: мол, все кончено. В книге все сложнее. Она даже договаривается с Тосей, что следующее письмо не сразу отправится в печь. Сначала Тося его прочтет и перескажет Вере своими словами.
Этот эпизод делает Веру гораздо объемнее. Она вроде бы не хочет возвращаться к прошлому, но и полностью отрезать его не может. Ей важно услышать письмо как бы со стороны, без собственной слабости, без прежнего волнения, через чужой голос. Для легкой комедии такая психологическая деталь была, видимо, слишком тонкой и слишком грустной.
Анфисино горе
Анфиса в исполнении Светланы Дружининой — одна из самых ярких героинь фильма. Красивая, уверенная, привыкшая к мужскому вниманию, она сначала кажется почти холодной. Для нее любовь — что-то вроде красивой сказки, в которую взрослые женщины уже не верят. Мужчины ухаживают, обещают, восхищаются, но все это давно не вызывает у нее доверия.
Один из самых сильных эмоциональных моментов фильма — сцена, где Анфиса срывается. Она вдруг понимает, что настоящая любовь все-таки существует. Только досталась она не ей, красавице, а Тосе — маленькой, нелепой, неопытной девчонке, которую Анфиса привыкла воспринимать почти свысока.
В фильме это прозрение становится финальной точкой ее личной линии. Мы видим боль, зависть, растерянность, но дальше история Анфисы почти не развивается. Для комедии этого достаточно: героиня получила свой момент правды, зритель увидел ее не только красивой, но и ранимой.
В книге все гораздо драматичнее. Там Анфиса действительно получает шанс на настоящую любовь. Она влюбляется в нового начальника, инженера Вадима Дементьева. В фильме этот персонаж тоже есть. Его сыграл Анатолий Адоскин, но романтическая линия с Анфисой не становится центральной.
В повести чувства Анфисы и Дементьева взаимны. И именно поэтому дальнейший поворот оказывается особенно тяжелым. Анфиса узнает, что не сможет иметь детей. Причина в прежних прерываниях незапланированных беременностей. Для советской прозы того времени это была очень серьезная и болезненная тема, даже если проговаривалась она не так прямо, как сказали бы сегодня.
Дементьев любит детей и мечтает о семье. Анфиса понимает, что рядом с ней он не получит того счастья, на которое рассчитывает. И тогда она принимает решение уехать. Свою тайну она открывает только Тосе.
Так книжная Анфиса оказывается не просто женщиной, которая завидует чужой любви. Она становится трагической героиней, расплачивающейся за прошлые решения и за невозможность повернуть жизнь назад. В фильме от этой линии отказались и понятно почему. Такой сюжетный ход резко менял бы тон картины. Вместо светлой комедии зритель получил бы почти мелодраму с очень тяжелым подтекстом.
Замужество Нади
Надя Ерохина, сыгранная Инной Макаровой, в фильме существует как будто на втором плане. Она не такая эффектная, как Анфиса, не такая мудрая, как Вера, и не такая яркая, как Тося. Ее линия связана с Ксан Ксанычем — мужчиной немолодым, не слишком привлекательным, но зато надежным и почти готовым обеспечить отдельную комнату в доме для женатых.
На экране кажется, что вопрос уже решен. Надя будто давно смирилась, что любовь любовью, а жизнь надо устраивать. Есть жених, есть перспектива отдельного жилья, есть понятный бытовой сценарий. В советской реальности отдельная комната сама по себе могла выглядеть серьезным аргументом.
Но в повести Надя раскрыта тоньше. Борис Бедный показывает ее внутреннее состояние: она понимает, что не считается красавицей, болезненно это переживает и поэтому выбирает не мечту, а безопасный вариант. Ксан Ксаныч для нее не романтический герой, а шанс на устроенную жизнь.
Все меняется, когда Надя наблюдает за историей Тоси и Ильи. Тося тоже не красавица в привычном смысле. Она смешная, маленькая, порывистая, иногда нелепая. Но именно ее полюбил первый красавец леспромхоза. Для Нади это становится откровением. Если Тосю могут любить по-настоящему, значит, и ей не обязательно соглашаться на жизнь без чувства.
Тогда Надя решается на разговор с Ксан Ксанычем. И выясняется то, что оба, кажется, давно знали, но боялись произнести: они не любят друг друга. В книге Надя отказывается от свадьбы уже в той самой отдельной комнате, которая почти стала символом ее будущего брака.
Эту сцену действительно сняли, но в окончательный вариант фильма она не попала. И это многое объясняет. Если бы линия Нади осталась, финал «Девчат» стал бы не таким однозначно радостным. В нем появилось бы больше вопросов: что важнее — устроенность или любовь, безопасность или честность с собой, отдельная комната или право не выходить замуж без чувства.
Именно поэтому фильм и книга производят разное впечатление. Экранные «Девчата» — это история о молодости, любви, ошибках и прощении. Повесть Бориса Бедного более сложный текст о женщинах, каждая из которых по-своему пытается понять, где ее настоящее счастье.
Как вы думаете, стоило ли какой нибудь из этих сюжетов вставить в фильм?